В погоню

Дарья Аредова,
Елизар Лазаревский

— Может, довольно уже со столь рьяным усердием внимание привлекать? — негодующе поинтересовался Гейсек, вылезая на улицу прямо из окна и становясь напротив Джейми. — Уже и так всё внимание на себя переключил. Тем не менее, приглашаю на прогулку: чудная сегодня ночь, а мне с тобой потолковать бы надобно, дюже необходимость суровая в сём имеется…
— То-то я и гляжу, ты так бесишься, что тебе вечно внимания не хватает, — изучающе прищурился Декстер. — Ну, пошли, а то такая ночь пропадает. А звёзды какие… — Джейми запрокинул голову, глядя в искристую россыпь. Прямо над ними протянулся светлой дорогой Млечный путь. — Видишь? Это всё ещё – Рукав Ориона. Мы дома, просто на околице. Ну, — он сунул руки в карманы и обернулся на ходу. — О чём говорить будем?
Но Франц уже завёлся.
— Ой, нечего впадать в истерики, вы тут все как на подбор спокойно работать не можете! Лучше бы подумал, как мы будем отчитываться перед начальством о наших ошибках. А то я, вот, к примеру, первый раздобыл информацию о местных болячках, пока вы там истерили и жрали водку у костра! А я первый на аномалию пришёл! Я приношу пользы больше, чем вы, деточки, и наше начальство будет мною гордиться!
— Сам бесишься, а валишь на нас, — кивнул Декстер. — Эка неожиданность. — Нарочитое высокомерие Франца его забавляло. Он напоминал трудного подростка, из тех, что воображают себя всех умней, и непрерывно силятся это продемонстрировать, пялясь на старших взглядом мудрого старца. Джейми даже невольно хихикнул над этим маленьким персональным спектаклем, но тут разговор принял неожиданный и странный оборот.
— Какое ещё начальство?.. Ты ничего не путаешь? У нас с тобой начальство разное. Ладно, давай по порядку. Болезни эти мы изучали, или ты считаешь, что нас не готовят к операции, так запускают? И цели у нас разные. Наша задача – лорд Кеттер, а твоя – твоя не знаю, какая у тебя там задача, какое начальство и какие ты допустил ошибки, и это, вообще, меня не касается. Ты вот, что. Если хочешь с нами, так мы не против. Мы ребята лояльные, команда у нас дружная, и вакансия, так сказать, открыта всегда, в связи с частой гибелью сотрудников. Хочешь в Константу – подавай заявление и проходи собеседование у Дэннера, это пожалуйста. Полгода на проверку, учёба, и тому подобное. Вперёд. Но придётся работать в коллективе, а я вижу, у тебя с этим трудности. Если считаешь, что справишься, проблем нет. Но никто тебя с нами насильно не держит, учти. Не хочешь – не надо, сами справимся. Решай, в общем. — Джейми прикурил и уже хотел было направиться обратно в дом, спать, как объявилась мрачная Октябрина.
— О чём это вы, мальчики, тут шепчетесь, да без меня? — осведомилась она. Джейми, хоть и был на неё зол, но уходить всё же передумал: Октябрина не порывалась без конца корчить из себя господа бога, не давила из себя демонстративное презрение ко всем окружающим за сам факт появления их на свет без своего монаршего дозволения, не сшибала носом самолёты  – она всегда была умна, добра и спокойна, и этим невольно располагала людей к себе. Хотя, конечно, иногда она бывала чрезмерно добра. И уж точно не понимала, что лезть к нему целоваться – делать только хуже, но тут уж не её вина. — Я принесла твою куртку, не бегай в одной рубахе ночью, прохладно. — И Ласточка плюхнула куртку Декстеру на плечи.
— Спасибо. Не стоило.
— Мне нетрудно. Так, чего это вы тут уединились, да с таким таинственным видом?
— Да вот, — Джейми кивнул на надутого Гейсека, — Франц хочет у нас работать. А что? Я не против, пускай работает. Ты как?
Октябрина с сомнением поглядела на Гейсека.
— А чего это ты меня спрашиваешь? Я здесь решать не уполномочена, это Дэннер пусть решает.
— Опять «Дэннер»! — прошипел Франц, заливаясь краской от высокого ворота гимнастёрки до корней тёмных волос. — Хоть что-нибудь мы можем сделать без этого рыжего?! Или у нас всё теперь – про него?
— Вот и у меня тот же вопрос, — покосилась доктор на Джейми, после чего вспыхнул уже он, правда, промолчал, сдержался. Хотя ему и хотелось подобно Францу послать товарищей куда подальше и умотать в лес. Останавливало одно: старые проблемы он бы так не решил, а новые бы создал. — Вообще-то,  этот вопрос мы без Дэннера точно не решим, потому что он командир. Ты поговори с ним при случае.
Такого Гейсек уже стерпеть не мог: запыхтел как больной конь, пару раз открыл рот, будто собираясь дать достойный ответ, но такового не находил. Поэтому Франц избрал проверенный метод: резко развернулся на каблуках, скрипя гравием, и унёсся в темноту.
— Опять, — вздохнул фельдшер. — Ничего, далеко не уйдёт, подуется и вернётся. Не переживай за него.
— Я знаю, — кивнула Октябрина, и вдруг покраснела не хуже самого Джейми. — Слушай, ты извини…
— Мне пора! — выпалил Декстер, подскочив на месте, будто его током ударило. — Потом поговорим, я тут, это, должен бежать… Пока!
— Куда бежать… — расстроенно пробормотала ему в спину Ласточка, и вдруг уселась на крыльцо, ткнувшись лицом в колени. Она думала, что разревётся, но слёз почему-то не было. Совсем не было, только дышать сделалось так тяжело, словно ей зажали нос и рот большой сырой подушкой.
— Слышь. — Дерр втиснулась на обкрошенные ступени крыльца, бесцеремонно подвинув Октябрину, которая мрачно курила уже пятую сигарету подряд. — Мутно.
Октябрина покосилась на дитя, сосредоточенно ковыряющее палочкой сырой после дождя бетон.
— Почему?
Дерр тряхнула соломенной чёлкой.
— Доктору мутно. Ты б с ним поговорила, не мутил шоб, значицца.
— Я говорила, — Октябрина вздохнула. — Он от меня сбежал.
— А ты не мути, — назидательно порекомендовала Дерр. — Ты ж знатная, вот и не мути.
— Не мутю, — поспешила успокоить Октябрина.

Аномалия по-прежнему хранила тревожную, мертвенную тишину. Джейми было от неё слегка не по себе. Ещё и разговор этот дурацкий, и Гейсек...
Обычно скрытный и замкнутый, фельдшер ни под каким видом бы не проболтался об истинных чувствах. Никому! А тут – непонятно, что на него нашло. Он чувствовал себя вывернутым наизнанку. Заживо выпотрошенным. Словно мясник взял нож, подвесил его за ноги как хрюшку, и точным движением вспорол брюхо, вываливая на пол потроха. Ощущение было настолько ярким, что Джейми шёл по пустой, зловеще-молчаливой улице, обхватив себя за пояс обеими руками.
Вот так вот взять и рассказать Октябрине всё... Совсем всё! И притом так, что все они услышали! И профессор, и Дерр, и вредный Гейсек... Хотелось самому себе зубами горло перегрызть. От стыда. И от злости.
Фельдшер остановился у мемориала, который сделал позавчера. Здесь зона аномалии кончалась: неведомая сила, вырвавшая из привычного мира два двухэтажных бетонных корпуса и воткнувшая их, как причудливую диораму, посреди чужого леса, обрезала улицу посерёдке. Дальше шумел густой лес, и здесь, на границе, Джейми невольно замедлил шаг, вслушиваясь. Ему вдруг показалось, будто в чаще хрустнула ветка, но движения видно не было. Может, просто воображение разыгралось.
Секунду спустя из густой тьмы внезапно вынырнула Браннвен. Вампирша на ходу отёрла окровавленные губы тонкой белой рукой.
— Кто бы ты ни был, выходи.
— А я и не прятался. Привет. Тебе тоже не спится?..
— Да вот, — хмыкнула вампирша, — гуляю, вишь, приключений не хватает. А ты всё рефлексируешь.
— Вроде того. — Декстер зачем-то сложил шалашик и запалил костёр. Сухие ветки занялись сразу же, потрескивая и брызгая россыпями искр. Браннвен загляделась на огонь.
— Замёрз, что ли? Погреться захотелось?
— Я думал, ты огня боишься.
— И ты решил меня напугать? Бедненький, облом вышел?
Джейми покосился на неё, подкидывая веточки побольше.
— Ты всех пытаешься сделать своими врагами, или это мой личный спектакль? — поинтересовался он.
— Тебе-то что! — немедленно окрысилась Браннвен. Потом задумалась ненадолго. — А ты уж решил, что ты какой-то особенный, что ли?
— Не-а. Просто пытаюсь постичь смысл твоего поведения. Ты или намеренно ведёшь себя как истеричка, или просто по-другому не умеешь.
— А ты, прям, умеешь…
— Я тоже не умею. Пошли обратно? Думаю, нашим друзьям как раз не хватает общества двух истеричек. — И Джейми, всё ещё продолжая зачем-то обнимать себя за пояс, будто у него болел живот, кивнул встрёпанной головой на дома. Они белели в ночной темноте, плыли заблудшими призраками в немом безвременье аномалии. Две бетонных двухэтажки и кусочек улицы с автомобилями, чахлыми городскими деревьями, с пустым гидрантом на углу. В нервных отблесках костра Джейми и сам казался призраком. Бледный, небритый и хромающий на левую ногу. Браннвен передёрнула плечами.

Дерр вдруг вскинула голову, чутко ловя ночные звуки.
— Ой... мутно...
— Чего?
— Там Верзила! — Дерр вскочила, потянув Октябрину за руку. — Ой, намутят счас!..
— Ясно. — Октябрина выматерилась, кидаясь за волшебницей. Та припустила по улице, огибая брошенные автомобили и ловко перепрыгивая трещины. Гейсек обнаружился на крыше, он методично прикручивал глушитель, насвистывая весёлый народный мотивчик.
— Франц! — окликнула его снизу Октябрина, запрокинув голову. — Вы чем это там, простите, занимаетесь? Слезайте оттуда!
Гейсек терпеливо вздохнул. Снизу было не разглядеть, но Октябрина могла бы поспорить на что угодно, что он закатил глаза.
— Дражайшая Октябрина, — последовал слегка раздражённый ответ. — Вы у нас, кажется, медицина? Вот и не мешайте другим делать свою работу!
— Вы же лезете без конца в мою. Зачем Вам винтовка?
— Надо. Если Вам так уж дорог господин Декстер – а он, как мы все сумели только что убедиться, Вам дорог – Вы сейчас примолкнете немедля, дабы не мешать мне...
— Да слезайте же! Где Джейми?
— Там. — Гейсек махнул рукой.
Джейми обернулся, услышав голоса, и вздохнул:
— Вот и объявился наш обиженный. Франц, всё нормально! Не надо меня спасать!
— Да боже упаси, Вы мне до лампочки. Меня дамочка интересует, с которой Вы столь любезно беседуете.
— Так спускайся и поговори с ней по-человечески! Честное слово, с тобой иногда бывает тяжело
Октябрина ругалась с Францем, который всё ещё лежал на крыше, вжавшись в гудрон.
Франц разглядел в оптический прицел сперва Браннвен, а потом и Декстера. И винтовку тут же убрал.
— Прошу извинить. Спускаюсь сей же час, и да простят мне предосторожность мою скромную... — Намеренно ли он использовал слова невпопад, или всему виной языковой барьер – неизвестно. Но косноязычие так или иначе проявлялось у него как-то стихийно: вот только что говорил вполне грамотно, и вдруг опять.
Франц спустился по пожарной лестнице, стуча окованными сапогами по гулким металлическим ступеням. Последние проходить, видимо, поленился и спрыгнул прямо так, взметнув полой чёрного плаща и пряча винтовку за спину. С высоты своего роста он глядел на всех сверху вниз. Во всех смыслах.
— Не разглядел я сразу красотку такую...
— Отстань от человека! — одёрнул Джейми. — Юбочник... Лучше вот, что. Пойдёмте спать уже.
— Ты где человека увидал?
— Вот, перед собой вижу. Две руки, две ноги, одна голова, вечно рожа перекошенная – человек. Пошли, говорю.
— Верзила, не мути, — успокоительно сказало Дерр, подтолкнув в бок насупившегося было Франца.
— Меня уже самого мутит ото всех этих «мутно»... — скривился тот.
— А ты не мути! Мутный дядька, — сердито ответствовало Дерр и добило: — Бери пример с Доктора, он не мутит. Потому что Доктор – знатный дядька. Понятно тебе?
Франц такой вопиющей наглости не вынес, уставился на Дерр, попыхтел и молча умотал куда-то в лес.
— Опя-ать, — закатил глаза Декстер.

Товарищ Савельев только головой покачал.
— ...Таким образом местонахождение товарищей Борнштейн и Гейсек на данный момент неизвестно, — завершил адъютант и выжидательно уставился на Савельева. Тот парня отпустил – незачем мучить – и собрался уже диктовать шифровку в штаб, как дверь распахнулась, и во времянку ввалился товарищ Селиванов собственной персоной. Комиссар шатался, метил кровью дорогу и очень изысканно матерился, попутно пересчитывая многострадальной рыжей головой все встречные объекты. Преимущественно твёрдые.
— Доктор Борнштейн пропала! — с порога оповестил Владимир, вовремя скорректировав траекторию падения с пола на кресло. Савельев вздохнул и протянул ему носовой платок, который комиссар прижал к носу. По белому хлопку поплыли красные пятна.
— Оно и видно, — кивнул Савельев. — Она бы Вас в таком состоянии из лазарета не выпустила.
— Мне нужен транспорт.
— Такими темпами – Вам скоро нужен будет гроб! — рявкнул Савельев, как можно строже, и прибавил: — Ещё венок и оркестр.
— Без оркестра обойдёмся, — мрачно сказал Селиванов. — Я так-то с отчётом.
Савельев прошёл в угол времянки, где на тумбочке стоял термопот с кружками, и щёлкнул тумблером.
— Вы, товарищ Селиванов, не тому отчитываетесь.
Владимир хмыкнул.
— Я отчитываюсь начальству. А ты, Андрей Константинович, моё начальство.
— De jure, товарищ комиссар, только de jure. Однако же de facto всё наоборот. Но от Гейсека ничего путного не дождёшься, и посему – слушаю.
Владимир убрал платок в карман гимнастёрки и устроился поудобнее, вытянув сильные руки и сцепив длинные пальцы в замок. Кровотечение временно прекратилось, взгляд у него был мутный, лицо обрело восковую бледность, а под зелёными глазами залегли глубокие тени. Но упрямства комиссару было не занимать.
— Насчёт Гейсека я не сомневаюсь. Он деревню перебаламутил, в городе натворил шороху и сбежал. Пользы от него... — Владимир чертыхнулся.
— В какой деревне?
— Большие Луки. А город называется Краен. К востоку отсюда, это не то, чтобы уже город, скорее уж, ПГТ. Так вот, там рыцарша, госпожа Себастиан. Она сотрудничает с Теодором Тагаром, начальником тайной канцелярии, и этот самый Тагар обещал мне сотрудничество. Я бы и Себастиан завербовал, но Гейсек мне сорвал всю операцию.
— Не сомневаюсь. — Савельев снял закипевший чайник с базы и налил кипятку в кружки, заваривая кофейный сублимат. — Сахар?
— Упасите боги.
— Не мог не подшутить. А что наместники?
— Сиенн пиратствует. Лиодерр Гедрис все ищут. Одрин шпилит жену во всех углах замка, и политикой не интересуется, а элвилин сформировали партизанские отряды. Грядёт война, но против форангов у короедов шансов нет. Они это понимают, и копят силы.
— Форанги – это кто?
— Это они людей так называют. Форанги, или Пришлые, а они сами, значит, элвилин, или Давние. А короеды – это про них форанги так говорят.
— И откуда пришли эти пришлые?
— А вот это любопытно. — Селиванов отхлебнул кофе и потянул из планшетки потрёпанную тетрадь в клеёнчатом переплёте. Сверился с записями и продолжил: — Существует легенда о некоей павшей звезде, или триллве по-морулийски. Было это семьсот лет назад. С тех пор и начали появляться форанги – то есть, по-нашему, люди.
— Космический корабль?
— Возможно. Я займусь этим вопросом, только ты уж дай мне вертолёт, Андрей Константинович. Сам знаешь, здесь я ничего не смогу.
— Капельницу тебе, а не вертолёт! Ты на ногах не стоишь!
— А можно сперва вертолёт, а потом капельницу?
— Можно Машку за ляжку... — не удержался Савельев и тут же уточнил: — только не Добролюбову. Ладно. Сам знаешь, товарищ комиссар, приказывать я тебе не уполномочен. Поэтому просто прошу: останься. Подлечись хоть немного.
Владимир поднял на него непривычно-серьёзный взгляд хвойно-зелёных глаз.
— Там Октябрина. И Джейми. Я не могу.
— Ты даже не знаешь, где они.
— Знаю. Они в той аномалии, в лесу.
— Кстати о ней. Что ещё за диво дивное?
Владимир помедлил, формулируя ответ. Кружка в его руках тянула ароматным паром.
— Я там не был ещё, но, согласно докладу профессора Шмуля, там по неизвестным причинам замкнуты временные потоки. Профессор исследовал тела американцев, которые там друг друга перестреляли, и обнаружил любопытный феномен: не все эти люди погибли от пули. Некоторых словно ударила или разорвала неведомая сила. А раз в тридцать шесть часов время в пределах аномалии откатывается назад, и цикл начинается заново. Поэтому тела и не разлагаются, и вещи возвращаются на место. Сдвиг происходит в пределах квантового скачка. Товарищ Савельев, дай вертолёт.
Андрей Константинович треснул кружкой по столу, расплескав кофе на документы.
— Да что ты как маленький! Вертолёт ему дай... Мне за тебя, Володя, Рябчиков голову снимет. К тому же, ты живой полезнее.
— Ой, не факт... — внимание Владимира привлекли несколько вырванных из блокнота листков, покрытых крупным округлым почерком, по которым поползли коричневые кофейные пятна. — А это что за творчество?..
— Это Гейсек оставил... говорит, что у него есть лекарство от Морены... Ладно, он-то дурак, а ты куда собрался?
— За своими друзьями. — Владимир выудил один листок и поднял взгляд. — Ты не хуже моего знаешь, что от Морены не существует лекарства.
— Конечно, не существует. Гейсек врёт. Слишком самоуверенный болван.
— Не я набирал штат, — поддел Селиванов и осторожно поднялся, памятуя недавнее эпичное падение. — Вертолёт. Сегодня. Кстати. Насчёт той деревни... Большие Луки.
— Да?
— Начинай зачистку. Пандемия началась.
— Прекрасно, — спокойно произнёс Савельев. — Мы все сдохнем.

— Техника исправна, можно отправляться в любой момент, — внезапно прозвучавший голос отвлёк Селиванова от размышлений. Голос был ему неплохо знаком, хотя они никогда близко не общались. Всё же разные структуры представляли Владимир и Денис – механик из числа подписавшихся в экспедицию. Лётчику без механика никак. Вот так просто, закатав рукава замызганной куртки, накинув с затылка на глаза «умные» очки, он мог исправить если не всё, то значительную часть.
Среднего роста, упёртый в работе похлеще старого барана, он был ещё сравнительно молод, но просчётов за ним не наблюдалось. По крайней мере, серьёзных или относящихся непосредственно к вверенной ему работе.
— У шестой, десятой и восемнадцатой пришлось заменить несколько деталей. Эта аномалия напрочь прожрала металл. Надеюсь, остальной транспорт вернётся минуя эту дрянь.
Вытирая почерневшие от мазута руки о не менее чёрную от пятен тряпку, механик встретился с Владимиром взглядом, выражающим одновременно надежду на то, что транспорт вернётся целым, беспокойство, что целым он таки не вернётся, и довольство собой, что на сегодня неисправностей не осталось.
— Спасибо, — Владимир, бледный как свечка, шатающийся и в целом выглядевший не лучше вертолёта, между делом тампонировал нос. Руки тряслись, и тампонада получалась не ахти, но Селиванов не сдавался. Перестав, наконец, метить кровью дорогу, товарищ комиссар ещё и закурил – будь рядом с ними Джейми, он бы ему устроил, но фельдшер умотал в лес, и теперь Владимир рвался спасать друга. Правда, неизвестно толком, от чего именно спасать.
Радовало, что вертолёт ему Савельев всё-таки дал. Настораживало, что тот самый вертолёт. Тот самый, который он сегодня утром невероятным чудом посадил в кукурузу, искорёженный и избитый. Над которым полдня колдовала заботливая Машенька, остальные полдня, вот, Денис. Вопреки мнению подчинённых, Владимир, чётко помнил каждого. Правда, теперь, когда блокатор вышел из строя, Дэннер начал забывать всё подряд.
Но это всё неважно. Важно найти и вернуть Октябрину и Джейми. Живыми.
— Не будем к аномалии приближаться, — решил Владимир, бодренько запрыгивая в машину и плюхаясь за штурвал. Может, блокатор и выжжет ему мозги, но потом. Не сегодня.
Говорят, последними забываются профессиональные навыки, а уж лётчик – всегда остаётся лётчиком. И пускай он давно не летал, вертолёт же он спас.
— А что Гейсек? — подозрительно осведомилась подошедшая Машенька, вытирая сильные руки от черноты отработанного масла. Владимир обернулся.
— А чего тебе Гейсек? Ходит где-то.
— Его тоже привезёте? Он, вроде, за доктором уехал, вместе с мальчишкой.
— Она девочка, — машинально сообщил Дэннер и подпрыгнул: — Что-о?!.. Нельзя его к доктору подпускать! Он же её на опыты пустит! Всё, мне пора, разрешите вылет!
— Твою ж… — Денис покачал головой. Кто он такой, чтобы предлагать сидеть на жопе ровно и не дёргаться когда сопатка кровью хлещет?
— Техника исправна, — выдохнул он, а во взгляде читалось: «техника-то исправна, а вот к голове пилота есть претензии».
Денис не высказывался ни открыто, ни за спиной у Савельева, свои мысли неизмено оставляя при себе. Вот, правда, подобной сдержанностью отличались далеко не все, и разговор мог стремительно перетекать из культурного в изобилие многочисленных «…ять» вместо точек, запятых и дополнительной эмоциональной окраски. По одной интонации, с которой Денис выдавал ругательство, можно было оценить степень успеха или, напротив, фиаско в том или ином деле.
— Но не одному же туда лететь?
— Вообще-то, там опасно, — зловеще проговорил Дэннер, впрочем, задумавшись над его словами. Это уже был плюс.
Про Морену Владимир умолчал, но, в общем, и так было ясно. После того, как привезли заражённого в изолятор. После того, как группа зачистки выдвинулась в сторону обречённой деревни... Зачем уточнять очевидное.
— А вакцина? — Машенька в вопросах медицины была несведуща, но зато бортмеханик из неё вышел отличный. — Ведь Гейсек говорил, что создал вакци...
— Гейсек, — взорвался тут Владимир, — самоуверенный болван! — Он выбросил окурок, выдохнул и сказал спокойнее: — Простите... простите меня, товарищи. Не хотел орать. В общем, не слушайте его, товарищ Добролюбова. Этот уникум про Морену знает исключительно с моих слов, да я ему даже про планету ничего не сказал, выдумал «город в горах». Люди восемнадцать лет лекарство ищут – найти не могут, а он про вирус позавчера услышал, и всему отделу раззвонил, что сделал лекарство?
Машенька смутилась и на всякий случай спряталась за Дениса. Выглядело это комично с её богатырским размахом плеч, и с учётом того, что Селиванова, в принципе, ей нечего было бояться. Так, в целом.
— Говорит, лабораторные мыши...
— Мыши сдохли, — любезно уведомил Владимир. — Нет от Морены лекарства. Нет и не будет. Поэтому Джейми я должен забрать. А рисковать кем-то... — Смуглая рука, доселе смирно лежавшая на коленях, стиснула полу куртки. — Не хочу.
— Поэтому надо рисковать собой, — пробормотал Денис, который на фоне Маши выглядел как её младший брат. Только лицо выдавало, лицо и серебряные нити в тёмно-русых волосах, нет-нет, да и поблёскивающие на ярком летнем солнце.
— Товарищ, не имею полномочий запрещать, но, может, стоит подождать наших людей?
Где-то среди извилин лениво ползала мысль, что что-то между ним и Октябриной есть... А иначе – зачем рваться во весь опор с риском двинуть кони по дороге? Справится ли Селиванов один, и на что он рассчитывает?
— А меня не жалко, — выдал комиссар очень свежую и оригинальную мысль. Машенька нахмурилась.
— Вообще-то, — коварно начала она, — состояние машины оставляет желать лучшего. При всём уважении, товарищ Селиванов, Вам потребуется бортмеханик. — И товарищ Добролюбова незаметно пихнула Дениса в бок, мол, подтверди. — К тому же, Вы не знаете, что с ними. Может, их нести придётся, а как Вы один.
— Да нормально, — даже удивился Дэннер. — Они ж мелкие, мешок костей – стакан крови. Унесу как-нибудь.
— А если травма? Одному таскать нельзя.
Владимир покосился на Машеньку и вынужденно капитулировал.
— Ладно... Ваша правда. А если Морена?
— А какова вероятность, что мы уже не заражены? — логично возразила Машенька. — Морена везде.
Дэннер опять вздохнул и уставился на тучки. Его явно не прельщала перспектива терять товарищей. С другой стороны... он ведь, правда, чуть не сдох сегодня утром – нечего сказать, хорош спасатель. Перед глазами всё плывёт, да и амнезия эта... А как – забудет, куда летел?..
Конечно, его отношение к докторше только слепой не заметит, да и тот... учует феромоны, ага. Глупо было бы и дальше разыгрывать комедию, а что касается Джейми... все знают, как он его бережёт. Всегда берёг.
— И кого же? — сдался Владимир.
— А, да… технике нужен присмотр, — поглядывая на Машу с неуверенностью в необходимости откровенно врать об исправных механизмах, Денис поддержал её. Решительность пришла внезапно. Скомкав и бросив на пол тряпку, механик сплюнул рядом.
— Да вашу простоквашу! Товарищ Селиванов! Полетели! Маша, заливай второй бак.
— Есть! — бодренько отозвалась Машенька, подскочив как мячик и взметнув пыль сапогами сорок первого размера. Селиванов проводил её взглядом и обернулся к Денису.
— И всё же, мой долг предупредить...
— Ой, товарищ комиссар, да хватит уже! — бесцеремонно прервала Добролюбова, заправляя вертолёт и даже по-матерински поглаживая машину по нагретому жарким летним солнцем боку. — А я товарищу Савельеву передам, что с вами всё нормально, и вы оба вернётесь, вы ж не Гейсек...
Когда с заправкой было покончено, герметичность проверена, и баки были закрыты, Машенька едва успела подхватить сумку с инструментами.
— В добрый путь! — она помахала рукой и машинально придержала выбившиеся из косы рыжие пряди. — И Гейсека не забудьте...
— От винта! — рявкнул Селиванов, и Машенька послушно отбежала.