Восхождение. Том 4. Часть 7

Грутен вышел из шатра и направился к помосту, выстроенном специально для того, чтобы с холма наблюдать за передвижениями противника. Если верить словам барона, а ныне князя, Генура, Умрат за последние несколько лет не передавал Наргилосу осадных орудий. Имевшиеся в столице узурпатора, наверняка, оставят для обороны города. Значит, лагерю войск Духарта можно было не беспокоится о снарядах, которые могли разрушить помост и сокрушить выставленный частокол.
За выкопкой рва вокруг лагеря наблюдал командир Могин, бывший наёмник, обучавший Рандара, а последние два года нёсший на себе высокое звание в войсках Равира. Скрестив руки на груди, Могин недовольно смотрел на работы, неравно закусывая верхнюю губу.
- Придётся ускорить темпы работы, - раздался раздражённый голос генерала, взбиравшегося по лестнице. - Если войска Наргилоса подойдут к лагерю раньше намеченного плана, нам не удастся выдержать осаду.
- Князь рассказал Вам план своих действий? - Ковыряясь в зубах, задал вопрос не менее раздражённый командир Могин.
Видя в искушённом войнами и битвами командире Могине своего единомышленника, который разделял взгляды и стремления генерала, несмотря на своё сомнительное прошлое, Генур, выждав паузу и тяжело вздохнув, решил рассказать стратегию Равира. Понизив тон, одним глазом посматривая по сторонам, чтобы их никто не подслушал, офицер начал свой рассказ.
Варнир, блекло сиявший в небе, покрытой тонкой плёнкой облаков, бросал блики от лопат воинов, раскидывавших землю в разные стороны. Ров, глубиной в два метра, шириной в три метра, на дне которого будут располагаться заострённые колья, должны были задержать как можно больше нападавших. А искусственно созданные горки из земли должны были помешать захватчикам из Наргилоса поставить лестницы. Разумеется, если три дивизии ударят одновременно со всех фронтов, лагерь не выстоит: тела убитых из первой волны нападавших позволят переходить их товарищам через ров. И тем не менее, лучше подготовить врагам как можно больше препятствий, раз уж долгая осада и кровопролитная битва была неминуемой.
Но была одна важная проблема: рабочие, трудящиеся в поте лица с раненого утра до поздней ночи, тратили куда больше припасов. Если мятежницам удастся пережить нападение Наргилоса, они могли погибнуть от нехватки еды и лечебных снадобий. Следовало запросить у Поварина большие поставки припарок и мазей.
К тому моменту, когда прочие офицеры, отдыхая, осмотрели лагерь и определили главные проблемы войска, генерал закончил свой рассказ. Могин, то и дело выкачивал глаза от удивления, сохранял молчание, почёсывая заросший подбородок. Наконец, командир пехотных войск отвечал в полголоса, скорбной интонацией заканчивая каждое предложение:
- Равир окончательно потерял всякую совесть. Потерять молодняк, чтобы старики боролись с наступающими войсками столицы - кажется, это никогда не закончится. Лучше бы мы давным-давно выступили против Наргилоса, столкнулись с ними в поле. Потеряли бы многих, но зато - честно, без уловок. И не пришлось бы отдавать узурпатору весь восточный удел Духарта.
- Тогда бы молодняку пришлось сражаться с войсками столичных земель, - пояснил генерал Грутен.
- Да уж! Как ни крути, всё одно - мы в глубокой и беспросветной жопе.
- И всё это из-за них! - Со злобой в голове говорил Грутен. - Лжецы, лицемеры, предатели и манипуляторы - они, скорее, уничтожат и сожгут всё вокруг себя, чем позволят запятнать свою честь и славу договорами и компромиссами. Каждый из них считает, будто только он один знает, что лучше для людей. Каждый из них уверен, что его видение стоит всех жертв и потерь!
Могин вопросительно посмотрел на генерала, но тот больше не давал никаких пояснений своим словам. Считая, что распространил таких мыслей по войску навредят не только сопротивлению Наргилосу, но и самому Грутену, командир пехотных войск ответил:
- Все смертные так думают, не только вельможи. Думаю, если бы мне, или Вам, пришлось решать судьбу своего княжества и даже целого королевства - мы бы делали то же, что и князья!
Генерал, хотя и не мог ответственно и уверенно заявлять иного, всё же не хотел признавать правоту слов командира. Потому, состроив злостную гримасу, Грутен сурово произнёс:
- В конце дня отчитайтесь мне о проделанной работе. Если будем отставать от плана, рабочих и офицеров будут ждать наказания. Следите за ходом работы, командир!
С этими словами генерал резво развернулся и на появился в противоположную сторону лагеря. Грутен, как и прочие высокопоставленные офицеры и вельможи, был крайне раздражительным, агрессивным, зацикленным лишь за собственных идеях и представлениях.
Могин, служивший под началом разных командиров, имевший дело с вельможами по всему Вундрату, научился смирятся со спесивостью и высокомерием высокородных и высокопоставленных людей. Потому ему, в принципе, были безразличны все опасения офицеров и стремления вельмож. У него был приказ - он его выполнял. Ни больше, ни меньше.
Если Всевластитель будет милостив к защитникам Духарта, они выживут. Если нет - их история окончится. Всё просто и понятно. Без лишнего пафоса и притязаний на абсолютное знание, подобное решить все проблемы смертных. Смертные всегда воевали, смертные воют везде, и смертные будут воевать всегда и везде, в независимости от того, кто будет править королевствами и царствами, кто будет руководить войсками и кого будут спасать. Могин и ему подобные всегда будут при деле, и долг таких людей, как он - делать всё возможное за приличную плату, в независимости от конечных результатов. Ни больше, ни меньше.

Глава 4

Князь Домур восседал на резном кресле из ивы в своём кабинете, продолжая вчитываться в тревожные, не оставляющие надежд строги донесений, приходивших ему из разных уголков Наргилоса и всего Вундрата. Правитель Наргилоса, будучи по своему характеру человеком точным и педантичным, разложил все письма и депеши на своём широком, громоздком столе по разным стопкам: донесения с южных земель Наргилоса, письма из восточного удела, депеши о делах Духарта, записки соглядатаев о происходящем в Умрате, известия из Поварина, приказы из столичных земель. Доклады офицеров и воинов, жалобы селян, прошения вельможей и купцов - голова князя Домура кипела от роящихся в ней мыслей о происходящем в королевстве.
Кабинет князя, и без того заваленный различными учёными изданиями, старинными манускриптами, изысканиями историков и исследованиями географов - лучших просвещённых Усов Храма Знаний - теперь вовсе напоминал склад макулатуры, забытых исписанных бумажек, которым было суждено топить печи в снежные месяцы. Но всё то, что многие считали мусором, было для князя Домура настоящими сокровищами.
Склонившись над столом, уперев голову в кулак, упёртый в столешницу, правитель Наргилоса уставшими глазами плёлся по кривым строчкам письма, посланного командиром, штурмующих земли Духарта. Хотя вести офицера были положительными, после утреннего письма Домура уже ничего не могло ободрить шокированного, обессиленного князя.
Дверь кабинета скорбно скрипнула. В щели показалось старческое лицо, с осторожностью и любопытством уставившееся на князя Домура. То был советник правителя Наргилоса - Жормер, мужчина шестидесяти лет, лысеющий, сохранивший волосы на висках и макушке. Он носил аккуратную тунику песочного цвета, а под ней - льняную камизу белого цвета. Довершали образ чёрные сапоги с каблуком, цокающим по деревянным полам княжеского дворца.
Не желая отвлекать своего правителя от дел, но всё же не позволяя тому жертвовать отдыхом и едой ради работы, Жормер вошёл в кабинет и, почти не издавая никакого шума, подошёл к столу Домура, сцепив тонкие кисти рук в замок за спиной.
- Прошу простить меня, Ваша Милость, но я вынужден отвлечь Вас от дел. Время полдника. Вам пора отправится к столу, - мягким тоном, в котором слышалась мудрость пережитых лет, уважительно произнёс советник.
Князь Домур медленно поднял голову, протирая глаза пальцами, чтобы снять напряжение. Хотя шторы в его кабинете были распахнуты из-за возрастных проблем со зрением, правитель Наргилоса всё равно испытывал трудности при долгом чтении.
- Тебе следует прочесть это, - игнорируя приглашение к столу, заунывно проговорил Домур, стянув с одой из стопок бумаг верхнее письмо, протянув его советнику.
Жормер аккуратно перенял пергамент и принялся читать содержимое. По широте его зрачков, которая увеличивалась с каждой строчкой, было видно смятение и озадаченность. Наконец, через пару минут, когда советник дважды перечитал полученное донесение, он, поперхнувшись, отдал письмо обратно князю. Голос Жормера стал нервным, дрожащим и меняющим интонацию с каждым словом:
- Это ложь! Просто слухи. Семья князя Рундрика погибла в тот самый вечер. Никто из его наследников не выжил!
- Я бы тоже так подумал. Вот только два с половиной года тому назад с южных земель пришлось донесение: истинный наследник Наргилоса найден. Бывший командир княжеских войск, предатель, ныне погибший Перин со своей сворой разбойников захватил форт и призвал сплотится вокруг последнего выжившего сына князя Рундрика.
- Всё это просто фальсификация, Ваша Милость, не более! - Уверенно говорил советник, никак не желавший признавать иного.
- По словам свидетелей, мальчишке, следовавшим за Перином, было порядка шестнадцати лет. А тому юньцу, что выступил перед жителями Умрата в окружении князей и вельмож мятежных княжеств, восемнадцать лет. Возраст сходится.
- Уверен, мятежники просто нашли того, кто подходит под критерии. Наследники Рундрика - мертвы. Воины, верные королю, перебили всех, кто имел отношение к семье предателей.
- Командир Перин и советник Венрад выжили в той бойне. Нельзя исключать, что и последний сын Рундрика спасся. Быть может, тот же Перин или Венрад вытащили мальчика из замка.
Впрочем, сейчас не так важно, является ли этот юнец настоящим наследником: мы с Вами, да и все мятежные князья и бароны знают правду, а вот воины и селяне верят в то, что им говорят высокородные и знатные. Равир, Верия, Генур - новые князья объединили усилия, чтобы продвинуть наследника последнего, крупнейшего княжества, который присоединится к ним. Вместе, они свергнут короля и захватят весь Вундрат.
- Мятежные княжества вели друг с другом войну последние года: они истощены, из ресурсы исчерпаны, люди устали о резни. Что бы не выдумали предатели, им не выстоять против нас и столицы, - ответственно заявлял Жормер, непоколебимый в своей вере в могущество Наргилоса и столичных земель. - Ведь такой и был первоначальный план нашего короля.
- Мятежники должны были уничтожить друг друга ещё год назад, - Домур прикрыл лицо рукой, устав от долгих размышлений, желая хоть на пару минут закрыть напряжённые глаза. - Но они выстроили и объединились. А после ещё и присоединили к себе Умрат. Стратегия короля показала свою несостоятельность: вместе с мятежниками угасают и наши земли. Закрытие границ, голод, страх, смута - даже если нам удаться разбить ренегатов и вернуть целостность в королевство, опустевшая казна, истоптанные поля, сотни разбойников и помрачневшие разумом ветераны добьют Вундрат. Гражданская война сотрёт наше королевство со всех карт.
- Полагаю, Ваши мысли так мрачны и негативны потому, что Ваша Милость трое суток подряд читала сотни жалоб всех мастей! Предлагаю Вам сделать перерыв - отдохнуть и отчистить голову. Тогда мысли примут прежнюю остроту и наполняться верными решениями.
Домур, потирая гладковыбритый подбородок, молчал, пустым взглядом смотря на залу в тухнущем камине.
- Ваша семья уже ожидает Вас за столом, Ваша Светлость, - настойчиво продолжал Жормер. - Вас ожидает полдник.
- Даже и не знаю, где хуже: здесь за жалобами, или за столом с моей семьёй, - отвечал князь в крайне мрачном расположении духа, медленно поднявшись с кресла и, сложив руки за спиной, направившись к двери кабинета. - Пока я трапезничаю, пошли за командиром Матином. Я желаю переговорить с ним.
Советник Жормер, радуясь своей меленькой победе, исполнительно поклонился. Пусть голова князя уже несколько дней пребывала в состоянии тревоги и стресса, вместе с командиром княжеских войск Матином им удаться выбрать самую верную стратегию последующих действий Наргилоса. Никакая фальсификация личности последнего наследника Рундрика, никакие мелочные и изнеможённые мятежники, ни одна разбойничья группировка не сломит великий Наргилос. Славное княжество выстоит, а после – поможет столичным землям восстановить королевство и избавиться от всех тех, кто годами наводил смуту и разрушал Вундрат в стремлении заполучить больше власти над простым народом людского королевства.

***

Широкий и длинный обеденный зал княжеской семьи находился в том же флигеле, что и кабинет князя – четырёхэтажном крыле замка, где жила, училась, работала и давала распоряжения вся семья князя Домура.
Обеденный зал располагался на втором этаже флигеля. С высокими потолками, подпираемыми колоннами с волютами, широкими окнами, возле которых на бронзовых крючьях зацеплялись красные парчовые шторы, длиной в несколько десяток метров - трапезная была такой масштабной, что, кажется, в ней могла запросто разместиться половина обитателей княжеского замка. А благодаря тому, что кухня и склад с припасами были отделены от обеденного зала, кроме длинного стола, четырёх стульев и пары картин с пейзажами в помещении ничего не было.
С одной стороны - удобно: ничто и никто не мешал княжеской семье наслаждаться трапезой. С другой - зловещая пустота, в которой эхом раздавался каждый шорох, и которая лишала всякого желания собираться всей семье за одним столом. Как правило, князь Домур ел в своём кабинете; его жена княгиня - в своих покоях, а в тёплые месяцы - в саду; старший сын Домура, мечтавший стать самым молодым воином, получившим титул командира княжеских войск, большую часть времени проводил в казармах, где и ел. Что же касается дочери князя - никто, толком, и не знал, когда она и где ела. И это, впрочем, мало кого интересовала - она с самого детства была сама себе на уме.
Хотя обеденный зал отпугивал членов семьи Домура, иногда, всё же, для поддержания славного имени княжеского рода, во избежание распространение вредоносных слухов, им приходилось собираться вместе. И сегодня, во времена гражданской войны, усиления сепаратистских настроений во всём королевстве, угрозы мятежных княжеств и упаднического состояния Наргилоса, князю должны было демонстрировать свою непоколебимость и уверенность в победе. А трапеза в присутствии всех членов семьи, как бы это не казалось странным, способствует повышению доверия к правителю.