Вос. 26 июля. 12 ава. 5786г. Обзор 6 00

Израильская пресса, телевидение и интернет-паблики

Что происходит внутри Израиля и вокруг него

Воскресенье, 26 июля 2026 года — 12 ава 5786 года. (Hebcal;)

Израильские новости сегодня выглядят как несколько разных газет, наложенных одна на другую.

На первой странице — Иран и ожидание решения Трампа.

На второй — Западный берег, где ситуация быстро превращается из локальных столкновений в самостоятельный фронт.

На третьей — Ливан, где на бумаге появился путь к урегулированию, но на земле никто пока не готов полностью отступать.

Газа остаётся в новостях постоянно, но уже не всегда стоит первым заголовком. Это само по себе важно: израильское общество устало жить только Газой и начинает больше думать о выборах, ценах, армии, внутренних конфликтах и будущем страны.

Главная тема эфиров — Иран: пауза или подготовка нового удара

Израильское телевидение сейчас внимательно следит не столько за Тегераном, сколько за Белым домом.

США остановили очередную серию ударов по Ирану, а Трамп одновременно говорит о переговорах и сохраняет угрозу возобновить военную кампанию. Это не полноценное перемирие, а временная пауза, в течение которой Вашингтон пытается понять, готов ли Иран уступить по Ормузскому проливу, ядерной программе и региональным силам. (AP News;)

На израильских телеканалах паузу трактуют по-разному.

Новости 12 подают ситуацию как ожидание большого решения: присоединится ли Израиль к новым американским ударам, попросит ли этого Трамп и насколько близка новая эскалация. В эфирах одновременно обсуждаются открытие убежищ, нефтяные цены, возможный удар Ирана и предстоящая встреча Нетаньяху с американским президентом. (mako;)

КАН делает больший акцент на военной стороне: американские удары, иранские угрозы и заявления Израиля о том, что восстановление опасных программ Тегерана не будет допущено. (;;; | ;;;;; ;;;;;; ;;;;;;;;)

В правой медиасреде доминирует мысль: Иран нельзя оставлять недобитым, иначе пауза станет для него временем восстановления.

В оппозиционной среде задают другой вопрос: не оказался ли Израиль зависимым от изменчивого решения Трампа, который сегодня отдаёт приказ наносить удары, а завтра отменяет их ради новой сделки?

Правда находится между этими позициями. Израиль обладает собственной военной силой, но стратегический масштаб войны, воздушные коридоры, боеприпасы, международное прикрытие и экономические последствия всё равно делают американскую позицию решающей.

Встреча Нетаньяху и Трампа — настоящий центр ближайшей недели

Нетаньяху должен прибыть в Вашингтон в понедельник, а встреча с Трампом намечена на вторник. Официально речь будет идти об Иране, Газе, Ливане и региональной безопасности, но фактически это разговор о пределах самостоятельности Израиля. (Reuters;)

Трамп хочет представить себя человеком, который способен остановить большую региональную войну и одновременно заставить Иран пойти на уступки.

Нетаньяху, напротив, должен доказать израильской аудитории, что военное давление не было напрасным и что возможная сделка не оставит Тегерану лазейки для восстановления сил.

Есть и ещё одна линия: американская администрация уже давала понять, что хочет продвижения израильского вывода из некоторых районов Ливана и Сирии. Поэтому Вашингтон может связать иранское направление с требованием от Израиля постепенно уменьшить своё военное присутствие на соседних территориях. (timesofisrael.com;)

Западный берег выходит на первый план

Самая тревожная новая линия — не Газа, а Иудея и Самария.

После столкновения возле палестинской деревни Таль погибли четыре палестинца и двое израильских военнослужащих. Израильская армия начала масштабные задержания и допросы, установила блокпосты и усилила операции в районе. Израильская версия и палестинская версия начала столкновения расходятся: палестинская сторона утверждает, что вооружённые поселенцы пытались войти в деревню, тогда как первоначально израильские граждане описывались как группа путешественников. Позднее армия подтвердила, что они были вооружены. (Reuters;)

Это событие опасно не только числом жертв.

Оно показало, что граница между армейской операцией, действиями вооружённых граждан и межобщинным столкновением становится всё менее различимой. В такой обстановке любое нападение способно вызвать цепочку самосудов, рейдов, мести и новых терактов.

Израильские правые паблики требуют жёсткого ответа, уничтожения террористических ячеек, сноса домов и расширения поселений.

Левые и центристские ресурсы предупреждают, что вооружённые группы поселенцев сами становятся фактором нестабильности и втягивают армию в конфликты, которые затем приходится тушить солдатам.

На митинге оппозиционный политик Яир Голан уже обвинил Нетаньяху в превращении Западного берега в «пороховую бочку». Армия временно ограничила доступ палестинцев к ряду поселений, опасаясь новых столкновений. (;;;;;)

Мой вывод: Иудея и Самария становятся фронтом, где государство рискует потерять монополию на применение силы. Это опасно и для палестинцев, и для израильских граждан, и прежде всего для армии, которая оказывается между населёнными пунктами, вооружёнными активистами и террористическими группами.

Ливан: соглашение существует, мира ещё нет

Между Израилем и Ливаном подписано рамочное соглашение, предусматривающее постепенное разоружение «Хизбаллы», передачу отдельных районов ливанской армии и последующий израильский вывод. Но документ является лишь началом процесса, а не мирным договором с готовым календарём исполнения. (Reuters;)

На переговорах в Риме стороны обсуждали так называемые пилотные зоны. Ливан требует, чтобы Израиль сначала ушёл хотя бы из двух районов, демонстрируя серьёзность намерений. Израиль настаивает, что вывод возможен только при реальном разоружении «Хизбаллы» и при американском контроле исполнения договорённостей. (Reuters;)

Главная проблема проста: ливанское государство подписывает соглашение, но оружие находится не только у государства.

«Хизбалла» считает договор унижением и не согласна добровольно исчезать как самостоятельная вооружённая сила. В самом Ливане это создаёт риск не только новой войны с Израилем, но и внутреннего вооружённого конфликта между сторонниками организации, армией и противниками иранского влияния. (;;; 13;)

Для жителей севера Израиля нынешняя ситуация выглядит двусмысленно. Большая война приглушена, однако полной уверенности в возвращении к нормальной жизни нет. Пока Израиль сохраняет военную полосу в Южном Ливане, а «Хизбалла» сохраняет хотя бы часть оружия и структуры, граница остаётся не мирной, а временно удерживаемой.

Сирия: тихий фронт, который может внезапно ожить

Сирийское направление реже попадает в первые заголовки, но оно связано сразу с тремя вопросами:

1. израильским военным присутствием в приграничной зоне;
2. отношениями нового сирийского руководства с США;
3. попытками вытеснить Иран и «Хизбаллу» из региона.

Сирийский президент Ахмед аш-Шараа ранее отказался отправлять войска против «Хизбаллы» в Ливан, несмотря на предложения Трампа. Это означает, что Дамаск хочет получить политические и экономические выгоды от Запада, но не хочет становиться прямым военным инструментом против ливанской организации. (timesofisrael.com;)

Израильская дилемма здесь очевидна: уходить опасно, потому что вакуум может быть заполнен враждебными силами; оставаться тоже опасно, потому что временное присутствие незаметно превращается в постоянную оккупационную обязанность.

Газа: война стала менее громкой, но не закончилась

В Газе действует хрупкая система, при которой формальное перемирие сочетается с регулярными израильскими ударами по объектам и людям, которых армия связывает с ХАМАС и «Исламским джихадом». По сообщениям Reuters, Израиль продолжает почти ежедневные удары спустя месяцы после американского соглашения о прекращении огня. (Reuters;)

При этом политического решения будущего сектора нет.

ХАМАС пытается сохранить оружие и влияние, даже если меняются названия гражданских или чрезвычайных органов управления. Израиль рассматривает подобные перестановки как манёвр, а не настоящий отказ ХАМАС от власти. (Al Jazeera Centre for Studies;)

Гуманитарная ситуация улучшилась по сравнению с наиболее тяжёлыми периодами войны, но остаётся крайне нестабильной. Международный мониторинг продовольственной безопасности предупреждает, что к концу 2026 года около 1,4 миллиона жителей Газы могут снова столкнуться с острым недостатком пищи, если сократится финансирование и доставка помощи. Израиль заявляет о больших объёмах ввезённых продуктов, тогда как гуманитарные структуры указывают на перебои, ограничения и проблемы распределения. (Reuters;)

В израильском информационном пространстве Газа расколота на три разных рассказа.

Первый: ХАМАС всё ещё не уничтожен политически и использует гуманитарные механизмы для выживания.

Второй: бессрочная военная система не создаёт ни безопасности, ни гражданской альтернативы.

Третий: миру показывают страдания Газы, но значительно реже показывают проблему вооружённого контроля ХАМАС, похищений помощи и отсутствия готовности разоружиться.

Все три части существуют одновременно. Именно поэтому спор о Газе не заканчивается.

Йемен и Красное море: война становится морской

Хуситы всё сильнее связывают свои действия не только с Израилем, но и с противостоянием Ирана, США и Саудовской Аравии.

Последние столкновения между хуситами и Саудовской Аравией показывают, что война может вновь разжечь старый йеменский конфликт и одновременно ударить по судоходству через Баб-эль-Мандеб. Это означает угрозу сразу двум важнейшим морским маршрутам — Ормузскому проливу и Красному морю. (AP News;)

Для Израиля это не дальняя география.

Любой кризис в Красном море отражается на Эйлате, импорте, страховании судов, ценах и сроках поставок. Поэтому хуситы, даже не нанося прямого крупного ущерба Израилю, способны создавать длительное экономическое давление.

Внутренняя политика: предвыборная кампания уже началась

Хотя официальная кампания ещё не достигла пика, израильские телеканалы фактически перешли в предвыборный режим.

Новости 12 публиковали опросы, в которых партия Гади Айзенкота сначала сравнялась с «Ликудом», а затем вышла вперёд. При этом ни один блок всё равно не получает простого большинства, а значит, вопрос будущей коалиции остаётся запутанным. (mako;)

Нафтали Беннет уже заявляет, что считает себя наиболее подходящим кандидатом на должность премьер-министра. Параллельно обсуждаются новые правые объединения, возможные союзы бывших министров и попытки переманить разочарованных избирателей «Ликуда». (;;; 13;)

Нетаньяху входит в кампанию с сильным преимуществом: он остаётся единственным политиком, который может предъявить опыт управления войной и прямые отношения с Трампом.

Но это же является его слабостью. На него ложится ответственность за всё сразу: затяжную войну, международную изоляцию, конфликт с судебной системой, раскол общества, мобилизацию резервистов и отсутствие окончательного решения по Газе.

Айзенкот продаёт избирателю образ военной компетентности без груза правительства.

Беннет предлагает возвращение управленческой эффективности и правого курса без постоянного личного конфликта вокруг Нетаньяху.

Голан собирает наиболее жёсткую антинетаньяховскую и левую аудиторию.

Но пока оппозиция не объяснила, как она соберёт устойчивое большинство из центристов, правых, светских, религиозных и арабских партий.

Война правительства с государственными институтами

Ещё одна важная тема, которую невозможно отделить от войны, — спор правительства с судами, юридическими советниками и независимыми СМИ.

Критики правительства утверждают, что кабинет всё чаще демонстрирует готовность не исполнять решения Верховного суда и ослаблять систему юридического контроля. Такая оценка особенно заметна в эфирах 13-го канала и в Haaretz. (;;; 13;)

Правительственная сторона отвечает, что суд и прокуратура давно вышли за пределы полномочий и фактически мешают избранной власти управлять страной.

Это уже не технический спор юристов. Это борьба за ответ на вопрос: кто обладает последним словом во время войны — правительство, суд, армия или общество?

Особенно опасно, когда этот конфликт проникает в армию. Начальник Генерального штаба публично предупреждал, что не позволит втянуть ЦАХАЛ в партийную борьбу. Само появление такого заявления говорит о серьёзности напряжения. (mako;)

Что показывают телевизионные каналы

КАН 11 старается сохранять государственный тон: меньше истерики, больше армейских сообщений, дипломатии и официальных комментариев.

Новости 12 задают основную повестку через крупные расследования, политические опросы и постоянное ожидание следующей большой развязки. Сейчас их ключевые слова: Трамп, Иран, выборы, убежища, нефтяные цены, Западный берег.

Новости 13 сильнее подчёркивают внутренний кризис, конфликт правительства с правовой системой и опасность радикализации.

14-й канал и правые паблики описывают страну как осаждённую крепость, которой мешают внутренние элиты, суд, левая пресса и международное давление.

Haaretz рассматривает происходящее прежде всего как кризис управления, ответственности и нравственных границ применения силы.

Ynet занимает более смешанную позицию: много оперативной безопасности, бытовых проблем, экономики, авиации, внешней политики и тревог обычного человека.

Что происходит в Telegram, Facebook и интернет-пабликах

Интернет живёт быстрее телевидения и намного агрессивнее.

В правых группах распространяется мысль, что Израиль почти победил, но политики и американцы могут отнять военный результат.

В оппозиционных группах преобладает противоположное убеждение: правительство поддерживает бесконечное чрезвычайное положение, потому что нормальная мирная жизнь заставит его отвечать за ошибки.

В арабоязычных пабликах в центре находятся Газа, насилие поселенцев, задержания на Западном берегу и израильское присутствие в Ливане и Сирии.

В русскоязычном израильском интернете заметна усталость. Люди всё меньше спорят о карте военных операций и всё больше спрашивают о ценах, работе, безопасности детей, убежищах, перелётах и том, когда жизнь станет предсказуемой.

Исследования информационных кампаний показывают, что социальные сети вокруг израильско-палестинского конфликта состоят не из одного центра пропаганды, а из множества групп, которые копируют сообщения, усиливают эмоциональные публикации и создают отдельные информационные миры. Поэтому человек часто видит не общую реальность, а только ту её часть, которую подтверждает его собственный политический лагерь. (arXiv;)

Экономика и повседневная жизнь

За военными заголовками постепенно проявляется обычная страна, которая долго жила в чрезвычайном режиме.

Израильские СМИ обсуждают рост аренды, перебои с отдельными товарами, сокращения в технологических компаниях, нестабильность авиасообщения и влияние войны в Персидском заливе на нефть. (mako;)

Особенно показательно обсуждение возможного роста нефтяных цен. Для Израиля это означает не только более дорогое топливо, но и удорожание перевозок, продуктов, промышленного производства и авиабилетов.

Одновременно остаётся сильным высокотехнологический сектор, но сообщения об увольнениях и перестановках в крупных компаниях разрушают прежнее чувство, будто израильский хай-тек защищён от любых региональных потрясений.

Состояние израильского общества

Израиль сегодня не выглядит сломленным. Но он выглядит перенапряжённым.

Люди продолжают работать, сидят в кафе, ездят на море, спорят о политике и строят планы. Однако под обычной жизнью находится постоянное ожидание следующего удара, мобилизации, отменённого рейса или сообщения о погибших.

После 9 ава особенно заметен общий мотив израильской дискуссии: страх внутреннего раскола. Израильтяне всё чаще вспоминают не только внешних врагов древнего Иерусалима, но и распри внутри самого еврейского народа.

Сегодня главный вопрос Израиля звучит не так: «Сможем ли мы победить врагов?»

Военная история страны показывает, что Израиль способен наносить сильные удары.

Главный вопрос другой: сможет ли страна после войны снова стать единым обществом, где армия, правительство, суд, религиозные и светские граждане признают общие правила?

Общий вывод

Израиль сейчас находится между войной и выборами.

Иранская угроза не устранена, а временно поставлена на паузу.

Ливанское соглашение открывает дверь к миру, но за дверью стоят вооружённая «Хизбалла», слабое государство и недоверие Израиля.

Газа перестала быть единственным центром новостей, но политического будущего сектора всё ещё нет.

Западный берег становится наиболее быстро нагревающимся фронтом.

Сирия остаётся территорией неопределённости.

Красное море превращается в экономический фронт.

А внутри Израиля начинается борьба не просто за кресло премьер-министра, а за то, какой будет страна после нескольких лет непрерывной войны.

Сегодня Израиль похож на человека, который удерживает несколько тяжёлых дверей одновременно. Одну толкает Иран. Другую — «Хизбалла». Третью — палестинский конфликт. Четвёртую — внутренний раскол.

Но самая тяжёлая дверь находится не на границе.

Она находится внутри самого израильского общества.

Главное новое изменение этого среза: центр опасности постепенно перемещается от привычного противостояния в Газе к треугольнику Иран — Западный берег — внутренняя предвыборная борьба.