Анапа. Вселенский потоп...

Анапа...

Это слово пахнет не просто морем. Оно пахнет подгоревшим на раскалённом песке кремом для загара, смешанным с ароматом варёной кукурузы и той непередаваемой атмосферой всеобщего счастья, когда кажется, что отпуск будет длиться вечно, а твоя зарплата, потраченная на путёвку,  это лучшее вложение в истории человечества!

Я приехал сюда ровно в семь утра. Солнце висело над горизонтом,  как огромный, только что испечённый блин, который забыли перевернуть. Море было гладким, как стекло, и цвет его напоминал не столько привычную синеву, сколько разбавленный водой «Тайд» — нежно-голубое, прозрачное и манящее. Пляж простирался на километры, усыпанный мелкой галькой и золотистым песком, который приятно похрустывал под ногами, словно говоря:

— «Расслабься, чувак, ты дома!».

— Вот это погодка! — воскликнул я, скидывая шлёпанцы и чувствуя, как лодыжки обдаёт прохладой утреннего бриза. — Ну точно, рай земной!

Рядом со мной расположилась семья из Воронежа. Папа, тощенький и невысокий мужчина в семейных плавках, которые, казалось, помнили ещё времена Советского Союза, степенно раскладывал плед. Мама доставала бутерброды с докторской колбасой, а их дочка, лет пяти, с серьезным видом строила замок из мокрого песка, периодически поливая его водой из крошечного ведёрка.

— И не жарко, и не холодно, — философски заметил папа, глядя на безоблачное небо. — Благодать!
Прямо как в прошлом году, когда я в Сочи ездил...

— Ой, Витя, — отмахнулась мама, — в Сочи тогда ливень был неделю. Ты же с зонтиком тогда по набережной неделю ходил!

— Это был не ливень, — обиделся Витя. — Это была освежающая влага. А тут  настоящий юг!

Я согласно кивнул. Действительно, воздух был упругим и сухим. Чайки солидно расхаживали по кромке воды, как местные олигархи, проверяющие свои песчаные владения. Ничто не предвещало беды. Ни один синоптик в мире не смог бы предсказать того, что случится через два часа. Впрочем, синоптики в Анапе, как я позже понял,  это люди с тонкой душевной организацией, которые вместо прогнозов предпочитают гадать на кофейной гуще. И даже гуща в тот день сказала бы:

— «Спокойно, братан, иди купайся!».

Я зашёл в воду. Она была по-матерински тёплой, около +24. Маленькие рыбёшки суетливо сновали у ног, щекоча пятки. Я смотрел на идеальную линию горизонта, где синее небо сливалось с синим морем, и думал:

— «Вот оно, счастье! Вот зачем мы работаем одиннадцать месяцев в году. Ради вот этой минуты!».

Кстати, о горизонте...
Он был настолько чистым, что можно было разглядеть мачты кораблей за Утришом, если бы, конечно, у меня был телескоп. Но телескопа не было, зато был отель «Золотая рыбка», который стоял прямо напротив моего лежака. Отель был стилизован под старый замок, но выглядел скорее,  как большой торт, который решили залить бетоном. На его шпиле мирно дремала небольшая тучка. Одна-единственная, белая и пушистая, похожая на вату. Она не вызывала никаких опасений. Она была похожа на декорацию...

— Смотрите, какая смешная тучка, — сказала девочка, строящая замок. — Она похожа на зайца!

— Нет, доча, — поправил её Витя, жуя бутерброд. — Это простое облачко. Оно скоро улетит. Ветра-то нет!

Ветра действительно не было. Штиль стоял идеальный. Даже пальмы в кадках на набережной, которые обычно трясут своими лохматыми головами, как модельеры на показе, замерли в позах созерцания. Даже самый маленький листик на кусте не шевелился. Природа как будто взяла паузу...

И тут я заметил странную вещь. Та самая белая тучка, похожая на зайца, начала… расти. Не двигаться в сторону, а именно раздуваться на месте. Она набухала, как дрожжевое тесто на кухне у бабушки. Белый цвет начал сереть, потом темнеть. Прошло всего десять минут, а заяц превратился в овчарку, потом в носорога, а потом в какой-то гигантский чёрный дирижабль, который навис над отелем «Золотая рыбка»...

— Странно, — сказал я сам себе, выходя из воды. — Вроде же ясное утро!

Воронежский папа тоже поднял голову, и кусок бутерброда застыл у него во рту.

— Мать, — сказал он дрогнувшим голосом. — А это нормально?

— Что, Витя?

— Да туча вон. Огромная такая. С фиолетовым отливом!

Мама повернула голову и ахнула. Туча больше не была фиолетовой. Она была тёмно-синей, с багровыми прожилками, как синяк на теле вселенной. И она не просто висела,  она клубилась, бурлила, внутри неё что-то перекатывалось, будто гигантский бармен тряс коктейль из молний и ураганов.

По пляжу пробежал ветер. Не тот ласковый бриз, который щекочет кожу, а злой, порывистый шквал, который хлестнул песком по ногам и едва не снёс мой навес. Зонтики на пляже, которые ещё секунду назад стояли ровно, как солдаты в строю, вдруг начали кланяться в разные стороны, словно класс на уроке физкультуры.

— Ой, — сказала мама из Воронежа, придерживая край  своей огромной панамы. — Мне так  кажется, или становится уже  темно?

Солнце, которое ещё минуту назад палило немилосердно, просто испарилось куда-то. Будто кто-то выключил свет на стадионе. Серая мгла опустилась на побережье. Температура воздуха упала градусов на десять за какие-то три минуты. Мы все, как заворожённые, смотрели на эту чёрную массу.

— Товарищи, — крикнул тучный спасатель в красной футболке, который до этого дремал на вышке. — Прогноз передали… В общем, расходитесь!

Но было поздно... 
Первая капля упала мне прямо на лысину,  холодная, липкая и невероятно тяжёлая. Она была размером с виноградину. За ней вторая, третья, а потом будто кто-то наверху опрокинул здоровенный чан с водой. Ливень начался не постепенно, не «моросит и перестаёт», а сразу в режиме «полный ультра-хаос!».

Люди на пляже заорали. Это был не панический крик, а скорее вопль изумления. Курортники хватали свои сумки, полотенца, детей и огрызки бутербродов, пытаясь создать видимость эвакуации. Но куда бежать? До ближайшего навеса было метров сто, а за эти сто метров можно было утонуть в водянистом  воздухе.

Я уже  стоял по щиколотку в воде, которая вдруг стала бурной, и смотрел на небо. Дождь лил стеной. Он был настолько плотным, что я перестал видеть отель «Золотая рыбка» через пять метров. Чайки, которые ещё пару минут назад были олигархами, теперь летали на бреющем полёте, ошалело крича, и пытались укрыться под моим же  лежаком. Одна особо наглая чайка влетела мне чуть ли прямо не в лицо, пытаясь, видимо, попросить убежища у меня за пазухой.

— Караул! — заорал я, не столько от страха, сколько от неожиданности. — Очумели что ли?!

Вода на пляже, которая ещё вчера была чистым морем, начала превращаться в грязную жижу. Песок не впитывал влагу,  он просто поплыл. Мои шлепанцы, которые я оставил на берегу, грациозно уплывали в сторону моря по течению реки, которую природа решила проложить прямо через мой шезлонг...

Воронежская семья пыталась соорудить шалаш из пледа. Мама держала два угла, папа  два других, а дочка сидела внутри и звонко смеялась, потому что ей казалось, что это аттракцион. Папа, весь мокрый, с прилипшей на лице колбасой, кричал:

— Это не погода! Это диверсия! Я найду  того, кто заказал этот ливень!

Ветер усилился до ураганного. Мокрые простыни и полотенца, которые люди пытались использовать, как защиту, взлетали в воздух, как белые призраки, и уносились в сторону моря, которое теперь бушевало, как океан во время ледникового периода. Волны, ещё утром ласковые, теперь вставали стеной в полтора метра, с рёвом разбиваясь о пляж.

И тут я понял! Это была не просто непогода. Это было действо! Театр одного актёра, где главная роль досталась небесной  стихии. Анапа, которая всегда славилась ласковым солнцем, вдруг решила показать свою тёмную сторону...

Я добрался до навеса вместе с группой таких же мокрых и несчастных туристов. Под бетонной крышей собралось человек двадцать. Все тряслись от холода, потому что июльская жара сменилась ледяным ветром. Зубная дробь отбивала ритм песни «Дождя не будет!», которую, видимо, сейчас пели все наши местные синоптики.

— Ну и дела!, — сказала полная женщина с накрученными бигудями, которые теперь были похожи на мокрых улиток на её голове. — Я в Анапе пятнадцатый раз, но такое вижу впервые!

— А Вы на вид,  как настоящая старожилка! — попытался пошутить я, чтобы разрядить обстановку. Женщина посмотрела на меня так, будто я предложил ей искупаться голышом в этой луже.

— Молодой человек, — строго сказала она. — Если Вы сейчас не замолчите, я Вас этими бигудями закопаю в песок. От греха подальше!

Тем временем вода на улице поднялась до уровня щиколотки. Пляж превратился в швейцарский сыр,  везде были ямы, заполненные водой. Над водой торчали только верхушки шезлонгов, которые напоминали сейчас погрузившийся «Титаник».

— Слушайте, — раздался голос молодого парня в очках, который держал в руках смартфон. — Я только что смотрел прогноз на утро… Там написано: «Ясно, без осадков, ветер 2 м/с»...

— Ты ещё у Яндекс--такси спроси, — буркнул его друг. — Он тебе скажет, что пробок нет, пока ты в тоннеле стоишь!

Внезапно сверкнула молния. Она ударила прямо в мачту отеля «Золотая рыбка», и на мгновение стало видно, как ослепительный столб света пронзил тучу. Гром грянул такой силы, что у меня внутри всё перевернулось. Казалось, что где-то наверху кто-то разбил гигантскую посуду. Девочка из Воронежа, которая до этого смеялась, вдруг заплакала. Её мама прижала её к себе, а папа, Витя, попытался загородить их собой, хотя сам был размером с небольшого ёжика.

— Ничего, доченька, — бормотал Витя. — Это просто дядя в небе стучит. Он сейчас устанет и уйдёт!

Но «дядя» не уставал...
Дождь, казалось, только набирал обороты. Вода хлестала с неба не вертикально, а под углом 45 градусов, поэтому,  даже стоя под навесом, наши ноги были по колено в ручьях, которые бежали откуда-то сверху, словно Ниагарский водопад решил пройтись по экскурсионному маршруту.

Я выглянул из-под навеса. То, что я увидел, потрясло меня до глубины души. По главной аллее, ведущей к набережной, плыли предметы. Там был не просто мусор. Там был… даже надувной единорог. Огромный, розовый, с золотым рогом. Он гордо плыл по течению, покачиваясь на волнах, как король всего этого бедлама. За ним, словно свита, неслись пластиковые бутылки, обрывки газет и чей-то доширак, который, видимо, не успели доесть...

— Смотрите! Единорог плывёт! — закричал кто-то из толпы. — Это знак! Конец света близок!

— Какой конец света? — возмутился другой мужик, лысый, похожий на боксёра. — Это просто дети надувную игрушку не закрепили. Я сейчас выйду и поймаю её. Там насос должен быть  хороший, для внука пригодится!

И он, не долго думая, шагнул под ливень. Через секунду он уже стоял по пояс в воде, пытаясь ухватить единорога за хвост. Но единорог, словно издеваясь, ускорился и поплыл дальше. Боксёр побежал за ним, шлёпая по лужам, и мы все смотрели на этот цирк с замиранием сердца.

— На место! — заорал спасатель, который тоже укрылся с нами. — Не смейте топиться из-за игрушек! Я не собираюсь доставать ваши мокрые трупы из-за этой надувной скотины!

Вода продолжала прибывать... Уровень на центральной улице достигал уже полуметра. Наши шлёпанцы, которые мы опрометчиво скинули, пустились в самостоятельное плавание. Я с ужасом понял, что мой любимый рюкзак, который я оставил в камере хранения, скорее всего, тоже уже дрейфует в сторону Турции...

Тут я заметил нечто, что заставило меня забыть о всех бедах. Из воды вынырнула голова. Это была не голова человека. Это была голова собаки!
Маленькой, мокрой болонки, которая судорожно гребла лапами и смотрела на нас полными ужаса глазами.

— Собачка! — закричала женщина с бигудями и, забыв о своей комплекции, кинулась в воду. Она схватила болонку за шкирку и вытащила её на сухое место (то есть под навес, где было чуть суше). Собака отряхнулась, обдав нас всех фонтаном брызг, и благодарно лизнула спасительницу в нос.

— Везёт тебе, Шарик, — сказал Витя. — Тебя вот спасли. А вон того надувного осла уже унесло в открытое море!

И действительно, мимо нас с гордым видом проплывал надувной ослик Иа, который, казалось, смотрел на нас с укоризной:

— «Ааа,  вы всё тут мокнете, а я вот путешествую!».

К этому моменту я понял, что сидеть под навесом,  это  гиблое дело. Крыша, которая была рассчитана на обычный дождик, начала протекать. Сначала капало в одном месте, потом в пяти, а потом вода просто лилась сплошным потоком, создавая внутри навеса свой собственный микроклимат,  водопад внутри водопада...

— Расходимся, товарищи! — скомандовал спасатель, который, видимо, решил, что, наверное,  умрёт геройски. — До отелей добираемся вплавь!

Вплавь, так вплавь...
Я снял футболку, завязал её узлом на голове, чтобы хоть глаза не заливало, и шагнул в стихию. Вода была тёплой, что удивительно, но ветер был ледяным. Я двинулся в сторону ближайшего кафе, которое возвышалось на небольшом холме. К нему вела лестница, но сейчас она напоминала плотину ГЭС,  по ней сбегали мощные потоки воды...

Поднимаясь, я наступил на что-то мягкое. Это был чей-то сотовый телефон. Дорогой, скорее всего, «Айфон» последней модели. Он лежал в луже и тихо умирал. Я хотел его поднять, но меня догнал молодой парень, который схватил его с криком: —  «Андрюха! Мой телефон!»,  и безумно его расцеловал. Видимо, этот Андрюха его тоже очень любил...

Добравшись до кафе, я рухнул на стул. Официантка, совершенно сухая и невозмутимая, как будто ничего не происходило, подошла ко мне:

— Что будете заказывать?

— Вы что, не видите? — простонал я. — Там же  потоп!

— Ой, — махнула она рукой. — Это у нас каждый год. Минут через сорок закончится. Так,  что закажете? У нас есть горячий чай и плед. Плед, правда, тоже мокрый, но он хоть немного греет..

Я заказал чай. Дорогой, зараза, аж 500 рублей за кружку, но в тот момент я готов был отдать всё, лишь бы согреться. В кафе собрались такие же выжившие. Кто-то сидел в одних плавках, кто-то закутался в скатерти. В углу сидел мужчина в деловом костюме, который приехал на переговоры в Анапу. Его вид был неподражаем: пиджак промок насквозь, галстук болтался на шее, как мокрая тряпка, а в руках он держал портфель, из которого вытекала вода.

— Это провал, — сказал он в телефон (который, к счастью, был видимо  водонепроницаемым). — Нет, Иван Петрович, я не приеду! У нас тут климат меняется. Я сейчас, наверное, на плоту поеду к вам. Да, возьмите весло,  тоже на всякий случай!

Я смотрел в окно. Ливень продолжался. Но теперь я заметил, что в этой беде есть что-то завораживающее. Небо, чёрное и низкое, полыхало молниями, которые били в море, и от этого вода на горизонте казалась кипящей. Волны разбивались о парапет набережной с такой силой, что брызги долетали до второго этажа.

И тут, в этом аду, случилось чудо. Из-за туч вырвался луч солнца. Один-единственный, узкий, как луч лазерной указки. Он упал прямо на отель «Золотая рыбка», и шпиль засиял, как рождественская ёлка. Дождь внезапно превратился в мелкую морось, а потом и вовсе прекратился. Так же резко, как и начался...

Наступила тишина. Звенящая, удивительная тишина, нарушаемая только капаньем воды с крыш. Мы все вышли из кафе. Небо стремительно светлело, и через пять минут над нами уже сияло ослепительное солнце. Серая пелена исчезла, как по волшебству. Воронежская семья выползла из подвала, где они спрятались, вся мокрая, но живая. Девочка держала на руках ту самую болонку, которую спасла женщина с бигудями.

— Ну вот, — сказал Витя, отжимая свои трусы. — Пронесло!

Я посмотрел на пляж. Он напоминал поле битвы. Шезлонги были сломаны, навесы порваны, повсюду валялся мусор, принесенный водой. Но главное,  море успокоилось. Оно стало опять  ласковым, как утром. Туча, которая устроила весь этот хаос, опять сжалась до маленького облачка и скромно уползла в сторону гор...

Я посмотрел на часы. Прошло всего два часа. Всего два часа ада, которые я буду рассказывать внукам,  как историю о том, как выживал в Анапе во время этого Великого Потопа...

— Ну что, — сказал я сам себе, отряхиваясь. — Это был урок! Анапа не любит самоуверенных!

Но это был только первый акт...
Начало ещё чего-то...

После утреннего потопа в городе воцарилась атмосфера лёгкого безумия, переходящего в эйфорию. Солнце палило так, будто хотело извиниться за поведение своей сестры-тучки. Вода на асфальте испарялась с видимым шипением, и в воздухе запахло озоном и мокрой штукатуркой. Я, сидя на веранде кафе, смотрел, как город приводит себя в порядок...

Продавцы кукурузы выкатили свои тележки и истошно зазывали покупателей, забыв о том, что полчаса назад их уносило течением вместе со всеми надувными  единорогами. Местные жители выходили на улицы с вёдрами и швабрами, сметая воду с порогов, как будто это был рядовой вторник. Бабушка в цветастом платке, сидя на лавочке, вязала носок и смотрела на туристов с едва заметной улыбкой. По её лицу было видно:

— «Эх, салаги, вы ещё не видели настоящего шторма!».

— Дядя, — обратился ко мне мальчик лет десяти, продавец магнитиков. — Купите магнитик на память. Вот есть, «Анапа — солнечная».

— Солнечная? — усмехнулся я, показывая на свой мокрый рюкзак. — У тебя есть магнитик «Анапа  мокрая»?

— Есть! — обрадовался он и вытащил из кармана магнит с изображением чайки, сидящей на зонтике под дождём. — Специальный выпуск. Только что напечатали!

Я его купил. Как же не купить, это теперь такая история! Я сидел, пил уже третий чай, и чувствовал себя героем. Внутри меня поселилась предательская мысль:

— «А может, всё и не так страшно? Может, это был просто лёгкий привет от Природы, и теперь дальше  всё будет хорошо?».

Мой телефон, который, к моему удивлению, выжил (чехол оказался чудодейственным!), выдал прогноз на вечер:

— «Ясно. Температура +25. Ветер южный, 3 м/с».

Синоптики, видимо, решили, что они уже достаточно накосячили утром, и теперь просто копировали вчерашний день, надеясь, что никто этого не заметит...

Я решил рискнуть и снова пойти на пляж. Конечно, моя зона комфорта была разрушена, но отпуск есть отпуск. Я купил новые шлёпанцы (старые так и уплыли в Турцию), взял плед и, как ни в чём не бывало, отправился к воде...

Пляж уже подсушили. Вернее, песок, смешанный с галькой, стал похож на мокрое печенье, но уже можно было хотя бы сидеть. Семья из Воронежа тоже была тут. Они сидели на новом месте. Папа Витя был мрачен, но очень решителен.

— Ну всё, — сказал он, вкапывая в песок огромный зонт, который он выпросил у администратора. — В этот раз не улетит. Я его привязал к шезлонгу веревкой!

— Витя, прекрати, — успокаивала его жена. — Просто ведь  облачко было. А сейчас голубое небо!

Я посмотрел на небо. Оно было сногсшибательным. Ярко-голубое, как глаза знаменитой  голливудской актрисы. Ни облачка!
Море блестело на солнце, словно усыпанное бриллиантами. Даже чайки, которые утром были похожи на беженцев, теперь снова важно расхаживали, демонстрируя всем своим видом, что они тут главные...

Я лёг на плед и закрыл глаза. Тепло разлилось по телу. Я начал дремать. В моей голове проносились картины: как я загораю, как пью коктейль, как вечером иду на набережную, где играет музыка. Идиллия! Абсолютная идиллия!

Прошёл час. Второй. Солнце твёрдо стояло в зените. Я перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза...

И тут я почувствовал, что стало холодать. Не резко, как утром, а постепенно. Сначала подул ветер, но не приятный, а какой-то влажный, противный, который пробирал до костей. Я открыл глаза и увидел, что тени от пальм стали более чёткими, потому что свет стал жёстче, как-то «свинцовее».

— Ну всё, — пробормотал я, садясь. — Опять что ли?

Я посмотрел на горизонт...

Там, где ещё минуту назад была чистая синева, опять росла стена. Это не было облаком. Это была стена!
Тёмно-серая, плотная, как бетонная плита, которая надвигалась на город. Она двигалась быстро и бесшумно. Внутри неё не было молний,  она была просто монолитной массой воды.

— Витя! — закричала жена воронежца. — Опять, наверное?!

— Вижу, — мрачно сказал Витя, хватая свою дочку. — Быстро в укрытие!

Но на этот раз укрытий не было. Анапа, видимо, решила, что утренний спектакль был разминкой, а сейчас начнётся основное действие. Стенка дождя, видимая невооружённым глазом, надвигалась, как цунами. Она была такой мощной, что впереди неё бежал ветер, который заранее срывал с людей панамы и платки.

— Это не ливень! — заорал парень с надувным матрасом. — Это конец света! Я сдаю путёвку!

Но сдавать путёвки было уже поздно. Первая волна ветра ударила так, что я чуть не улетел вместе с пледом. Песок взметнулся в воздух и превратился в песчаную бурю, которая больно хлестала по лицу. А за ней пришёл дождь...

Если утром дождь был «обычным» (для Анапы, конечно, это просто  дождичек), то этот был космическим. Вода падала не каплями, а сплошным потоком. Создавалось впечатление, что кто-то в небе прорвал огромный мешок с водой. Видимость упала до нуля. Я не видел свою руку, вытянутую перед собой!

Отель «Золотая рыбка» совсем  исчез. Море тоже исчезло... Набережная исчезла следом... Остался только шум,  оглушительный, всепоглощающий, как водопад Ниагара прямо у тебя над головой...

Я побежал...
Куда? Нуу,  не знаю... Просто в сторону, где, как мне казалось, был хоть какой-то  подъём. Но подъёма не было. Весь берег превратился в одно огромное озеро. Я бежал, спотыкаясь о невидимые камни, и кричал, но мой голос тонул в этом водном апокалипсисе...

— Витя! — донеслось откуда-то слева. — Витя, помоги!

Я обернулся. Там, в пелене дождя, я увидел смутный силуэт. Это была та самая женщина с бигудями (которые, кстати, давно смыло с головы). Она держалась за столб, пытаясь устоять на ногах, в то время как поток воды сносил её в сторону моря...

— Держитесь! — заорал я, подбегая к ней.

— Я держусь! — завопила она в ответ. — Но моя сумочка! Моя сумочка уплыла!

— К чёрту сумочку! Держитесь за меня!

Я схватил её за руку. Мы оба, как два сцепленных буйка, пытались двигаться к кафе, которое теперь возвышалось,  как остров в этом море. Но вода прибывала. Она была уже по пояс. И тут я увидел, что у неё за спиной плывёт… её же собственная парадная шляпа. И на шляпе, как на плоту, сидела та самая болонка, которая сейчас  смотрела на нас с выражением полной безнадёги...

— Хватайте собаку! — закричала женщина, отпуская мою руку и бросаясь к шляпе.

— Вы с ума сошли! — завопил я. — Утонем все!

Но женщина была непреклонна. Она поймала шляпу, посадила болонку себе на плечо, и мы втроём (я, она, собака и шляпа) продолжили героический заплыв к кафе...

Мы с трудом добрались до крыльца. Забавно, но там уже сидело человек десять таких же «морских волков». Все мокрые, злые, но почему-то широко  улыбающиеся. От счастья спасения что ли?
Где-то даже играла музыка,  видимо, местный DJ решил, что раз уж такой потоп, то нужно всем  поднимать настроение...

— Супер! — кричал парень из угла. — Я давно хотел попробовать себя в роли Нептуна!

В этот момент мы услышали грохот. Это не был гром. Это было что-то более материальное. С крыши кафе сорвался огромный кондиционер и с плеском рухнул в воду прямо рядом с нами, подняв фонтан брызг, который окатил нас всех с головой.

— Это знак! — завопил Витя, который тоже каким-то чудом добрался до кафе вместе с женой и дочкой (и, кажется, с новым чьим-то зонтом, который он так и не выпустил из рук). — Боги кондиционирования тоже  прогневались!

— Витя, успокойся! — рявкнула его жена. — Это просто железяка!

Я посмотрел на небо. Оно было чёрным, как смола. Но в этой черноте я заметил странную закономерность. Где-то далеко, над горами, виднелась полоска чистого неба. Она медленно, но верно расширялась. Ливень, будто поняв, что его билет в этом  кино заканчивается, начал медленно  сдавать позиции...

Конечно, он не закончился сразу. Он еще минут сорок лупил по крыше, создавая адский шум, но мы уже знали,  скоро ему конец. И он наступил. Снова. Как по мановению волшебной палочки, дождь превратился в мелкую морось, а затем,  просто перестал. Как будто его и не было...

Небо начало светлеть. Солнце, снова, как триумфатор, вышло из-за туч. Но на этот раз это было не то же самое солнце. Оно было уже вечерним... Багрово-красным, огромным, садящимся в море. Оно окрасило всё вокруг в огненные тона. Лужи на асфальте превратились в зеркала, отражающие кровавый закат...

Мы стояли, мокрые до нитки, смотрели на этот закат и молчали. Это было красиво. До слёз красиво...

— Ну и денёк, — сказала, наконец, женщина с собакой. — Я теперь буду ездить только в Египет. Там хотя бы песок сухой...

— Не говорите, — поддержал её парень с матрасом. — Анапа,  это экстрим-парк с приколами!

Итак, мы пережили два великих потопа за один день. К этому моменту весь пляж, весь город, все туристы и даже чайки выглядели,  как герои «Пиратов Карибского моря», только без своих  кораблей.

Я стоял на набережной и смотрел на море. Оно уже  успокоилось. На закате оно было стеклянно-спокойным и багряным. Рыбаки  вытаскивали свои удочки, надеясь поймать хоть что-то, кроме множества чьих-то мокрых футболок и кепок со шлёпками...

И тут я заметил опять движение на горизонте. Что-то розовое и блестящее медленно приближалось к берегу. Я прищурился. Это был он!
Тот самый надувной единорог! Его прибило обратно течением. Он величественно проплыл мимо меня и ткнулся носом в песок прямо у моих ног.

Я поднял его. Он был цел, только чуть влажный...

— Привет, — сказал я ему. — Ты теперь  у нас главный путешественник!

Ко мне подбежала девочка из воронежской семьи.

— Дядя! Это мой единорог! Я думала, он утонул! — закричала она.

Я отдал ей игрушку. Её лицо озарилось такой счастливой улыбкой, что я забыл о всех невзгодах. Она обняла единорога и побежала к родителям.

— Вот видите, — сказал мне подошедший Витя. — Всё к лучшему. Мы нашли единорога, мы тоже выжили. И загар, между прочим, отличный. Вон, морда какая у меня красная!

— Витя, — укоризненно сказала ему  жена. — У тебя не загар, у тебя простое обветривание. Ты похож сейчас на варёного рака!

— Это загар! — упёрся Витя.

Я рассмеялся...
И тут я понял главную истину Анапы. Это не просто курорт. Это школа выживания. Место, где ты учишься не доверять синоптикам, где ты ценишь каждый день  без дождя,  как подарок судьбы, и где ты понимаешь, что надувные игрушки,  они,  как душа народа: их никогда не утопить!

Вечером я сидел в ресторане на берегу. Подали шашлык. Заиграла музыка. Туристы, высушив свои мокрые футболки на батареях, вышли в свет. Все обсуждали приключения, смеялись, обменивались телефонами. Враги, какими мы почти  все были утром, теперь стали друзьями. Общая беда сплотила нас сильнее, чем общий пляжный отдых...

Женщина с бигудями (уже без бигудей) сидела за соседним столиком и гладила спасённую болонку, которая мирно спала у неё на коленях.

— Знаете, — сказала она мне, поднимая бокал с вином. — А я ведь хотела уехать сегодня... Даже билеты были. Но теперь… теперь я останусь. Посмотрим, что природа ещё приготовила. А Вы?

— Я тоже, — ответил я. — В конце концов, кто ещё расскажет правду об анапской погоде?

Ночью, лёжа в постели, я услышал шум прибоя. Небо было усыпано звёздами. Я смотрел на них и думал:

— «Ну, неужели опять?».

Но нет...
Ночь была тихой, спокойной. Море сейчас шептало свои колыбельные всем нам на ушко...

Я закрыл глаза...
Завтра будет новый день. И, скорее всего, новый потоп?
Но теперь я готов к такому. У меня есть плащ, бутылка воды, кукуруза и телефон в водонепроницаемом чехле. Я просто  житель Анапы!

А погода?
Погода в Анапе,  это как женщина. Она красива, страстна, непредсказуема и обожает разные истерики.
И мы, мужчины (и женщины тоже), любим её такой, какая она есть!
За её капризы, за её ураганы, за её единорогов, уплывающих в море, и за тот бесконечный закат, который наступает после каждого потопа, напоминая нам: жизнь прекрасна, даже если она течёт через край!

И вот, выходя утром на балкон, я увидел, что море опять спокойно, солнце снова светит, и только ветер шепчет ехидненький:

— «Покой нам только снится…».

Эпиграфом к этой истории могли бы служить бессмертные строки, где природа,  это не просто фон, а главный режиссёр, который пишет сценарии в духе «а что, если мы утопим всех к чёртовой бабушке, а потом посмотрим, как они у нас все  выкручиваются!».

Я выдохнул...
Потянулся...
И взял с тумбочки книгу стихов, которую купил как-то на набережной. Открыл на первой попавшейся странице и прочитал про себя те самые строки, что крутились в голове весь день: про то, как всё вокруг может измениться в одночасье, про то, что благоразумие и покой, это  лишь иллюзия, и что судьба (или погода?) всегда подкинет сюрприз, когда ты меньше всего этого ждёшь!

Мы все были героями этого дня. Мы искали покой, а нашли безумие. Но, как известно, в безумии тоже есть своя гармония. Главное,  это уметь плавать. И никогда не выбрасывать старый, неработающий зонт. Вдруг он спасёт тебе жизнь, когда начнётся третий всемирный потоп?
А в Анапе, поверьте, это лишь вопрос времени!

P.S...
Утром я купил и себе надувной единорог. Мало ли?
На всякий случай!
Вдруг опять потоп, а мне надо   будет на чём-то тогда добираться до соседнего пляжа?