Роман Переплёт т. 3, ч. 3, гл. 12

Прошло некоторое время, пока все, наконец, угомонились. В кабинете воцарилась тишина. Впрочем, довольно зыбкая, напоминавшая скорее лишь временную передышку.
Всё это время Анастасия Эдуардовна не садилась. Теперь же, когда все успокоились, она снова взяла слово.
- Итак, товарищи, мы с вами несколько увлеклись, - сказала она, проверив рукой причёску. – А между тем, будем продолжать. Мы выслушали Маргариту Романовну и Сергея Петровича. Теперь же, я думаю, было бы не лишнее послушать и кого-нибудь из присутствующих. В конце концов, прежде чем делать какие-то выводы, мы должны и даже обязаны для, так сказать, объективности, это сделать. Тем более, что, как мы все тут с вами убедились, Маргарита Романовна продолжает настаивать на своём, тогда как Сергей Петрович всё отрицает. Маргарита Романовна, - обратилась она к Косициной, - ведь вы же продолжаете настаивать?
- Ещё бы, - мрачно подтвердила та. - Я не просто настаиваю, я требую, чтобы была, наконец, дана ему принципиальная оценка. В конце концов, я забочусь об интересах всего коллектива, который давно пора очистить от сомнительных личностей.
- Ого, даже так! – вскинула брови Анастасия Эдуардовна. - М-да. Впрочем, мы к этому ещё вернёмся. Может, вы и правы, может, действительно кое-кому пора покинуть школу. Вопрос только, кому именно.
Слова Анастасии Эдуардовны заставили Косицыну вздрогнуть. Она совсем было собралась возмутиться, но что-то её остановило. 
- Ну, вот видите, - с улыбкой продолжала Анастасия Эдуардовна, явно почувствовав уверенность. - Кажется, мы друг друга поняли.  Ну, так что? Кто желает высказаться? Только прошу  как можно короче. Мы и так уже засиделись.
Минутами раньше казалось, что от желающих высказаться просто не будет отбоя. И не только от сторонников Косициной, но ещё больше от её противников. Но недавняя перепалка, видимо, поубавила у всех задора. А, возможно, что у некоторых под влиянием всего здесь услышанного произошли изменения в умонастроении. А может быть даже - радикальный переворот. Всё может быть. 
 Так или иначе, на лицах многих учителей читалось что-то похожее на скуку или на замешательство. А кое-кто так и вовсе открыто демонстрировал свою полную отстранённость. Эти, последние, казалось, только и ждали, когда, наконец, всё закончится, чтобы можно было разойтись по домам.
Анастасии Эдуардовне пришлось раза три или даже четыре обращаться к притихшим коллегам, прежде чем нашлась первая желающая сказать своё слово. Ею оказалась всеми уважаемая биологиня, Варвара Петровна Скобцева.
Тверской облегчённо выдохнул. Он был почти уверен, что уж Варвара Петровна не отступит от объективности и уж точно топить его не станет. Скорее наоборот. И, как оказалось, не ошибся.
До этого момента Варвару Петровну не было слышно. Она сидела несколько в сторонке, у подоконника, и с любопытством прислушивалась к тому, о чём говорили другие. А теперь вот и сама решилась. Тяжело поднявшись, она подальше отодвинула от себя стул и только после этого заговорила в своей обычной неторопливой манере:
- Не знаю, как у кого, - сказала она, пробежав глазами по лицам присутствующих, - но я вот всё слушала, слушала, и у меня сложилось такое впечатление, что… как бы это помягче сказать сказать?.. Одним словом, что нашей дражайшей  Маргарите Романовне, видимо, просто нечем больше заняться. Нет, я говорю серьёзно, - тут же добавила она, как бы пресекая возможные возражения. - Ну, посудите сами…
- Это мне-то нечем заняться! – Маргариту Романовну словно подбросила невидимая пружина. Жёсткие её волосы воинственно накренились вперёд. – И у вас повернулся язык такое сказать!
- Да, повернулся, представь себе, - едко усмехнулась Варвара Петровна. - А почему, собственно, нет? Я, голубушка моя, уже ни в первый раз за тобой такое замечаю. Да, да, представь себе. И Сергей Петрович отнюдь не первый. Что, разве не так? Ты, моя милая, и другим, случалось, тоже проходу не давала. Да вон хоть взять ту же Леночку Патрушеву. Ведь когда она только пришла, ты с первого дня ей нервы трепала да всё придиралась по всяким пустякам. Думаешь, все забыли, сколько ты кровушки у неё попила. Ну, а Верочка Зарницына. На что уж была умница и скромница, так ты ведь и её своими придирками чуть со свету не сжила. Бедняжке, даже пришлось перейти в другую школу. Но тебе, как я вижу, всё мало. Всё неймётся тебе никак.
- Это, я-то чуть со свету не сжила! Я! – словно очнувшись от минутного замешательства, взвизгнула Косицына. - Или забыла? Да ведь она, эта твоя скромница, она ведь даже на старшеклассников вешалась!
- Это кто тебе такое сказал? – нахмурилась Варвара Петровна. – Опять сочиняешь по своему обыкновению?.. М-да, удивляешь ты меня. Послушай, а, может, Сергей Петрович, прав, может, у тебя действительно какие-то больные завихрения? И кстати, как у тебя со зрением? Это я к тому… И вообще, как это тебе всё время удаётся видеть то, чего никто кроме тебя больше не видит. Ну, а спишь ты как? Я от кого-то слышала, что у некоторых, страдающих бессонницей, действительно, случаются галлюцинации…   
Насмешливый тон и клиническая заинтересованность Варвары Петровны подействовали на Косицыну подобно холодному душу. Она как будто даже потерялась. 
- А, ну конечно, - пробормотала она, попытавшись ехидно усмехнуться. – Как же я забыла… Он же и твой тоже любимчик. То-то ты так стараешься его выгораживать.
- Любимчик? – удивилась Варвара Петровна. – Какой ещё любимчик? Вот ещё новости. Это у тебя, моя дорогая, всюду одни только «пасынки» да «любимчики». Хотя, не спорю, лично я Сергея Петровича уважаю. А почему бы мне его и не уважать? Он хоть и молодой, но педагог знающий, да и ребята к нему тянутся. Да, да, дорогая моя, тянутся.  В отличие от некоторых. Ну, а если когда и ошибётся, так ведь, с кем не бывает. Он ведь молодой ещё совсем человек.   
- Ага! Так, значит, всё-таки ошибается? - немедленно ухватилась Косицына. – Только знаете ли, дорогая Варвара Петровна, ведь ошибка ошибке рознь. А то, что он вытворяет…
- А, что он такого вытворяет? – ещё больше нахмурилась Варвара Петровна. – То, что вы там в своих бумажках накалякали, так я этой галиматье не верю. Я хоть и не была на том вечере, но, зная Сергея Петровича… Да, чушь это и больше ничего. Тоже мне… И ведь казалось бы, учитель русского, а какие у тебя выражения? Это же уму непостижимо! Да за такие выражения можно и пятнадцать суток схлопотать. Что, не так, что ли?
На этот раз Косицына предпочла не отвечать. Она сидела с напряжённым лицом и глядела прямо перед собой. Обычно она перед Варварой Петровной тушевалась, поскольку та за словом в карман не лезла и могла так смачно припечатать, что потом ещё долго вся школа потешалась.
- Ну, чего молчишь-то? – усмехнулась Варвара Петровна. – Вроде была такая бойкая, а тут как воды в рот набрала. А ведь я знаю, - после короткой паузы продолжала она, ещё немного отодвинув стул. – Я знаю, отчего ты так невзлюбила Сергея Петровича. И почему так злобишься на него. Так что все эти танцы-шманцы тут вовсе ни при чём.
- А что тогда при чём? – напряжённо усмехнулась Косицына, стараясь не выдать своего смущения.
- Хотя, может, и из-за них тоже, - подумав, прибавила Варвара Петровна. – Но, думаю, не только. Тебя просто бесит, что он, вот такой весь молодой, можно сказать, ещё вчерашний студент, а у него так всё прекрасно получается. И уж от него-то ученики точно не шарахаются. Да, да, как от тебя, к примеру, а совсем наоборот. И то, что он молодо и не дурён собой тебя тоже бесит.
- Это от меня-то! - снова взвилась Косицына. Её словно прорвало. - Это от меня-то шарахаются! Да, кто бы говорил. Шарахаются. И с чего вы это взяли?
- А мне и брать ни откуда не надо, - мрачно усмехнулась Варвара Петровна. – Об этом вся школа знает. Вам бы дай только власть, вы бы всю школу живо превратили в казарму. Тоже мне ещё Сталин в юбке.
- Да уж лучше в казарму! – дрожа всем лицом, огрызнулась Косицына. – Уж лучше в казарму, чем в бордель. От меня шарахаются. Ну, а вы? Или уже забыли, - злорадно осклабилась она, - забыли, как у вас прямо на практическом занятии старшеклассница руку сломала. Как её там фамилия?.. Да, неважно. Или я и это тоже придумала?
- Ну, сломала, и что? – пожала плечами Варвара Петровна. – Просто несчастный случай. Такое иногда случается. 
- Как же, случается, - всё не унималась Косицына. – Ну, а то, как вы однажды по осени прихватили домой целое ведро семян элитной картошки… Прямо из теплицы, между прочим, и домой. Что, это тоже случайность? 
- Окстись! – возмутилась Варвара Петровна. - Да, что ты такое городишь? Анастасия Эдуардовна, - обратилась она к Полозовой, разведя руками, - вы только послушайте, что она несёт!
В ответ та только грустно улыбнулась и развела руки. Как бы давая тем самым понять, что этого человека уже ничто не исправит. 
- Кстати, насчёт тех семян, - усмехнулась Варвара Петровна, - Объясню, раз уж до того дело пошло. Да, я забрала их домой. И все об этом знали. Только забрала я их не для того, чтобы съесть или использовать для себя… ты, кажется, на это намекаешь?... а для того, чтобы спасти. Да, да, спасти от замерзания.
- Как же, спасти, - скривила губы Маргарита Романовна. – Спасительница тоже ещё нашлась. Знаем мы таких спасительниц.
- Послушайте! – вмешалась, наконец, Анастасия Эдуардовна, глядя на Косицыну в упор. – И вам не стыдно! И вообще, как у вас только язык поворачивается? Обвинять в воровстве Варвару Петровну. Ну, нет, это уже слишком! Кстати, я отлично помню тот случай. Да и не только я. Всё было именно так, как рассказывает Варвара Петровна. Тогда, если помните, у нас что-то сломалось в котельной, поэтому чуть ли не все трубы в школе перемёрзли. И в теплице, между прочим, тоже. И только благодаря Варваре Петровне… это она, вместе со своими учениками, спасла тогда семена от гибели. Кстати, и вы тоже об этом знали. Просто не могли не знать. Так что вам должно быть стыдно. 
- Стыдно! Мне! – хмыкнула и надулась Маргарита Романовна. – И это мне говорите вы! Вы, какая-то бывшая спортсменка! Кстати, это ещё неизвестно, как вы вообще в директорах оказались. - Она явно закусила удила, и такое её поведение вызвало возмущённый ропот. Послышались даже по её адресу гневные реплики.
- А вы вообще помалкивайте! - уже на все присутствующих ополчилась она. – Жалкие подлизы и лицемеры! Да, лицемеры! Вам бы только перед начальством повыслуживаться! Собрались тут… Что, не нравится! Слушать правду-матку! А придётся!
- Ну, всё, пошло, поехало, - пожала плечами Варвара Петровна. - Уселась на своего любимого конька. Теперь её не остановишь.
- Ну, вот, что! – вставая, резко вскинула руку Анастасия Эдуардовна. – Прекратите немедленно! Вы уж и так наговорили столько, что я уже и не представляю, как вы, вообще, собираетесь дальше здесь работать.
- А вы, голубушка, за меня не беспокойтесь, - гордо выпятила грудь Косицына. Глаза её победоносно поблескивали. - За меня нечего переживать. По крайней мере, уж за меня всегда найдётся, кому вступиться. А вот вы… Вы так и знайте, что вам это даром не пройдёт.
- Что ж, - усмехнулась Анастасия Эдуардовна, - считайте, что вы меня напугали. Ну, теперь-то вы успокоились? 
- Смейтесь, смейтесь, - хмуро покосилась на неё Косицына, усаживаясь на стул. – Ещё посмотрим, кто будет смеяться последним. 
- Так, ну, а вы, Варвара Петровна, - обратилась к Скобцевой Анастасия Эдуардовна, - у вас всё? Или вы ещё что-то хотите сказать?
- Да с неё и этого хватит, - презрительно поморщилась та, не вставая.
Бурление между тем продолжалось, и то тут, то там раздавались негодующие голоса.      
- Товарищи, товарищи! - снова вскинула руку Анастасия Эдуардовна. – Да успокойтесь же вы, наконец! В конце концов, мы так никогда не закончим…
Прошло ещё минуты три, прежде чем все успокоились.


Продолжение: http://proza.ru/2026/07/28/73