Шорох колёс по извилистой ленте

Шорох колес по извилистой ленте,
Белая «Эпика» мчится вперёд
Смоются в прошлом обиды и сплетни,
Небо блеснёт и гирлянды зажжёт.

Черный вуалевый тюль на рассвете,
Пруд, где гусей отражает вода…
В этом уютном, безмысленном свете
Сердце забилось легко, как тогда…

Лошадь Сенатор глядит величаво,
Дождик поёт как услужливый льстец.
Вкус халапеньо, душистого чая,
В чашке дымится лимон и чабрец.

Дождик грибной омывает дорожки,
Зелень умылась в саду у ворот.
В доме,где яркое солнце в окошке,
Тихий покой на ладони берет.

Помнишь туман на крутом перевале?
Спуск в темноте и безумный экстрим,
Страх, что растаял в безудержном  шквале
Шуток девчонок над вечным и злым.

Час на беседу — и будет довольно.
Шаг за порог, закрывается дверь.
В этой запертой комнате — вольно,
Я выбираю себя и теперь.

Выйти во дворик, где огонь догорает,
Где развернулся седой великан —
Горные пики великого края,
Древней природы незыблемый храм.

Там, у обрыва, в сосновом покое,
Дерево тихо стволом шелестит:
«Да, я усохло под ветром и мглою,
Ствол мой изогнут, изранен, побит…

Но посмотри на мои лабиринты!
Разве сломала меня эта высь?
Я — уникальный шедевр,в эти принты
Ты повнимательней глубже вглядись.

Из этой боли, изгибов и шрамов,
Словно из глины в руках мастеров,
Создан шедевр, без пилорамов,
Выше любых человечьих оков».

Я возвратилась. Но горы со мною.
В сердце — просторы свободы и высь.
Новой, уверенной, легкой стопою
Я ухожу в дорогую мне жизнь.

Дверь заперта. Больше негде сдаваться.
Новые жизнь,где родился рассвет.
Я — то искусство, в котором остался-
Только любви исцеляющий свет…