Последний день этого мира

- Они все умерли. – Алена проговорила это без эмоций, будто озвучив ясную погоду на предстоящий день.
Ребята стояли недалеко от небольшого храма в трагичном ожидании прихода Слепого.
- Это была страшная смерть? – нервы Вероники начали сдавать, хаотичные мысли не давали шанса сосредоточиться на чем-либо.
- Яков шел в темноту по знакомому ранее пути, а Аркадий все сделал сам. – не поворачиваясь в сторону компании, тихо отозвалась Алена. Она смотрела на реку Ангару, чье течение было абсолютно беспристрастным к тому, что грядет конец человеческой эпохи.
- Аркаша сам себя убил? А разве так можно было вообще? Нам же говорили, что мы должны именно погибнуть.
- Человек слаб, как бы не пытался он это отрицать. Смерть – вот что неподвластно, то с чем боретесь веками. Вечность – то, чего жаждете. Представьте мир, где человек вечен? Перенаселенный, с кастовой принадлежностью для избранных жить вечно и рожать новых людей. Бессмысленный, жестокий и пустой. Перестали… Перестали стремиться, развиваться, жить, познавать мир и любить. Времена героев и первооткрывателей ушли. Это была энергия людей, так необходимая балансу. Ваши поступки, жажда власти и роскоши, глупое стремление к праздности и тщеславие нарушили баланс. Вы сами призвали Слепого. Помнить отказались, что за каждым поступком есть последствие. Может, тогда все пора закончить здесь и сейчас? Баланс без людей рано или поздно снова будет восстановлен.
- Алена, не сдавайся. Дух прав, но у людей еще есть шанс, много и хорошего происходит здесь и сейчас. Люди услышат баланс рано или поздно и смогут все исправить. - попытался было остановить страшное повествование Святослав.
- Поздно, сейчас уже поздно… Начало знает и о хороших поступках, начало взвешивает все. И результат не в вашу пользу. Хранители пропали. Начало знает, ничто не может укрыться от начала.
- Я ничего не понимаю. Какие хранители? Алена? Можешь нормально все рассказать. Да, люди не идеальные, но мы умеем любить. Любить! Слышишь? Есть во всех мирах еще создания, умеющие любить? Отдавать себя любви полностью, растворяться в ней? Жертвовать собой ради любимого человека, гореть им и отдавать ему все. Хотите извести людей – просто заберите у них дар любви, тогда этот мир перестанет быть сам по себе. – руки Святослава тряслись, глаза горели, а по щекам медленно катились слезы отчаяния.
Алена повернулась к нему, долго и пристально всматривалась, словно что-то взвешивая. Внутри нее шла борьба, глаза меняли цвет с ее привычных голубых на ярко-зеленые, серые и потом становились черными, как самая темная ночь. Прошло около пяти минут в абсолютной тишине, после чего девушка безапелляционным тоном произнесла:
- Тогда нам нужно выиграть больше времени: Ярослав, капитан и Егор будут первой линией – вы останетесь у храма, а мы втроем идем к реке.
Алена, не дожидаясь дополнительных вопросов, повернулась и пошла в сторону Ангары. Святослав пожал плечами, взял за руку Веронику, которая была уже на грани нервного срыва, и повел ее следом.

Трое мужчин, оставшись одни, стали осматривать местность, чтоб занять более выгодные позиции.
- Может спрятаться за угол? – Егор не понимал, что делать, но пытался хоть как-то проявить участие.
- Мы даже не знаем, с какой стороны он придет и один глаз волшебный уже у него, так что куда не встань – он нас увидит. Главное, чтоб не появился за спиной, как чертов призрак. – Ярослав усердно что-то искал в своей тканной сумке на поясе.
- Я захватил табельное оружие, вы же говорили про злодея, но не знаю, поможет ли оно. В фильмах не работает против нечисти, хотя мы же не в фильме. Вдруг получится ранить этого вашего зверя. – Смирнов уже не раз задавал себе вопрос о правильности своего присутствия в этой компании, но пришел к выводу, что отступать слишком поздно.
Много разных версий он прокручивал в своей голове, но никогда не соглашался с тем, что они все-таки встретят какого-то сверхъестественного Слепого. Чаще всего, в своих мыслях он называл новых приятелей сектантами, ждал, что никакой злодей не придет, конец света отложится, и молодые люди просто разъедутся по своим делам. Только в этот самый момент фантазии о счастливом исходе ситуации перед глазами всплывал образ убийства женщины покойником в его дежурство.
- Оружие зверя не возьмет, главное – не кормите его страхом и болью. Голод истощает, а когда зверь сыт – его сила не знает границ. – Ярослав вытащил из сумки маленький сверток, который так долго искал и высыпал его содержимое на землю прямо перед собой.
- Как он выглядит хоть, этот ваш зверь? Рога, хвост, копыта?
- Обычный мужик, только глаза безумные, фоторобота нет, извини. – Егор ходил кругами, пытаясь найти себе применение.
- Да, у вас тут вообще все больше на психиатрию похоже, глаза девочки странной сейчас тоже нормальными не были. Как она меняет цвет зрачков?
Ответа не последовало. Ярослав сел в привычную позу прямо на землю и начал петь молитвы, призывая духов для защиты, немного покачиваясь при этом из стороны в сторону.
- Возле церкви это выглядит крайне дико. – Егор посмотрел на полицейского, который принялся разбирать и собирать табельное оружие, проверяя работоспособность всех деталей. – Сидящий на земле, молящийся духам старец в одежде давно ушедших лет, рядом полицейский с оружием и все это возле храма – скорая помощь за нами приедет быстрее, чем мы дождемся Слепого.

Дойдя до кромки воды, Алена резко остановилась. Сначала она какое-то время смотрела на течение реки, потом присела на корточки и опустила кисти рук в холодную воду, ничего, при этом, не говоря своим спутникам.
- А что будем делать мы? – Святослав пытался хоть как-то отвлечь Веронику от кошмарных мыслей.
- Видимо, просто ждать своей смерти.
- Что-то ты совсем расклеилась. Давай, соберись, мы знали, что так будет с самого начала.
- Если кротовая нора не закроется, завтра мы снова проснемся в пыльной буре, и ничего не будем помнить?
- Нам же сказали, что это последняя попытка, кротовая нора больше не сработает.
- Там так хорошо было.
- Где?
- В магазине, когда мы только собрались, познакомились, и все еще были живы.
- Вероника, я понимаю, что все это очень тяжело, но мы должны дойти до конца.
- Оля, Кирилл, Алиска, Яшка и Аркашка… Теперь наша очередь.
- Ты сильная, ты справишься. – Святослав подошел и обнял девушку за плечи, она развернулась к нему, уткнулась в грудь и зарыдала, пытаясь выпустить из себя всю накопленную за это время боль от потерь.

Прошло более двух часов, но Слепой так и не появился. Капитан полиции начал уже терять терпение. Несколько раз приходили работники храма и просили отойти «странных» граждан подальше от территории священнослужителей и Смирнову, с тяжелым сердцем, приходилось ссылаться на оперативные действия, чтоб избежать конфликтов. Он очень надеялся, на то, что руководство церкви не обратится в ближайшее отделение, для проверки данного факта, хотя со службой уже мысленно попрощался, так и не сформировав в своей голове объяснительную записку, каким-либо образом рационально объясняющую его поведение.
Время тянулось медленно, в воздухе висело непривычное для всех напряжение.
Когда в очередной раз дьякон лично подошел к сотруднику полиции с расспросами, о сроках окончания этого «беспредела», у ворот храма показался молодой мужчина в дорогом окровавленном брючном костюме. Один глаз его напоминал пустой взгляд куклы из советского детства капитана. Парень, жутко улыбаясь, целенаправленно шел к ним, насвистывая ему одному известный мотив.
Дьякон продолжал что-то объяснять представителю закона, когда понял, что взгляд собеседника прикован к кому-то за его спиной. Он обернулся, и следы жизни сразу сошли с его лица. Служитель церкви упал прямо возле полицейского, так и не успев понять, что произошло и кто этот человек и безумным механическим глазом, заменяющим ему человеческий.
- Простите, что вот так ворвался без приглашения. – Слепой протянул руку капитану. – Но время свершений уже близко и мне не терпится начать… Слепой, зверь или как вы там меня еще называете? Что мне имя, когда я поток вечности и есть сила самого разрушения.
Смирнов был настолько поражен, принимая действительность, что не смог произнести в ответ ни одного слова. Он сидел парализованный, и не находил в себе сил даже на ответное рукопожатие пришедшему.
- А Вас смущает дьякон? Что ж. – странный мужчина щелкнул пальцами и священнослужитель, вдруг, снова начал дышать. – Просто не люблю я этих ребят, они не кормят моих амбиций и иногда даже воруют страх и боль прихожан своими наставлениями на правильную жизнь. Я же просто хищник и ищу пропитание. Нигде ранее столько я не находил страданий, предательств и обмана, как здесь, в этом мире. Эта кормушка мне подходит на определенный срок. Безумством править в пыльной буре.
Пока зверь восхищался своей безупречностью и красочно декламировал монолог, Егор помог дьякону подняться с земли и проводил его к храму, подальше от этого действа.
Дьякон хотел было остаться и помочь ребятам в их борьбе, но молодой человек остановил его и со спокойствием, которого сам от себя не ожидал, произнес:
- Это не Ваша битва, а Вы нужны людям. Несите свет и дальше, мы тут сами постараемся все решить.
Священнослужитель ничего не ответил, только смиренно кивнул, после чего исчез за тяжелой дверью церкви.
Когда Егор со спокойным сердцем вернулся к своим друзьям, Слепой взглянул на него, сверкнув одним своим родным глазом и, смеясь, произнес:
- Свет ли тьма? Что истина? – зверь словно слышал слова Егора, обращенные к дьякону. – Все родилось из тьмы, только черный цвет существует во всех мирах – остальное лишь спектр, отражение. Свет? Сколько разрушений он может принести с собой? Все гораздо сложнее, чем ваше понимание. Слоны, черепахи, плоская земля или круглая. Вы как дети, которые так и не смогли выбраться из песочницы.
- Порядок должен быть во всем и во вселенной он тоже есть. Есть законы, в конце концов. – Смирнов так и не понял, в какой момент он, наконец, нашел в себе силы противостоять.
- Законы? А, да, арестуйте меня, капитан. – Слепой протянул руки продолжая улыбаться своей мерзкой улыбкой.
Полицейский, ни секунды не раздумывая, застегнул наручники на запястьях человека в окровавленной одежде, убеждая себя, что уже этот факт является поводом для задержания.
- Законы. Какой закон вашей науки говорит о том, что зверя ничто не удержит? – Слепой повернул руки ладонями вверх, и наручники, расстегнувшись чудесным образом, упали на землю, прямо к его ногам. – Вторая попытка будет, капитан?
Смирнов не стал раздумывать над фокусом с наручниками, вытащил из кобуры табельное оружие, нацелил его на зверя и спокойным голосом произнес:
- Вы арестованы по подозрению в мошенничестве и причинении тяжких телесных повреждений.
- Я так питаюсь, не моя вина. Заставлять страдать, истязать и убивать людей и не только их – мой корм. Вы убиваете другие виды, чтоб питаться, не так ли?
- Это не одно и то же.
- Это именно оно и есть. Вы для меня другой вид, на который я охочусь с целью пропитания. И работой моей со времен начала было разрушение. Представьте себе свой дом: он прекрасен, но одна стена в нем плохого качества, из-за нее все строение наклонено и вот-вот упадет. Ваш мир сейчас эта стена, а дом – великий баланс.
- Можно укрепить стену. – полицейский продолжал держать Слепого на прицеле.
- Попытались, не вышло. Сам материал, из которого сделала эта стена крайне низкого качества. Поэтому, нужно поставить временные укрепления, снести стену и построить новую, не так ли?
- Ну, допустим. Только с чего это стена, вдруг, стала плохой?
- Убийства, насилие, злоба, жадность – могу перечислять до бесконечности человеческие пороки. Вы практически не несете ничего положительно больше, а это искажает баланс.
- Ты так решил. Сам стал провоцировать, шептать, искушать представителей разных миров, чтоб единолично потом признать эти миры непригодными для баланса, а позже уже искажать их под себя для кормежки. – Ярослав все еще сидел на земле в позе лотоса, закрыв глаза, и говорил чужим, глубоким, грубым голосом. – Думаешь, мы не знаем, что ты давно уже трудишься над тем, чтоб набрать как можно больше сил, используя эту схему? Думаешь, мы не знаем, о твоих помощниках здесь? Мы даже знаем твою конечную цель, мы знаем твое имя. Первое имя, данное тебе при появлении.
- Искушать? Так ты дьявол? – голос Смирнова задрожал.
- Познать всю глубину действия человеческому разуму просто не дано, возраст любой вашей религии не имеет ничего общего со мной. Я старше всего. Я первоначальный.
- Не смей говорить о начале! Тебя уже предупреждали! – Ярослав, вдруг, вскочил на ноги, но не сдвинулся при этом с места и глаза его были по-прежнему закрытыми.
- Как ты меня достал, мне просто было не с кем поговорить…
- После того, как ты убил своего последнего местного слугу, Макара.
Настроение Слепого, после этих слов, резко переменилось:
- Пора заканчивать это представление, начнем с самого неверующего, как вы тут говорите. Товарищ капитан, позвольте заставить Вас испытать дикий ужас и чудовищную боль.
Зверь резко повернулся к Смирнову и его родной глаз вспыхнул безумным огнем. Полицейский, не выдержав напряжения, начал стрелять по Слепому в упор до тех пор, пока патроны в обойме не закончились.
- Это тело давно мертво, мальчик. Я в нем просто путешествую по вашему миру. Боль я не познал, так что, все, что ты делаешь – бессмысленно. – Зверь сделал еще один шаг навстречу капитану, схватил его за шею и начал медленно сдавливать ее, наслаждаясь агонией боли и осознания приближения смерти. – То, что мне нужно – страх в твоих глазах, ужас и отчаяние. Дай мне это и, может быть, я отпущу тебя… живым.
Капитан понимал, что все это ложь, выжить в схватке не получится и единственное, что он может сделать, чтоб хоть как-то оправдать свою смерть – не дать одержать победу, не кормить чудовище.
- Думайте о чем-то своем, самом близком, родном, вспоминайте любимых – все, что не позволит вам испытать страх и боль – не дайте зверю становиться сильнее! – прокричал он, что было сил и, сам не понял почему, вдруг, начал в голос молиться, задыхаясь от удушья еще быстрее. Смирнов, ясно вспомнил, как бабушка в детстве учила его православию, листая старую библию и прижимая крепко любимого внука к своей тощей груди.
- Молитва против меня не поможет, дурной ты мальчишка, я уже говорил, что старше любой религии.
- Молитва помогает мне не дать тебе того, что ты так жаждешь.
Раздраженный этими словами, Слепой сдавил шею полицейского еще сильнее и сам не заметил, как тот перестал дышать. Отбросив бездыханный труп Смирнова в сторону, он ринулся на Егора, который тут же начал громко петь.
Сразу сломав в ярости запястье таксисту, Слепой все-таки поинтересовался до того, как убить несчастного:
- Какого черта ты поешь?
- А меня песни успокаивают, я тоже тебя, зверь, кормить не буду, что со мной ни делай.
- Это миф, что боль можно заглушить чем-либо, если она сильная, долгая и мучительная – ничто тебе не поможет. – зверь выкрутил только что сломанное запястье и Егор взвыл, слезы навернулись на глаза, но он не переставал петь первое, что приходило ему в голову. Ночные посиделки у костра с гитарой, походы, сплавы – все всплывало в памяти, охраняя рассудок парня.
Сильный удар в грудь, заставил легкие загореть пламенем, молодой человек, шатаясь, отступил назад, и его нога оказалась прямо на той самой траве, которую предварительно рассыпал Ярослав. Почувствовав легкий укол, сердце таксиста сократилось еще раз и остановилось навсегда. Егор упал, так и не дав насладиться Слепому его агонией.
- Какого черта здесь происходит? – мужчину в костюме с пятнами крови трясло от злости. – Где мучительные смерти, мольбы оставить в живых, страдания?
Так и не получив ответа, зверь ринулся на Ярослава, все еще стоящего без движения. Когда рука Слепого коснулась плеча старца, глаза того открылись, и он кинулся на противника.
Уже много времен зверь ни с кем не боролся, поскольку соперников равных ему не было на его пути, но то, что сидело в теле старца умудрилось сбить его с ног и даже повалить на землю. Пропустив пару атак, Слепой вдруг начал понимать, что техника боя ему давно была известна, и кто-то очень знакомый занял тело борца.
Человеческие организмы не выдерживали силы, с которой наносились побои, кости ломались, у обоих мужчин уже были проломлены черепа, но соперник Слепого, продолжая сохранять молчание, не уступал ему в силе. Наконец, очередной удар пробил грудную клетку старца и зверь, смог вырвать еще бьющееся, горячее сердце.
Слепой наблюдал за последними его сокращениями, в то время, как кровь органа лилась прямо на лицо мужчины, после чего сдавил, словно сердце могло оживить противника снова и брезгливо швырнул в сторону.
- Кто же ты такой, герой? – зверь пытался встать, но человеческое тело, пережив столько побоев, отказывало и не слушалось привычных команд. После он стал прощупать голову и пришел к выводу, что пара травм была вряд ли совместима с обычной человеческой жизнью:
 - Как теперь с такой головой под венец идти? Невеста, наверняка, расстроится. Хорошо, что с тещей я разобрался предусмотрительно – не кому будет мозг выносить, а он у меня теперь еще и ушибленный.
Рассмеявшись от собственных шуток, Слепой безуспешно повторил попытки встать с земли.
- Мне нужен подъемный механизм. Или спасательная бригада.
 Прошло около часа, прежде чем, оценив уровень регенерации тканей, зверь начал снова вставать. Едва поднявшись на ноги, Слепой шаткой походкой дошел до стены храма, с первого раза отодвинул нужный ему кирпич и, нащупав что-то в образовавшемся отверстии, вынул оттуда второй глаз миров.
Хищный оскал вернулся на лицо зверя, протерев стекляшку о грязный пиджак, ни секунду не медля, он вставил его в глазницу, превратив себя, тем самым, в человека с глазами куклы. Слепой не моргал, глазные яблоки не двигались, замерев в одном положении.
- Это было не по плану, но я в восторге от приготовленной для меня импровизированной программы. А теперь пора убить двух последних  родственничков Данко, выпустить пыльную бурю в этот мир и, наконец, жениться. – снова оскалившись, Слепой двинулся к реке.