Легионы коллаборантов. Глава. 26

Глава. 26                Власовцы.


Предательства совершаются чаще всего не по обдуманному намерению, а по слабости характера.

Франсуа де Ларошфуко (15 сентября 1613 — 17 марта 1680) годы — французский аристократ, политический деятель и писатель-моралист.

Известен как автор философско-моралистических сочинений, в первую очередь сборника афоризмов «Максимы», а также «Мемуаров».


Слово советскому и российскому писателю - прозаику, журналисту, историку. Члену Союза писателей России - Сергею Егоровичу Михеенкову:

«Как о том свидетельствуют документы, рассекреченные буквально в последние годы, трагедия первых месяцев войны, отступление, бег, паника, миллионы пленных — все это имело совершенно определенные последствия в виде русских формирований, воевавших на стороне Германии начиная уже с зимы 1942 года.

Нельзя сбрасывать со счетов и того факта, что среди оказавшихся в плену или сдавшихся сознательно были и люди, люто ненавидевшие советскую власть, пострадавшие от нее. Лозунгом большинства шедших в так называемые коллаборационистские формирования было: «Хоть с чёртом, но против большевиков!».

Немцы формировали специальные подразделения для борьбы с партизанами. На некоторых участках фронта такие подразделения числом от роты до батальона имела почти каждая немецкая дивизия.

Была также сформирована дивизия «Фон Штумпфельт», Русский корпус, бригада Каминского и, наконец, две дивизии ВС КОНР, то есть собственно детище генерала А.А. Власова.

Бойцы РККА, захватывая в плен солдат этих формирований, особо не разбирались, гранату между ног — и с третьего этажа… Всех захваченных считали власовцами. В том числе и бывших полицейских.

Ненависть к предателям была такой беспощадной еще и потому, что многие из бойцов 1944 и 1945 годов побывали под оккупацией, когда «новый порядок» вводили полицаи, а-также подразделения, созданные немцами для истребления партизан.

Очень характерным в этом смысле является рассказ о том, как разведчики поймали на Днепре эсэсовца и власовца. И того и другого повесили, но власовца повесили за ноги…
 
— На Украине уже было дело. Под Чернобылем.
Нашу роту из второго эшелона перебрасывали к передовой, вводили в бой. Шли взводными колоннами.

 Вечерело. Впереди — деревня. До фронта еще километра три. И вдруг из крайних хат — пулеметные очереди. Наш взвод шел во главе колонны, так двоих сразу наповал, а еще троих ранило.

Что такое? Откуда тут немцы? Тут же развернулись в цепь. Один взвод зашёл с фланга, пулеметные точки гранатами забросали. Взяли мы их без особого труда. Смотрим: немцев среди убитых мало, в основном власовцы.

Троих живыми взяли. Ротный наш курский был. Старший лейтенант. Как сейчас его помню: высокий, сухощавый, уже в годах. Ну, может, лет тридцати пяти так. До нас взводом командовал. В Курске у него семья была. Вся погибла. Бомба в дом попала. Жену и троих дочек — всех разом. Это мы знали.

 В середине деревни, под вербами, три грузовика стояли. Моторы уже работали. Видать, драпануть хотели. В кабине одной из машин две девушки. С власовцами были. Но не в форме, а так, в платьишках.

 Привели всех в хату. Меня поставили охранять их. Вот потому-то я все и видел. Пришёл ротный. С убитыми попрощался и пришёл. Ребят своих мы тут же, в деревне, и похоронили.

Пленных поставили прямо в хате, вдоль стены. Ротный крайнему власовцу:

«Как же ты, сукин сын, посмел присягу нарушить?».

— В плен попал. Невыносимо было.
- Простите!
Ротный ему:
- Прощаю» — и в лоб из ТТ.

Другому:
- А ты почему немецкую форму надел?
— Простите. И на колени упал.
- Видать, и перед немцами ты так же унижался, на коленях стоял? Прощаю.

И ему — в лоб. Третий весь трясётся, голову опустил, белый весь как мел.
- А ты?
Тот молчит. Только слышно, как зубы стучат.
- И тебя прощаю.

Дальше девчата стоят. У них руки - ноги тоже ходуном ходят.
Ротный им:
- А вы как сюда попали?
А сам уже свой ТТ в кобуру прячет. Ярость в нём вроде как улеглась, только руки трясутся, никак пистолетом в кобуру не попадёт.

- Обслуживали их?
— Обслуживали.
 — Эх вы, шкуры! Подстилки немецкие! А если прикажу мою роту обслужить?
 — Обслужим, — говорят.
— Только, дяденька, отпустите.

Молчит наш ротный, на них посматривает. Скулы у него так и прыгают. Гляжу, злоба в нём ещё играет.
- А откуда ж вы родом? — спрашивает и ремешок кобуры уже застегивает.

Они ему:
- Курские.
 — Что-о?! Ку-рс-ки-е?!
— Да, дяденька, курские.
— Нет! Нет и не будет никогда в Курске ****ей немецких!
И выхватил пистолет, и обеих тут же положил.

Продолжение следует …