Прозрачная вода

Ингу перевели в палату. Сначала у неё была одна соседка, потом подселили ещё одну. Обеим приносили детей на кормление.

Инга удивлялась сама себе. Тому, что не завидует им, не чувствует боли потери. Все её мысли и внимание были направлены на то, чтобы скорее восстановиться, чтобы её поскорее выписали домой. Она очень хотела домой. Очень хотела обнять мужа. Ещё больше хотела обнять, понюхать, зацеловать дочку.

Её мир сузился до телефонных разговоров с мужем и мыслях о будущем – надо делать всё, что говорят врачи, чтобы побыстрее восстановиться.

Инга искренне ничего не чувствовала, когда видела и слышала вокруг себя новорожденных детей. Как только взгляд падал на запеленованный комочек, который принесли не ей, её мысли тут же улетали в сторону дома. Она вспоминала большие красивые глаза дочки, её ручки и ножки, светлые волосики, пузико, улыбку, гуление. Она всем телом ощущала, как берет её на ручки, обнимает, гладит по спинке, целует в голову, вдыхая запах волос, целует её малюсенькие розовые ладошки.

Соседки и медики задавали вопросы как она, всё ли в порядке, как она выдерживает боль от вида мамочек с детьми. А Инга прислушивалась к себе и искренне отвечала, что единственное, что она сейчас хочет это восстановиться и уехать домой к дочке и мужу. Она говорила, а вниманием уже была с мужем. Уже чувствовала, как он стискивает её в объятиях. Олег такой теплый, большой, родной.  Ей казалось, что когда он её обнимет, то они оба поплачут и пожалеют друг друга. Она смотрела на женщин с новорожденными на руках и слышала свой внутренний шёпот: моих тут нет, все мои - дома, надо только быстрее выздороветь и я буду с ними.

Однажды Ингу навестил хирург. Алексей Борисович задал вопросы о физическом состоянии, похвалил за аппетит. Инга сказала, что есть не хочется, но она настроена побыстрее вернуться домой, поэтому, без аппетита, но кушает.

«Молодец, - сказал медик, - но всему своё время».

Инга задала вопросы про то, что привело к трагедии. Могли ли её действия предотвратить смерть сына. Алексей Борисович ответил однозначно, что у малыша не было ни одного шанса, что речь шла только о её жизни: «Мы сделали всё возможное и от нас уже ничего не зависело.  Мы думали, что ты умрёшь. У тебя сильное сердце. Твой организм боролся за жизнь и победил».

«Как ты себя чувствуешь морально? – тихо спросил врач. – Плачешь по ночам?»
«Нет, я не плакала почти, – ответила Инга. – Только в те дни, когда у Милы был день рождения. Ей исполнился годик. А я тут. И ещё я плакала до и после похорон, после разговоров с мужем. Я чувствовала, как ему тяжело и больно».

«У нас есть психолог в роддоме. Женщина. Хочешь с ней поговорить?» – в голосе Алексея Борисовича слышалась тревога. 

«Да, давайте, - ответила Инга. – Я поговорю с ней».

Инга рассказала мужу о предложении хирурга поговорить с психологом. Муж недоверчиво уточнил «для чего?».

Инга выпалила то, что ей показалось во время разговора с хирургом: «Знаешь, Олег, мне кажется, что окружающие думают, что я рехнулась, потому что я почти не плачу, не бьюсь в истерике, ничего не предпринимаю отчаянного, что должна делать женщина, потерявшая ребёнка».

Повисла тишина.

«Ну делай как знаешь», - произнес муж.