17. Павел Суровой Кольцо силы короля Ричарда

Аквитания 1177 год

Глава 3, Часть 1: Инквизиторы на пороге

 Горный перевал Сент-Этьен был местом, где само небо, казалось, опускалось на землю, чтобы придавить путников тяжестью гранитных скал. Здесь воздух был настолько разряжен, что лошади с трудом переводили дыхание, а каждый шаг давался как преодоление невидимой преграды.
Ричард шел впереди всех. Он больше не кутался в плащ, хотя ледяной ветер со свистом проносился меж пиков. Его «серебряная кровь» — как он про себя называл ту силу, что поселилась в венах — хранила его от холода. Он чувствовал горы не как препятствие, а как структуру: он ощущал движение тектонических плит глубоко под ногами и слышал эхо камнепадов за несколько миль.

— Мы перешли черту, принц, — прошептал Гийом, кутаясь в поношенную мантию. Он выглядел изможденным, его лицо напоминало пергамент, на котором время вывело свои безжалостные письмена. — Здесь уже нет власти королей. Здесь начинается территория тех, кого церковь называет «перворожденными тенями».
— Церковь много чего называет, Гийом, — голос Ричарда донесся откуда-то сверху. Он стоял на краю выступа, вглядываясь в долину, скрытую плотным саваном тумана. —

 Но когда дело доходит до правды, они предпочитают жечь тех, кто её нашел, а не тех, кто её скрывает.
Внезапно Ричард замер. Его рука легла на рукоять меча — того самого, что он подобрал в башне, — и движение это было настолько быстрым, что спутники едва успели заметить его.
— Прячьтесь, — скомандовал он тихо. — Не в туман, а за скалы.
— Что там? — Жак, чьи пальцы привычно легли на рукоять тесака, напрягся.
— Те, кого прислали не чтобы спасти меня, а чтобы «исправить» ошибку, — ответил Ричард.
Из-за поворота горной тропы, с той стороны, откуда они пришли, показался отряд. Это не были лесные твари. Это были люди в тяжелых стальных кирасах, поверх которых были накинуты белые котты с алыми крестами. Инквизиторы. Их было двенадцать — по числу апостолов, как любил говорить епископ, направивший их. Во главе отряда ехал человек с лицом, напоминающим сухую маску, чьи глаза, скрытые глубокими тенями капюшона, излучали не веру, а фанатичную, ледяную ненависть.

— Принц Ричард Аквитанский! — голос инквизитора разнесся по ущелью, усиленный каким-то акустическим приспособлением, скрытым под плащом. — Вы обвиняетесь в пособничестве силам Пустоши, в осквернении святых земель и в удержании артефактов, запрещенных Святым Престолом! Сдавайтесь, и мы даруем вашей душе милосердие очищающего огня.
Ричард вышел из-за скалы. Он стоял один, на узкой тропе, перед лицом дюжины закованных в сталь фанатиков. Его спутники, притаившиеся в тенях, видели, как принц медленно поднимает руки.
— Очищающий огонь? — Ричард рассмеялся, и этот смех, лишенный привычного принцевского высокомерия, прозвучал как лязг металла о камень. — Вы прислали людей с холодным железом, чтобы остановить то, что стало сильнее самой смерти? Вы, господа, очень плохо информированы.

 Инквизитор сделал знак рукой, и его люди, выхватив тяжелые мечи, двинулись вперед, перекрывая единственный путь к отступлению.
— Его сила — в скверне, — прошипел инквизитор, сплевывая на камни. — Братья, бейте его освященным серебром. Не давайте ему использовать его ложь!
Ричард сделал вдох, и серебряные вены на его руках вспыхнули ярче, просвечивая сквозь кожу. Он почувствовал, как гора под его ногами откликается на его волю.
— Вы пришли за моей кровью, — сказал он, глядя прямо в глаза инквизитору. — Что ж, я покажу вам, что бывает, когда королевская кровь смешивается с силой, которую вы даже не можете назвать.
Инквизиторы бросились в атаку клином. Сталь их мечей, покрытых гравюрами с молитвами, вспыхивала на скупом горном солнце. Они двигались слаженно, как единый механизм, натренированный на подавление любого сопротивления.

 Ричард не отступил ни на шаг. Он даже не выхватил меч до последней секунды.
Когда первый инквизитор занес клинок для сокрушительного удара, принц просто шагнул навстречу. Он не уклонился. Вместо этого он вытянул руку, и в воздухе между его ладонью и мечом противника возникло мерцающее марево — тонкая, почти прозрачная стена из застывшей воли. Меч инквизитора с визгом отскочил, а сам воин, ошеломленный силой отдачи, отлетел назад, врезавшись в своих же товарищей.
— Вы называете это скверной? — голос Ричарда, усиленный эхом гор, заставил инквизиторов замереть. — Это — ответ земли тем, кто привык судить во имя небес, но забыл о том, что происходит под их ногами.

 Принц рывком выхватил меч из ножен. Клинок, который он подобрал в руинах, отозвался гулом. Ричард ударил плашмя по ближайшей скале, и от этого удара по ущелью прошла звуковая волна, сбившая инквизиторов с ног. Они повалились на камни, хватаясь за шлемы — их барабанные перепонки не выдерживали этого гула.
— Вставайте! — крикнул главарь инквизиторов, с трудом поднимаясь на колено. Он выхватил из-под плаща тяжелый фиал, наполненный ярко-синей жидкостью — «слёзами мученика», сильнейшим антимагическим составом, — и швырнул его в сторону Ричарда.
Флакон разбился у самых ног принца. Синий туман начал стремительно пожирать серебристое свечение, исходящее от Ричарда. Принц почувствовал резкую боль: его вены, казалось, начали плавиться. Состав инквизиторов работал — он был создан именно для того, чтобы «отключать» магию, превращая одаренных в обычных смертных.
Ричард опустился на одно колено, его дыхание стало тяжелым, с хрипом.

 Инквизиторы, видя его слабость, воспряли духом. Они окружили его, подняв мечи для решающего удара.
— Конец твоей лжи, отступник, — прошипел главарь, подходя вплотную. — Твоя кровь не спасет тебя от суда.
Ричард медленно поднял голову. Свечение в его венах погасло, но в глазах — в самих его зрачках — застыл холод, который был старше любого святого и любого инквизитора. Он не нуждался в магии, чтобы остановить их. Он был принцем, обученным фехтованию лучшими мастерами Европы, и этот навык, закаленный в боях с монстрами, был теперь смертоноснее любого заклинания.
— Вы думали, что моя сила — это только магия? — Ричард вскочил с невероятной скоростью.

 Он двигался как живое воплощение стали. Его меч описывал круги, каждый из которых заканчивался коротким, выверенным ударом. Он не убивал их — он с ювелирной точностью выбивал оружие из рук, ломал нагрудники, отсекал пряжки. Это был танец разрушения. За считанные секунды он обезоружил пятерых, оставив их стоять в изумлении, с пустыми руками и сломанными ножнами.
Ричард остановился в футе от главаря. Его меч был приставлен к горлу инквизитора. В этой тишине гор было слышно только тяжелое дыхание фанатиков.
— Вы пришли очистить этот мир от тьмы? — Ричард понизил голос до леденящего шепота. — Посмотрите на меня. Я — тот, кто держит эту тьму на поводке. Если вы хотите «очистить» меня — присылайте тех, кто умеет сражаться, а не тех, кто умеет только читать псалмы над трупами.
Ричард резко оттолкнул инквизитора и воткнул свой меч в землю между ними.
— Уходите. И скажите своему епископу: если я увижу еще хотя бы одного вашего брата на своем пути, следующая встреча будет не в горах. Я приду в ваш собор и покажу вам, что такое настоящий суд.
Инквизиторы, деморализованные, с разбитыми доспехами и сломленным духом, медленно попятились. Они знали, что только что стояли на грани смерти, и этот человек — это «чудовище» — даровал им жизнь не из милосердия, а из презрения.

 Когда они скрылись за перевалом, Ричард пошатнулся. Его вены снова вспыхнули серебром, но теперь гораздо слабее, болезненнее.
— Ваше Высочество! — Жак выбежал из-за скал, бледный как полотно. — Вы их отпустили! Они вернутся с армией!
— Пусть возвращаются, — выдохнул Ричард, оседая на камни. — Но это будет позже. Сейчас… Гийом, мне нужно, чтобы ты помог мне удержать это внутри. Я чувствую, что горы… они не просто камни. Они живые. И они начинают просыпаться.

 Ричард прислонился спиной к отвесной скале, чувствуя, как гранит вибрирует под лопатками. То, что он чувствовал, не было простой дрожью земли от камнепадов. Это был ритм — медленный, тяжелый, уходящий глубоко в недра планеты. Горы дышали. И с каждым вдохом принца серебряное свечение в его венах становилось все беспокойнее, словно пытаясь синхронизироваться с пульсом самой твердыни.
— Они не просыпаются, — прохрипел Ричард, глядя на свои ладони, которые начали покрываться тонкой сетью искрящихся трещин, похожих на прожилки слюды. — Они меня узнают.

 Гийом, дрожащими руками разматывая свои сумки, чтобы достать мешочек с целебными травами, замер. Его глаза расширились от ужаса.
— Принц, это безумие. Легенды говорят, что горные хребты — это кости древних титанов, которые держали мир до того, как люди начали возводить алтари. Если ты «синхронизируешься» с ними, ты перестанешь быть Ричардом Аквитанским. Ты станешь частью этого ландшафта. Ты застынешь здесь, превратившись в памятник самому себе.
— У меня нет выбора, Гийом, — Ричард закрыл глаза, и перед его внутренним взором развернулась карта мира: не плоский пергамент барона, а живая, объемная структура, где каждая гора была точкой связи, каждый исток реки — артерией. — Инквизиторы перекрыли путь вперед. Если мы пойдем вниз, в долины, нас встретит целая армия. Если останемся здесь, нас задавит холодом. Остается только идти сквозь «кости».

 Он поднял руку, и на его пальцах, там, где еще недавно было кольцо, теперь пульсировал чистый свет. Он коснулся скалы, и камень под его пальцами стал податливым, как сырая глина. В стене, прямо перед ними, начала медленно формироваться арка — проход в толще скалы, ведущий куда-то вглубь горы.
— Жак, Пьер, Томас, — голос Ричарда стал неестественно спокойным, лишенным человеческих эмоций. — Берите лошадей, ведите их в разлом. Мы пойдем через сердце хребта.

— Ваше Высочество, — Пьер подошел ближе, глядя на проход с суеверным страхом. — Там же темно, как в могиле. Мы сгинем там раньше, чем увидим свет с другой стороны.
— Там светлее, чем вы думаете, — Ричард указал на своды арки. Изнутри туннеля начал исходить мягкий, холодный блеск. Это не были факелы. Это была сама порода, начавшая светиться в присутствии принца.