Мой Каспий. Барханы и обереги

Здесь нет шума курортных пляжей — только горячий песок, дикие травы и солёная свежесть ветра. Автор рассказывает, как дети находили радость в простых вещах: чистить зубы листьями неизвестных растений, делить одну бутылку воды или ждать издалека запаха жареной кукурузы. Но главное — это история о том, как море учило ценить мгновения тишины, зная, что в любой момент может показать свой неукротимый нрав.

* * *

Глава 3. Барханы и обереги

Повзрослев, мы стали ходить на Шувелянский пляж. Общественного транспорта ещё не было, поэтому людей на пляже почти не встречалось.

Путь к пляжу был отдельным приключением — через песчаные барханы, которые ветер местами выдувал, образуя глубокие ложбины. И в этих естественных низинах то тут, то там прятались бахчи с арбузами. Воздух дрожал от зноя, густо пахнувший раскалённой пылью. Ни у кого из нас никогда даже не возникало желания сорвать эту сладкую ягоду.

Здесь, на выжженном песке, росла верблюжья колючка. В пору цветения мы собирали её миниатюрные цветочки, вдыхая их едва уловимый, сухой и пряный аромат, считая их редким угощением. А синеголовник плосколистный — та самая синяя колючка — был для нас оберегом. Его пучки висели практически в каждом доме у входа, защищая от дурного глаза. Были и другие сокровища — пушистые серебристые кустики, названия которых мы не знали. Их мягкими листочками, на ощупь похожими на бархат, мы азартно чистили зубы. Мы делали это механически, по привычке, почти не замечая их запаха — он давно стал просто частью этого общего духа выжженных солнцем шувелянских холмов.

Настоящий праздник носа начинался позже. По мере того как барханы становились ниже, а ветер менял направление, в сухом мареве проступал он — далёкий, сладкий, невозможный здесь, среди дикой природы, запах. Запах поджаренной кукурузы с Приморского пляжа. Он тянулся сюда вместе со сквозняком, обещая конец пути, шум волн и прохладу.

Как правило, сюда мы приходили на целый день. Брали с собой провизию, мячи… Играли в ловитки, волейбол, закапывали друг друга в песке... Проголодавшись, стелили нашу «скатерть-самобранку» и за обе щеки уплетали картошку в мундире, зелень, фрукты. Соль была одна на всех, спрятана в спичечный коробок, а воду делили по глотку из одной зелёной бутылки, передавая её по кругу, стараясь не касаться губами горлышка. Вокруг простирались песчаные барханы, море манило своей чистотой, воздух был пропитан сладкой свежестью и тонким запахом нагретых солнцем трав, а над всем этим стоял ровный, успокаивающий шум волн.

Ближе к пяти часам этот гул становился ниже и гуще, тени от редких кустов верблюжьей колючки вытягивались до самых скал, и это был единственный знак, что скоро нужно смывать соль и пускаться в долгий обратный путь пешком.

И всё же эта гармония была хрупкой. Иногда море менялось до неузнаваемости, являя свою грозную силу.