Возвращаясь к Гусару в связи с Мастером 6

      Возвращаясь к "Гусару" А.С.Пушкина в связи с "Мастером и Маргаритой" М.А.Булгакова.

                Продолжение

      Другой стороной солнечного, светлого, дневного Пушкина является Пушкин лунный, тёмный, ночной
      Неужели Булгаков намеревался поведать о каких-то тайных пороках поэта? На Лысой-то горе черт знает что творилось, судя по описанию, хотя и краткому,  самого Пушкина, а уже, если обратиться к первоисточнику, повести О.Сомова «Киевские ведьмы», так и вообще сплошное безобразие.
      Нет, конечно! Для любителей подглядывать за «тёмной стороной гениев» в массовом, вульгарном понимании здесь поживиться будет нечем.  Имеется в виду совсем иное.
      Коль скоро на солнечной, светлой стороне – разумное, рациональное начало человеческой души, то на противоположной, обратной, тёмной стороне, само собой разумеется, иррациональное.
      Область тьмы – это область бессознательного, инстинктивного, всего того, что не попадает в «светлое поле» сознания с его наличным Я. Будучи невидимым для  такого Я,* оно от этого не является менее действенным в качестве (онтологического) основания, подоплёки рационального сознания.
     «Лысая гора» коррелирует с этим иррациональным началом.  Точнее с тем, что осталось от него после обработки человеческого сознания историческим христианством.
     Христианство наложило на человеческую природу с присущими ей инстинктами (да и вообще на природу) клеймо зла и соответственно на все языческие представления, в которых она осознавалась и оценивалась.Но тем самым высшие проявления бессознательного оказались отрезанными от  своих корней. В том числе и в самой христианской вере: вера ведь по определению есть нечто нерациональное.
     Народное малороссийское сознание сохранило остатки языческих представлений, но, будучи христианизированным (насколько глубоко – другой вопрос), «выселило» персонажей этих остаточных верований на Лысую гору.    
     Формулируя тезис, что Пушкин – это «и ночь, и лысая гора», Булгаков предлагал посмотреть на творчество и личность поэта со стороны проявления в них иррационального, бессознательного начала.
     Как уже говорилось, в случае интегрированности в целостность сознания, именно это начало составляет живую основу, или живую силу сознания, а, если же говорить конкретно о  Пушкине,  – то живую основу, или силу его гения. И это, кстати, говоря, понял якобы «сухой рационалист» Иммануил Кант, вскрывший суть гениальности в «Критике способности суждения».   
      Далее. Показать ночного, тёмного Пушкина значит показать его не только в ореоле светозарности, не только в аспекте окрашенности его творчества чувством ясности и радости бытия, но и через пафос страдания.    
      Страдальческого Пушкина Булгаков выведет уже в «Последних днях». А в образе Мастера он углубит понимание страдающего творца таким образом, что на первый план выйдет мистическая сторона творчества как такового.
     Выражение пафос страдания, если следовать изначальному смыслу слова «пафос», тавталогично, потому что  «пафос» в переводе с древнегреческого как раз и означает «страдание» или «страсть».
      В изначальном смысле понятие «страдание» не обязательно связано  с представлением  о боли – физической или психической.  Как предельное философское понятие  оно используется для обозначения  всего, что связано с человеческим переживанием в отличие от человеческой деятельности.
     Слово  «пафос» описывает ту сторону человеческого состояния,  в котором человек  выступает не в роли субъекта, причины какого-то своего состояния, а в качестве объекта.
     Самое трудное для понимания, что на первый план выходит само переживание как акт. Это значит, что акцент здесь делается не на содержании переживания самом по себе, а на том,  к а к  переживается то, ч т о переживается.   
     Это значит также, что субъектность и, следовательно, активность,  здесь на  полюсе переживания, а человек (сознание) –  объект, который переживает переживание (без тавталогичных формулировок не обойтись!).
     Такой подход требует определённого оборота современного рационального сознания, привыкшего оперировать категориями Я-субъекта.  Не  Я  - субъект своего собственного переживания, его причина, а, наоборот, переживание (чего-либо, какого-то опыта)делает меня, моё Я, объектом своей деятельности. Ну, как то-то так )))
     К примеру, всё, что происходит с Мастером, с момента «извлечения» (похищения) его из психиатрической клиники – это описание переживания им смерти.  Булгаков осмелился дать описание состояние смерти изнутри, со стороны умирающего сознания. 
     Писатель разворачивает перед читателем картину смерти, как её «видит» сознание, переживающее опыт смерти.  «Занавес опускается», когда это сознание окончательно гаснет.
     Если использовать специальные философские термины,  то в романе «Мастер и Маргарита», в последних его главах мы имеем дело с  настоящей феноменологией смерти, переданной в художественных образах, где Смерть явлена в образе Воланда.    

                Продолжение следует.

*. Наличное Я - видимое в том смысле,  что каждый осознает в себе его присутствие, соотнося с ним свои переживания, мыслительные и волевые действия как с их субъектом и причиной.