Восхождение. Том 4. Часть 9

- Уходи прочь! - Наконец, отвечал князь после продолжительной тишины. - Ты получишь все распоряжения, когда придёт время. А до тех пор - не смей меня отвлекать!
Думар опешил. Мольба в его глазах, подобная той, что видна во взгляде ребёнка, желающего получить игрушку, сменилась непониманием и обидой. Капитан стоял на месте несколько мгновений, пытаясь выстоять под тяжёлым взглядом отца.
Однако, всякий ребёнок, какие бы стремления им не руководили, сдаётся под суровостью своего родителя. Вот и Думар, в гневе и горечи сжав губы, резко развернулся на месте и быстрым шагом направился к двери. Не одарив отца взглядом или прощальным словом, наследник княжеского трона захлопнул за собой массивную дверь, уводя хруст деревянного паркета дальше по коридору.
Князь Домур, не сменивший позы с тех самых пор, как в кабинет вошёл Думар, а также командир Сефенахт проводили вспыльчивого юношу спокойными взглядами.
- Прошу прощения, - вздохнул правитель Наргилоса, - нас перебили. Так, что Вы думаете?
Ваулириец медленно повернулся обратно к столу князя, после чего басистым голосом отвечал своему нанимателю:
- Вы правы: командиру княжеских войск лучше оставаться в столице. Я возглавлю войско и отправлюсь в Умрат. Полагаю, мне удаться задержать предателей до прибытия подкрепления. Однако, мне потребуются Ваши подчинённые, князь Домур.
- Значит, тебе не удалось привлечь своих кровников к нашему делу? - Медленно проводя указательными пальцами обеих рук вдоль нос, осведомился Домур.
- Фортсийские бухты подвергшись нападениям глубоководных тварей - каждый воин сейчас защищает уделы своего рода. И кроме того, - ваулириец сделал шаг вперёд, - мало, кто желает участвовать во внутренних распрях Вундрата. Никто не желает принимать решения, на чьей стороне выступать. Потому мои сорочки решили придерживаться нейтралитета.
- Ясно, - скорбно произнёс правитель Наргилоса. - Что же, ты слышал нашу стратегию, ты знаешь, какими ресурсами мы располагаем и какими ресурсами располагают наши враги. Что ты намерен делать?
- У меня есть план, но он потребует от Вас вложений, - кивнул головой громадный воин. - Умелые и опытные воины должны откинуть Духарт и подавить восстания в южном и восточных уделах. Умрат же полагается на осадные орудия, а после марша столичных воинов, их войско значительно уменьшится. Потому, для выполнения задания, мне потребуются молодые воины - менее опытное, но более быстрые, резвые, готовые на риск и стремящиеся получить славу защитника Наргилоса.
- Вот как, - протянул Домур, мрачно улыбнувшись. - Ты принял это решение, познакомившись с моим сыном?
- Да, - не став скрывать правду, подтвердил Сефенахт. - Командир княжеских войск, хотя и желает отравится в поход с молодняком, всё же должен защищать столицу с более умелыми подчинёнными. Молодняк не сможет отбить атаку в случае, если мятежницам нападут на Вашу столицу. Однако они способны с большей отдачей вести партизанскую войну и диверсионные операции. Потому, полагаю, именно молодая кровь поможет мне выполнить Ваше распоряжение.
Князь Домур, прокряхтев, опустил голову вниз, набрав в лёгкие максимальный запас воздуха. Думар, будь проклят это стервец, подал Сефенахту идею, которую сам правитель Наргилоса желал подавить. Юные воины, будущее княжества, его защита и опара - если лишится молодняка сейчас, всё княжество будут населять старики и те немногие выжившие, травмированные, что лишаться здравомыслия во время кровопролитных битв. Если позволить наследникам княжествам гибнут и сходить с ума, Наргилос будет ждать суровое будущее.
Впрочем, Сефенахт был умелым и опытным воином, полководцем, который не станет напрасно рисковать жизнями своими подчинённых. В этом Домур успел убедиться на личном опыте - шестнадцать лет назад, когда ваулириец служил под его началом.
Возможно, князь Домур драматизировал и излишне волновался на счёт своих юных подчинённых. Под управлением Сефенахта, они могли обучится, протий суровую, но настоящую школу военного дела, при этом понеся минимальные потери. Вероятно, ваулириец был прав - через пару месяцев, когда столичные земли вышлют войска на подмогу, Умрат не сможет расправляться с защитниками Наргилоса также умело, как это было раньше.
Перед Домуром стоял не лёгкий выбор. Как князь, правитель и защитник Наргилоса, он должен был делать то, что послужит благом для его подчинённых и земель. Но в то же время он был отцом, чей сын, наследник, также последует на войну, где его будут поджидать множество рисков для жизни и опасностей.
Князь Домур поднял голову. Сефенахт стоял неподвижно, смотря на правителя холодным взглядом. Правитель Наргилоса, хотя он и знал о сложном характере ваулирийца, был уверен, что тот не позволит наследнику Наргилоса пасть в битве. Домур был уверен, что Сефенахт, хотя и требовал многого от своих подчинённых, всё же не желал бросать их на убой. А потому, приняв во внимание множество нюансов, руководствуясь положением политических дел, а также следуя необходимости защиты Наргилоса и его жителей, Домур принял непростое, но, как он считал, верное решение, которое может Наргмлосу и столичным землям выстоять, которое позволит подавить предателей и вернуть королевству Вундрат былое мирное и процветающее время.

Глава 5

Приближалась середина месяца Первых снегов. Лагерь разбойников под предводительством Гунреда покинул прошлую стоянку после дерзкого нападения на форт войск Наргилоса. За последние шесть недель разбойники привлекли к себе слишком много внимания, в результате чего сотне подчинённым Гунреда пришлось расстаться с жизнями. К счастью, две сотни воинов Духарта с лихвой компенсировали потери разбойничьей группировки.
Командир Ягонрута, хотя и имела среди присутствующих высшее воинское звание, всё же прислуживала Гунреду и его приближённым. Воительница, кажется, была не против такого расклада: Гунред был толковым полководцем и неплохим стратегом, у него всегда был чёткий план и ему не были безразличны жизни своих подчинённых. Впервые за долгое время Ягонрута могла вздохнуть с облегчением: былые обязательства и переживания за правильность своих решений перестали её беспокоить. Теперь ответственность за будущее отряда целиком и полностью лежало на плечах Гунреда. Она, как и большую часть жизни до начала гражданской войны, выступала исполнительницей чужих приказов. А потому, уверенная в своих силах и навыках, Ягонрута не переживала о результатах своих действий. Если ей, как прочим воинам, было суждено погибнуть - это будет не её виной.
Впрочем, подчинённые из Духарта продолжали терроризировать своего командира: все вопросы и уточнения задавались ей, каждое решение разбойников обговаривалось с ней, каждое действие должно было получить её благословение. Воины из Духарта, что не удивительно, не желали подчиняться разбойникам и выполнять их распоряжения. Однако, стоило им увидеть безразличие в глазах и холодность во взгляде, воины оставляли воительницу в покое, смотря на неё разочарованными взглядами, перешёптываясь и обсуждая предательство Ягонруты.
Вероятно, разбойников и воительницу должны были заволновать подобные настроения в рядах двух сотен воинов. Однако сейчас они находились в Наргилосе, в окружении врагов; у них не было достаточно ресурсов и припасов, чтобы вернуться в Духарт; среди них не было волевых лидеров, которые могли повести всех товарищей за собой. Предательства и непослушания можно было не бояться: подчинённые Ягонруты не имели альтернатив, кроме как прислуживать новым вынужденным союзникам, нанося удары по войскам Наргилоса, и надеяться, что князь и верные их общему делу командиры скоро вторгнутся в земли узурпатора и присоединят к себе выживших товарищей, которым не повезло служить под началом ведомой и апатичной Ягонруты.
Раздражения воинов подстёгивали крайне тяжёлые условия выживания. Наступившие холода, нехватка еды, болезни, постоянные передвижения, которые часто растягивались на целые дни. Лагерь разбойников не мог долго оставаться на одном месте, перемещаясь с места на места, дабы не быть обнаруженными войсками Наргилоса. Еду и прочие припасы приходилось воровать под покровом ночи - из поселений и деревушек, которые охранялись малым числом стражников. За неимением весомых финансов, торговали они редко, лишь в случае крайней необходимости. Да и то удавалось выкупать столько, что еле удавалось прокармливать лагерь - каждому доставалась одна небольшая порция рагу, кусок жёсткого сыра и несколько глотков воды. Охотится во время морозов - весьма сложно. Потому обитателям лагеря приходилось сильно ограничивать себе в приёмах пищи, лекарственных припарок и отдыхе.
В отличии от воинов Духарта, разбойники за долгие годы борьбы и преступного образа жизни привыкли к таким условиям выживания. Они были суровыми, молчаливыми, собранными, крайне эффективными - когда Ягонрута и её подчинённые, полночи шедшие в лагерь разбойников после освобождения, увидела своих новых товарищей, её удивлению не было придела. Подчинённые Гунреда не были похожи на прочих разбойников - они больше напоминали партизанский отряд, обученных воинов, которые беспрекословно выполняли приказы и почти не нарушали дисциплины. Четкий распорядок дня, караулы, тренировки, быстрые переброски войск - кем бы не был скрытный Гунред, он явно был хорошо обучен воинскому делу, что отражалось на эффективности его подчинённых и результативности из диверсионных операций.
За шесть недель, проведённых в лагере разбойников, воины Духарта успели поучаствовать в одной операции - захват и разграбление форта Наргилоса. Тридцать воинов, несколько телег с припасами - на задании погибли две дюжины разбойников, однако в конце концов диверсионным войскам удалось достигнуть цели. Еды, целебных мазей и припарок лагерю хватит на ближайший месяц, при условии, что к ним будут относится бережно.
Большую часть времени диверсионное войско Гунреда занимались переброской войск, грабежом селений, а также переговорами с представителями различных мелких бандитских групп и других разбойничьих объединений. Главарь лагеря делился с ними стратегической информацией, получал известия о передвижениях стражников Наргилоса, а кроме того - Гунред пытался привлечь как можно больше новых рекрутов в свои войска. На это предложение откликались немногие: воришки, одинокие разбойники и дезертиры, какие находись в захудалых тавернах мелких деревень.   
Итак, прошла середина месяца Первых снегов. Лагерь разбойников Гунреда встал за холмами, далеко на юге Наргилоса. Сотни жилых палаток, шатры с припасами и обмундированием, импровизированное поле, где тренировались воины - на этом месте разбойники планировали задержаться, так как дилижансы с провизией для войск Наргилоса, сражавшихся в Духарте, пройдут лишь через дне недели.
Командир Ягонрута, успешная провести несколько спаррингов, в результате которых она выходила победителем, решила провести время подальше от лязга оружия и приказов. Присев на мелкий табурет в той части лагеря, которою отвели для воинов из Духарта, воительница завернулась в шкуру баранида, достала трубку, мешочек с листьями рунки и принялась раскуривать.
- Командир, - послышался мужской голос, приближавшийся со стороны полевой кухни лагеря. - Отдыхаете?
К Ягонруте подходил Нерен - главенствующий над каменщиками из Наргилоса, которых дивизия Ягонруты захватила в плен при наступлении на земли Наргилоса. Нерену и части его людей удалось пережить побег из плена войск Наргилоса, однако половина его подчинённых всё же нашла свою смерть под мечами и стрелами воинов узурпатора, пытавшихся остановить пленников.
- Можете больше не обращаться ко мне, как к командиру, - спокойно отвечала воительница.
- Можно обращаться к Вам по имени? - Легко улыбнувшись, поинтересовался Нерен.
Ягонрута посмотрела на каменщика, задержав на нём взгляд. Несмотря на все трудности, что выпали на долю Нерена, он, к удивлению воительницы, сохранял оптимизм. Даже в таких условиях, потеряв половину своих товарищей, став врагом для собственного княжества и находясь уже в третьем плену.
- Конечно, - слегка кивнула Ягонрута, невольно улыбнувшись каменщику. - А что же Вы, Нерен: Гунред нашёл Вам занятия по Вашей специальности?
- Давайте на ты, - предложил мужчина, также достав из кармана трубку.
Ягонрута протянула ему собственный мешочек с листьями рунки, который Нерен благодарно принял.
- В таком лагере каменные постройки не нужны, - продолжал каменщик, забивая трубку. - Мы с друзьями стали лесорубами! Так себе повышение, зато теперь гуляю на природе.
- Конечно: чем же ещё заниматься умелому каменщику, если не вырубкой леса, - усмехнулась воительница, выдыхая горькие столбы дыма.
Нерен также усмехнулся, ненадолго задержав паузу в разговоре. Наконец, через несколько мгновений, каменщик вновь заговорил:
- Не хотел прерывать Ваш… Твой отдых, но Гунред хотел с тобой поговорить, - кажется, Нерен слегка стеснялся говорить с бывшим командиром на «ты». - Он просил передать тебе, что ожидает тебя в своём шатре.
Ягонрута тяжело вздохнула, закрыв единственный глаз.
- А я-то надеялась, что советы меня больше не касаются, - воительница поднялась с табурета, стянула с себя шкуру баранида и передала её Нерену. - Будь добр - занеси её в мою палатку.
- Разумеется, - кивнул каменщик. - И если вдруг понадобятся брёвна, обращайся! В лесу я теперь работаю также часто, как попадаю в плен.
Ягонрута, направившись к шатру Гунреда, усмехнулась. Казалось, впервые за долгое время она почувствовала себя спокойно, не обременённая думами о судьбе своих подчинённых и верности решения назначить её командиром. Но теперь, когда Гунред вызвал её на совет, риск возвращения апатии и страхов повысился. Воительница прекрасно понимала, что навыки и мастерство обязывали её брать ответственность за других - юных и неопытных, которым лишь предстояло прожить долгую жизнь. Однако сама она уже долгое время искала подходящий повод, чтобы сбросить с себя все оковы и, поддавшись эгоистичному желанию спокойствия, вновь стать обычным воином. Для неё было куда проще доверить свою судьбу чужой воле, нежели убеждать себя быть вправе распоряжаться жизнями других.