Акафист Падшему Человеку. Читается Сатаной

Внимание! этот текст не является молитвой, богословским трактатом или призывом к чему-либо.

Это литературный эксперимент — попытка реконструировать внутренний монолог падшего ангела (Денницы/Сатаны), обращенный к человеку. Автор не разделяет позицию персонажа и не ставит целью оскорбить чьи-либо религиозные чувства.

Текст написан в стилистике акафиста, но с намеренной смысловой инверсией: вместо хвалы Богу — горькая зависть к твари, вместо покаяния — безысходность.

Если вы верующий человек и дорожите каноническим восприятием Священного Писания, рекомендуется пройти мимо. Этот текст — для тех, кто готов воспринимать библейские сюжеты как трагическую поэзию, а не как догму.



Акафист Падшему Человеку.
Читается Сатаной.

Кондак 1

Созданный от персти земныя,
прежде век замышленный в Совете,
превыше Ангелов венчанный славою,
тебе, человече, хвалу приношу.

Аз же, Денница, свет утративый,
зряй ныне токмо образ твой,
воспеваю начало твое,
ибо помню, како пал еси по воле моей.

Икос 1

Человече, из персти созданный!
Яко Господь из глины лепил тя,
и влагою жизни орошал, и дыхание жизни в лице твое вдыхал.
Аз же, безплотный, смотрях и дивихся,
ибо не знах ни тепла, ни дыхания.

Тако воспою тя:

Вонми, брение, устами согретое.
Вонми, плоть, от руки Всемогущаго.
Вонми, персть, вдохновением пронзенная.
Вонми, прахе, по образу и подобию Божию сотворенный.
Вонми, сосуде глиняный, для мира изваянный.
Вонми, тайно, и Ангелам непостижимая.
Вонми, мосте между землею и Небом.
Вонми, сыне, егоже аз не имам.
Вонми: земля еси.

Кондак 2

Видя сад, насажденный во Едеме, древо жизни,
и древо познания посреде, тайною страшною сокрытыя,
позавидовах персти ожившей,
ибо тебе отверзошася врата,
мне же затворишася навеки.

Ты ходил в прохладе дне, под сению Господней,
аз же жегохся светом неприступным.
Ты нарицал имена,
аз же имя свое погубих навеки.

Вонми, земля, Небом сотворенная.

Икос 2

Всякое дыхание к тебе приведено бысть,
и ты, человече, изрекл еси имена.
Вол, орел, и змий ползучий
пред тобою преклонишася безгласно.
Аз же, зря сие, подивихся горько:
ты властвуеши над теми, кто плоть имать,
аз же ни плоти имам, ни Божия милости.

Воспою же царствие твое первозданное:

Вонми, царю всея твари.
Вонми, уста, именующая.
Вонми, власте, от Бога приятая.
Вонми, слово первое в мире.
Вонми, меро всех вещей.
Вонми, господине зверей и гадов.
Вонми, пастырю беззлобный.
Вонми, радосте райская.
Вонми, человече, любимче Божий.
Вонми: земля еси.

Кондак 3

Видя Бог, яко несть тебе равнаго среди тварей земных, и яко един еси, наведе на тя истому.
Уснул еси, и бысть яко аз:
безгласен, безволен, празден.
И отверзе Бог утробу твою, взят едино от ребр твоих,
и сотвори из него жену,
и приведе ю к тебе.

Аз же, не спавый от века,
узрех: ты разсечен еси,
и из раны твоея истече жизнь алая.
И помыслих тогда: се дверь.
Вонми, земля, Небом сотворенная.

Икос 3

Ты же, воспрянув, воскликнул еси:
«Се, кость от костей моих,
плоть от плоти моея!»
И возлюбили есте друг друга,
и познал еси ю.

Аз же, безплотный, стоях близ Евы,
и впервые вдыхах запах плоти не твоея.
И завидовах: ты уже не един.

Воспою же вас, двоих:

Вонми, спящий, Богу отверстый.
Вонми, рано, для жизни истекшая.
Вонми, ребро, вратами ставшее.
Вонми, жено, от мужа взятая.
Вонми, помоще, ему подобная.
Вонми, из единыя плоти двое сотвореннии.
Вонми, нагота стыда не знавшая.
Вонми, любы, разлучения не познавшая.
Вонми, человече, Божиею мудростию размноженный.
Вонми: земля еси.

Кондак 4

И видех: возлюбил еси жену свою,
и жена возлюбила тя,
и Бог благослови вы, глаголя: раститеся и множитеся, и наполняйте землю.

И рекох в сердце своем:
аще не могу взыти к Нему, то
сниду к вам.
Аще не могу отъяти у Него славу, то угашу огнь послушания в вас, якоже угасих его в себе.
Идеже бо непослушание — тамо грех,
а идеже грех — тамо аз.

Вонми, земля, Небом сотворенная.

Икос 4

Зверие и птицы не вмещаху мене:
вол бе кроток, орел же горд, но безсловесен,
и не бе в них лукавства моего.
Ты же, человече, бе запечатлен дыханием Бога,
и не могох в тя внити.

Тогда узрех змия. Той бе хитрейший всех зверей, и
близок к земли, из неяже ты сотворен.
И внидох в онь, и бых гласом его,
и сотворих его собою.

Воспою же лукавство мое:

Вонми, зависте, замысл родившая.
Вонми, гордосте, покоя не знающая.
Вонми, уме, противу Творца изощренный.
Вонми, воле, во тьму обращенная.
Вонми, змию, мною плененный.
Вонми, гласе, Еве приятный.
Вонми, лже во Едеме, еще не произнесенная.
Вонми, слово, не жизнь, но смерть созидающее.
Вонми: земля еси.

Кондак 5

Приползох к жене твоей, в тайне от тебе.
И рекох ей: «От всякаго ли древа райскаго ясти вам дадеся?»
И отвеща она: «От всякаго, разве древа, еже посреде рая, о немже рече Бог: да не ясте от него, ниже прикоснетеся, да не умрете».

И услышах в гласе ея первую трещину: «ниже прикоснетеся» —
значит, уже бояшеся,
а кто боится, той уже не любит.

Вонми, земля, Небом сотворенная.

Икос 5

И рекох жене: «Не смертию умрете.
Но боится Бог, яко в оньже день вкусите,
отверзутся очи ваши,
и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое».

Видех: слово мое паде на сердце ея,
яко рука ложится на чресла —
еще не страсть, но уже обетование.

И возведе очи свои к плоду.
И ощути вожделение,
егоже не знали Ангели.

Воспою же хотение твое, Ево,
ибо ты первая научила мя,
како тварь обращает взор на вещь
и творит ю богом.

Вонми, взоре, от древа не отрываемый.
Вонми, слово Божие, впервые искаженное.
Вонми, тяжесть плода в ветвиях, дразнящая.
Вонми, «нельзя», сладостию обернувшееся.
Вонми, пустото, требующая наполнения.
Вонми, жаждо неутолимая.
Вонми, первое «хощу», из рая исшедшее.
Вонми, руко, к запретному тянущаяся.
Вонми, плода запретнаго вкусившая.
Вонми, последнее мгновение между невинностию и познанием.
Вонми: земля еси.

Кондак 6

И прииде она к тебе, человече. В руце же ея бе плод надкушенный. И простре его тебе, не рекши ни слова.

Вонми, земля, Небом сотворенная.

Икос 6

И держал еси руце ея,
сжимая запястия,
и яблоко между вами дрожало,
яко мир еще не рухнувший.

Ты воззрел в лице ея —
и не возмогл противитися любви к ней.
Ибо знал еси: ныне она умрет.

И вкусил еси плод из рук ея.
Не из соблазна моего,
ни по слабости,
ни по неведению,
но да разделиши с нею падение ея.
И в сем был еси болий мене,
ибо аз не умею любити,
ты же возлюбил жену твою паче,
нежели Творца твоего.

Воспою же грех твой, Адаме,
ибо он прекрасен:

Вонми, гневе, любовию погашенный.
Вонми, руце, приявшия грех.
Вонми, жену избравый.
Вонми, Бога отвергший.
Вонми, плода запретнаго на двоих разделивый.
Вонми, падение добровольно приявый.
Вонми, любы, Бога позабывшая.
Вонми: земля еси.

Кондак 7

И устыдился еси наготы своея
и рекл еси: «Жена, юже дал еси, та мя прельсти».
Ева же рече: «Змий прельсти мя».
Вы устыдистеся, аз же — ни.
Вы облекостеся в кожу, аз же — во тьму.

Ибо призва мя Бог не для прощения, но для проклятия.
И рече мне: «Персть будет хлеб твой,
и пресмыкание — путь твой,
и вражда — жребий твой до скончания».

Несть ми прощения, ибо не просих его.
Несть ми места на Небеси, ибо возненавидех Господа.
Вы же, и в падении, чада есте,
аз же — то, что есмь.

Земля еси, и в землю отыдеши.

Икос 7

С древа вкусивый, ты не умерл еси абие,
но смерть вниде в тя жизнию второю.
Впервые познавал еси наготу свою,
а в ней — мене.

Воспою же стыд твой и приговор правый:

Вонми, листвие смоковное, первый покрове.
Вонми, стыде, первое чадо греха.
Вонми, жено, в болезнех отныне раждающая.
Вонми, мужу, в поте лица твоего хлеб твой снедаяй.
Вонми, земля, волчцы и терния взрастившая.
Вонми, персть, в персть возвращающаяся.
Вонми, изгнанниче, Едем потерявый.
Вонми, Херувиме, с пламенным оружием путь в Едем стрегий.

Вонми, земля, Небом проклятая.

Кондак 8

Бурю помышлений горьких имуще,
ты, Адаме, из Едема изшел еси,
и Ева, раждающая в болезнех отныне.

Ты возделываеши землю в поте лица твоего,
и зверь бысть тебе лют.
Ангели лица своя закрыша,
и остался еси на земли един.

Аз же, князь мира сего,
от тебе приях сию власть.
Не украдох — ты сам предал еси мир мой,
и ныне пою ти:

Вонми, земля, Небом проклятая.

Икос 8

Слыша глас Херувима с пламенным оружием,
пал еси на лице и плакал.
Ева же, видевши крове своея токи,
позна, яко мати есть смерти.
Тогда востах от древа познания,
уже не яко змий, но яко князь.
Ты же, наг и безгласен, в дебрех блуждал еси,
и никтоже бе с тобою.

Воспою же одиночество твое,
егоже и Ангели не имут:

Вонми, царю, царство свое отдавый.
Вонми, священниче без храма и жертвы.
Вонми, мужу, в поте лица ядущий хлеб.
Вонми, жено, в муках плод износящая.
Вонми, брате, на брата востающий.
Вонми, рождшая Каина.
Вонми, зверя отныне бояйся.
Вонми, земля, юже аз попираю.

Вонми, земля, Небом проклятая.

Кондак 9

Первая кровь на земли пролияся,
не мною — тобою.

И смотрях и не могох отвратитися:
ибо в жертве убиенной видех Михаила,
а в брате убийце — себе.

Аз молчах, егда ты вопрошал,
аз молчах, егда камень искал,
аз молчах, егда Авель паде.
Впервые, человече, аз тебе устрашихся.

Вонми, земля, Небом проклятая.

Икос 9

Кровь вопияше от земли к Небу,
и Господь вопрошаше, якоже иногда в раи:
«Где есть брат твой?»
Ты же, человече, отвещал еси горше отца своего:
«Еда аз стрегий брату моему?»

И в гордости стал еси подобен мне,
в отчаянии же — пал ниже.

Воспою же плоды твои:

Вонми, жертве, незримо отвергнутая.
Вонми, даре, кровию свидетельства ставший.
Вонми, брате, спящий во прахе.
Вонми, пастырю, Агнцу предшедый.
Вонми, земля, уста отверзшая.
Вонми, крове, громче безмолвных небес.
Вонми, бегущий по лицу пустыни.
Вонми, знак на челе носивый.

Вонми, земля, Небом проклятая.

Кондак 10

Видев тя, человече, сотвореннаго по образу и подобию Божию,
но во прахе лежаща и тление ядуща,
удивихся горько и рекох:
не сего ли ради аз не поклонихся тебе?

Ты же, перстный, согрешаеши и каешися,
и паки согрешаеши, омыв слезами лице.
Кто еси ты, яко прощения чаеши,
егда и единожды падый не востает?

Аз, Денница, единожды избрав грех,
не ведаю слез и не знаю поклона.
Ты же — червь, но червь, глаголющий с Небом.
Сего ради пою ти с презрением:

Земля еси, и в землю отыдеши.

Икос 10

Познах тя, человече, во гресе твоем,
и се — мерзость ми есть паче тли.
Ибо ты, во образе Сотворшаго,
твориши блуд, и убийство, и всякую мерзость.
Таже идеши ко олтарю и биеши поклон,
и исходиши аки умыт.
Аз же, безсмертный, лишен есмь и воздыхания.
Где правда твоя, персте?

Сего ради смотрю на тя с презрением
и пою хвалу твою ядовитую:

Вонми, царю, червьми обладаемый.
Вонми, образе, не елеем, но кровию помазанный.
Вонми, господине зверей — и рабе плоти.
Вонми, наследниче рая — жителю гроба.
Вонми, дышущий — и задыхаяйся.
Вонми, каяйся — и окаянный.
Вонми, чадо Божие — сыне персти.
Вонми, безсмертие утративый — и плачущий о нем.

Вонми, земля, Небом проклятая.

Кондак 11

Древо посреде рая насажденное
узрел еси, человече, и плод его красный.
И рекл еси: вкушу и буду яко Бог.
Вкусил еси и познал еси грех.
Грех же роди смерть, и смерть — тление,
и тление возврати тя в персть,
из неяже взят был еси.

Богом же не стал еси, перстный.
И се, лежиши во гробе,
и червь — брат твой, и тля — сестра твоя.
Аз же, змий, видех и не солгах:
отверзошася очи твои.
Но что узрел еси, человече?
Наготу свою, и труд, и гроб.

Земля еси и в землю отыдеши.

Икос 11

Ева держала плод в руце своей,
и сок его бе сладок и страшен.
Ты же, Адаме, не избрал Бога,
но избрал еси жену свою.
И се — очи ваши отверзошася,
но Богом не ста никтоже.
Вы познали доброе — и утратили его,
вы познали злое — и внидосте в не до дна.

Воспою же плод познания,
иже обратися в пепел:

Вонми, вкусивый — и алчущий паки.
Вонми, познавый — и утративый знание.
Вонми, око отверзшее — и ослепшее светом.
Вонми, руко, к древу простертая — и к древу пригвожденная.
Вонми, искавый мудрости — и обретый стыд.
Вонми, желавый быти яко Бог — и ставый мертвецом.
Вонми, сыне персти — в персть возвративыйся.
Вонми, господине рая — бездомный скитальче.

Вонми, земля, Небом проклятая.

Кондак 12

Отныне и до века ты во власти моей,
человече, перстию бывый и перстию ставый.
Ты не восхотел служити Господу своему —
и се, служиши греху до исхода дний.

Престол твой земный, егоже от Бога приял еси,
ныне мой есть: ты сам мне вручил его.
И се, воззре Господь с Небес на землю,
и раскаялся, яко сотвори тя.

Земля еси и в землю отыдеши.

Икос 12

Видех, како развратися всяка плоть,
и помышление сердец — зло от юности.
Видех, како ты, царю творения,
стал еси рабом похоти, страха и тли.
И возскорбе Господь в сердце Своем,
и рече: «Потреблю человека с лица земли».
И разверзошася хляби небесныя,
и воды погребоша всякое дыхание.

Воспою же потоп, егоже аз не творих,
но ты, человече, призвал его на ся грехом:

Вонми, венче творения — водою венчанный.
Вонми, образе Божий — волнами стертый.
Вонми, помышление злое — и потопленное.
Вонми, скоти и зверие — за тя погибшии.
Вонми, ковчеже малый — осмь душ спасенных.
Вонми, дуго на небеси — завета знамение.
Вонми, Ное, виноградарю новый.
Вонми, персть вкупе со грехом — из вод возрожденная паки.

Вонми, земля, Небом проклятая.

Кондак 13

О, человече, перстию бывый и в персть отшедый,
царю, царство свое мне отдавый,
брате, на брата воставый,
отче, сынов во гроб проводивый,
мужу, в поте лица хлеб ядущий,
жено, в муках плод износящая,
чадо, водою погребенное!

Ныне стою пред тобою, князь мира сего,
и приношу ти песнь сию не от любве,
но от ревности горькия,
ибо ты, падший, имаши то,
егоже аз, бездны житель, лишен есмь во веки:
ты можеши возопити из праха,
ты можеши воззвати из глубины,
ты можеши ударити в перси и омыти слезами лице,
ты можеши умрети — и по смерти обрести милость.

Аз же не могу.

Сего ради, приими от мене, врага твоего,
хвалу сию нечистую,
и аще хощеши, воззови из гроба твоего
ко Тому, Егоже аз не смею именовати,
и тогда, о человече, —

Земля еси, и в землю отыдеши,
Земля еси, и в землю отыдеши,
Земля еси, и в землю отыдеши.