Смелость посмотреть в глаза страху

 Чучух-чучух. Туу-ту. Стук колес по рельсам. Приближающийся поезд, предупреждающий о своем скором появлении. Ту-туу! Более настырный гудок. Кто-то не слышит столь громкий звук? Или не хочет слышать… Туу-туу-туу! Поздно. Теперь уже некуда бежать. Некогда. Еле заметный для громадной железки стук. Минус одна жизнь. Так легко и просто. Ее больше нет…

 Я проснулся в холодном поту. Горло сковал невылетевший крик. Здесь, в глуши леса, я бы никому не помешал, но привычки жизни в густонаселенном городе еще не полностью оставили меня. За окном солнце начинало освещать бескрайнюю тьму леса, согревая продрогших за ночь зверей. Птицы запевали песню нового дня. Я вышел на крыльцо и закурил сигарету. Обжигающий горький дым заполнил мои легкие. Больше никто не скажет о вреде курения. Смешно. Мне и жизнь перестала быть дорога после случившегося. Теперь слишком поздно для новых привычек. Моей целью стало лишь дожить до конечного алтаря. Не сталкиваясь лишний раз с другими людьми. Вокруг лишь тишина. В напоминание о той, кого я потерял. В напоминание о пустоте жизни без нее. Я был виноват и расплачивался каждый день за свой проступок.

 Здесь я устроил дом ее мечты. Она бы хотела, чтобы я позаботился о ее цветках. В горшках им становилось тесно. Я построил для них теплицу. Поливал и ухаживал каждый день. Ведь в них оставалась частичка ее. По стенам я развесил ее рисунки. Детские каракули разбавляли тьму помещения. Что-то радостное было в каждом мазке краски. Ее даже самые истертые игрушки нашли свой уголок в этом большом и пустом доме. Я всех вычистил и подшил по необходимости. Моя жизнь теперь была посвящена улетевшей душе. Люди посчитали, что это глупо. Что мне нужно поговорить со специалистом. Но они не знают, какая между нами была связь. Я перевез ее мебель. Расставил комнату точно так же, как она ее оставила. В последний день.

 — Папа, а ничего, если я приберусь после нашего похода? Уж очень мне не терпится увидеть всех белочек и диких птичек. Я взяла с собой камеру. Устрою выставку из наших фотографий в школе! — весело прошептала она в полутьме раннего утра. В тот день я был так же взбудоражен, как и она, поэтому легко разрешил такую вольность. Наш первый поход вместе. Она так любила мою работу, что по-детски наивно стремилась походить на меня. Я купил ей недорогой фотоаппарат, чтобы она могла быть похожа на меня. Если бы я знал, что это ее и погубит, то подумал бы еще сотню раз. Может, даже эта глупая уборка могла бы помочь спасти ее. Но этого мы больше не узнаем.

 Ее фотографии висели в подобии крошечной выставке. Так же, как она и хотела бы. Но на них мне было больнее всего смотреть. Когда я проявлял пленку, я увидел последние минуты. Ее последние минуты. Видимо, взволнованная детская ручонка нажала несколько раз случайно на кнопку затвора. На фото отразился детский испуг. В полутьме, закрывая часть фотографии ручкой, она запечатлела свои удивительно чистые глаза, наполненные ужасом от предстоящей гибели. Лучше бы я оказался на ее месте. Я должен был быть рядом. Должен был проследить. Но кто мог предположить, что ранний выход в туалет может обернуться подобным исходом? Наверняка, она услышала новый крик птицы. Решила тихонько сфотографировать ее, чтобы потом похвастаться мне свой находкой. А потом… Потом она могла заблудиться. В темноте леса не увидеть, что пришла на железную дорогу. Застрять маленьким ботиночком между шпалами. В детстве со страхом бороться сложнее всего. Она была смелой девочкой. Но будет ли из нас хоть кто-то достаточно смелым перед лицом смерти?

 Теперь же я стал кем-то вроде лесника. Люди здесь проходят редко. Но я живу неподалеку от того самого места. На случай, если что-то подобное решит произойти вновь. Я день и ночь осматривая местность, предупреждая туристов о возможной опасности. Ведь никто не заслуживает такой смерти. Никто не заслуживает такой боли. Такого страха в глазах. И разбитого сердца.

Sept 03.23