Крылья бабочки

     Понедельник в испытательной лаборатории начинался по строгому регламенту. Гудели трансформаторы, на проверочных стендах мигали индикаторы, а инженеры в белых халатах настраивали осциллографы и заполняли журналы поверки оборудования.
     Внезапно нехилая железная дверь распахнулась, как крылья бабочки на ветру - в помещение ворвался Шеф.
      По его решительному ярко-красному лицу и вытаращенным глазам было понятно: на выходных он обчитался геополитических каналов и сейчас выдаст новую, прорывную бизнес-стратегию.
      Запойный читатель встал прямо по центру, между столом с хроматографом и стойкой с измерительным оборудованием, обвёл коллектив диким взглядом и весомо произнёс:
     — Так, коллеги, отставить поверку! Вы тут со своими датчиками ковыряетесь, а мир на грани. Благо, у вас есть я. Повезло, что я в своё время служил в структурах РВСН в Балашихе. Я этот ядерный щит изнутри видел, так что слушайте мой вводный инструктаж на случай применения тактического нейтронного оружия.
      Инженеры переглянулись, как мне показалось, привычно и вяло.
      Ведущий же испытатель Олег пророчески отложил тепловизор, предвкушая хотя и очередную, но свежую комедию.
      — Значит так, — Шеф упёрся руками в лабораторный стол, как на командном пункте. — Если прилетит - без паники! План у меня  готов, инвестиции просчитаны. Мы все дружно спускаемся под землю, в мой персональный бункер. Но не какой-нибудь там бетонный, а полностью отлитый из чистого свинца! Свинец — это сила, он всё задержит.
       Олег, который за свою жизнь протестировал не один десяток материалов, прикусил язык, чтобы не заржать во весь голос. Любой студент-физик знает, что быстрые нейтроны прошивают свинец, как старый зингер хэбэ подкладку, попутно вызывая вторичное гамма-излучение.  В  свинцовом бункере  Шефово аумсемрикё общим чёхом обернулось бы  петухами-курами-гриль в фольге. Но перебивать «Великого Ракетчика» было вредно для квартальной премии.
     — Под землей мы пересидим самый пик, — продолжал Шеф, крепче и  крепче накручивая хвост своей пружинящей гениальности. — Только бункер — это вам не курорт! В замкнутом пространстве нужна жёсткая дисциплина. Вы пойдёте со мной в статусе моих... ну, скажем так, преданных рабов. Добровольно подпишете соглашение ради спасения. Будете обеспечивать жизнедеятельность командного пункта: крутить ручные фильтры, подавать чай, следить за датчиками. Иерархию сохраняем! Я начальник в миру и в своем подземном царствии тоже начальник.
       Лаборант Андрей за соседним столом тихонько покрутил пальцем у виска. С точки зрения науки, Шеф только что выдвинул себя на Премию Дарвина по социологии. В условиях реального подземного затвора, когда институты госвласти за стеной временно перестанут работать, вся легитимность эффективного менаХера обнулится. Пять голодных инженеров, умеющих работать руками и знающих устройство дизель-генератора и фокусы получения соляры, за секунду переформатируют эту «иерархию», заставив самого Шефа крутить ручной вентилятор в обмен на ложку тушёнки.
       Шеф совершал социальное самоубийство, добровольно запираясь в коробке с людьми, которых открыто планировал эксплуатировать.
     — А когда всё утихнет, — Шеф победоносно хохотнул и поднял палец вверх, — мы откроем тяжёлые свинцовые двери и выйдем на поверхность. Здания целы, лаборатория стоит, конкуренты выжжены радиацией. Красота! Вокруг тишина, на деревьях спелые яблоки висят. Мы эти оставшиеся фрукты соберём, покушаем, витаминами заправимся — и начнём строить новую бизнес-империю. Вы будете пахать на плантациях, а я — стратегически руководить возрождением цивилизации. Вопросы?
       В лаборатории повисла научно-исследовательская тишина.
       Дипломированный специалист Федор, спрятавшийся за стройными рядами внемлющих коллег, сидел, закинув ноги на соседнюю табуретку и его прикрытые очи, похоже, созерцали перед собой абсолютного триумфатора — человека, который одновременно взял Гран-при Премии Дарвина и по физике, и по химии с биологией до кучи. У человека этого было пламенное лицо и он гордо шел по ступеням на какую-то сцену за мировой славой. Фёдор смотрел этот фильм, завидовал и улыбался лучам, невидимым постороннему лучам...
       Остальные такого прекрасного местоположения не нашли и стояли в стойке суслика, но любой лаборант здесь знал, что такое наведённая радиоактивность.
      Поток нейтронов от бомбы превратил бы стабильные атомы натрия, калия и фосфора внути красивых яблок в радиоактивные изотопы. Внешне идеальные плоды превратились бы в изотопный коктейль. Один укус такого фрукта — и радионуклиды начали бы распадаться прямо внутри желудка, облучая органы в упор и гарантируя мучительную смерть от острой лучевой болезни.
     Вся Балашихинская биография Шефа в этот момент окончательно съёжилась до размеров лабораторной мыши. Стало кристально ясно: «великий ракетчик» в своих РВСН в лучшем случае руководил закупкой веников или сидел на распределении канцелярских скрепок, где краем уха и услышал слова «свинец» и «бункер», бережно смешав их в голове с сюжетом постапокалиптического экшена.
    ДушА поэта не вынесла и Олег медленно поднял руку. Крякнул, поправил халат и  абсолютно серьёзно спросил:
    — Шеф, план надёжный, как швейцарские часы. Только нюансики. От испытателя испытателю.
       Какое сечение радиационного захвата тепловых нейтронов вы закладывали в проект для изотопа свинец-208, чтобы нас внутри не испекло?
       Предусмотрен ли бюджетом гопкалитовый патрон для фильтрации воздуха, или рабы будут углекислый газ вручную в пакетики собирать?
       Ну и так, между нами девочками, как мы решим проблему электромагнитного импульса, а? Который сожжёт к едреням всю автоматику, включая замОк на вашей свинцовой двери. Так сказать, оставив весь ваш совет директоров, навеки вечные- аминь, в абсолютной темноте марианских желобов?
     Шеф на секунду завис. Нейтронный взрыв его мозга выдал сквозь черепную коробку последний луч неведомого излучения , а в глазах замелькали синие экраны смерти. Формулы, ядерные реакции и вопросы легитимности явно не входили в его штабной лексикон.
     — Э-э-э... Вопрос технический, проработаем на следующей летучке, — буркнул он, резко теряя командный тон.
    — Короче, за работу. Андрей, где протоколы испытаний пятничной партии? Живее! Никакая нейтронная бомба вас от дедлайна не спасёт!
    Шеф быстро ретировался в свой кабинет. Лаборатория дружно грохнула от смеха.
    До конца дня инженеры тихонько перешептывались, заполняя журналы и увлеченно деля министерские портфели в будущем подземном царстве.
    Олега единогласно выбрали министром дизельного хозяйства, Андрея — главой ведомства по стратегическим запасам тушенки, Федор неменуемо становился министром здравозахоронения. А Шефа единогласно наделили высшей должностью министра радиационного садоводства и по совместительству Председателя Комитета по вышибанию искр. Пост ему выделили не столько ради дегустации яблок, а за его неиссякаемое природное, совершенно неосознаваемое самим Шефом умение так возмутить чужие мозги, что из них мгновенно вышибало инженерную искру.
    С подобным талантом в новом постнейтронном мире генераторы можно было вообще не заводить — лаборатория питалась бы энергией собственного возмущения.
    Как думаете, чем закончилась кАтка? Тем что мы  распечатали этот рассказ и незаметно повесили на информационный стенде лаборатории под видом «Инструкции по РХБЗ на 2026 год»?
    Или составили список наводящих вопросов про период полураспада серы-35, чтоб засыпать ими отца родимого как конфети на его бразильском карнавале выживания?
    Не пытайтесь ...
       Утро  вторника в лаборатории снова началось по регламенту.... железные двери  распахнулись, как крылья бабочки на ветру — на пороге стоял Шеф с пожарной лопатой наперевес, и пока свежеизбранный министерский совет мысленно проглатывал в  себя все вопросы про серу-35 и зажёвывал обратно все инструкции по РХБЗ,  Шеф гнал его копать котлован под будущий радиационный сад с приказом углубляться сразу до Марианских желобов для ручной проверки сечения радиационного захвата почвы.
      Председатель Комитета по вышибанию искр стоял над душой, пристально всматривался в наши лица, и по его суженным глазам было понятно: в этом стратегическом мозгу идёт напряжённый вычислительный процесс на тему того, какая же именно гражданская сука вчера умудрилась сдать его сразу на три «дарвиновские премии» одновременно — в Службу Безопасности, охрану труда и военную приёмку.

Искренне ваш, протоколист Лаборатории