Истинное Я...

Очнувшись от летаргического сна, она долго приходила в себя.
Не было понимания, что находится вокруг нее. Нет. Не так. Она просто не осознавала, что у нее есть тело, есть сознание, есть личность.
В том месте, где у всех людей находится голова, у нее была плотная, обволакивающая пустота.

С того шторма, унесшего жизни половины человечества, прошло уже несколько лет. Пять лет, если быть точным. Пять лет в небытии. Удивительно, что, потеряв привычные технологии, мир умудрился сохранить ей жизнь. У нее не осталось никого. Но ей от этого не будет больно, ведь долгий сон стёр ее воспоминания. Не осталось ничего до. Не было представления и о том, что будет после. Только всепоглощающая пустота.

Она огляделась. В пространстве ее пробуждения было тихо. Сумрачно и чертовски тихо. В нос ударил резкий запах. Мысли хаотично растекались по просыпающимся ментальным каналам. Идентификация запаха завершена — сырость. Тишина и сырость. Кусочки окружающего пазла начали рисовать новую картину мира. Но ее глаза предательски сомкнулись, утащив ее в темные коридоры забытья. Сознание отказывалось находиться в этом чуждом ей пазле.

Дверь истошно скрипнула, и холодный воздух проник в отсыревшее, не имеющее доступа к солнцу помещение. В комнату вошла женщина лет пятидесяти. Волосы ее были небрежно собраны в пучок. Сальная рубаха и грязноватые брюки, заправленные в высокие сапоги. Она пахла потом тяжелой работы. Но от нее все еще веяло чем-то приятным — человечностью.

— Доброе утро, — сказала 50-летняя женщина, увидев, что глаза проснувшейся открыты. — С возвращением.

Проснувшаяся не была уверена, что то, что называлось ее телом, способно издавать звуки. Но вместо «доброго» вырвалось некое подобие мычания... Ей предстояло несколько дней реабилитации в этом новом и непонятном для нее мире...

Прошел месяц. Личность, как и ее память, были стерты с лица Земли штормом. В тот роковой день она умерла, чтобы родиться заново.
В мире осталось несколько сотен тысяч человек, как предполагали ее соседи по новому миру. Но те, кто выжил, не отличались особыми душевными качествами, скорее наоборот, они были больше похожи на животных. Но если животные убивали ради выживания, то эти люди разрешили себе убийства ради убийств.

Это основной закон, который ей озвучила ее «человечная мама», подарившая ей шанс на жизнь, хоть и не такую, о которой вообще кто-то может мечтать. Ее звали Розель. Она была неподалеку в тот роковой день, когда на Землю обрушился шторм тысячелетия. Природа, казалось, сносила матрицу этого мира под чистую. Вероятно, ей хотелось переписать рождение Земли заново, очистить ее от людской ненависти и глупости. Но что-то пошло не так. Ненависть и глупость цеплялись за кусочки уцелевших зданий, за стволы не потерявших свою мощь деревьев. Цеплялись, чтобы глубже пустить корни в и без того уставшую Землю.

Лицензия. Именно так звучал единственный закон выживших. Если тебе уже исполнилось 20 лет, они приходили к тебе с договором в руках. Бумаги не осталось. Договором служила береста. Пером был нож. А твой кровавый отпечаток должен был подкрепить договор силой...Проведя пять лет во сне, она как раз очнулась к своему двадцатилетию.

Был холодный вечер. И в дверь ее нового дома, которым служил сохранившийся подвал разрушенного здания, постучали. Сердце сжалось в предвкушении неприятной беседы. Не открывать было нельзя. Ослушаться — нельзя. Промолчать или отказаться — нельзя.
Медленно она открыла им дверь. Трое спутников в тяжелых плащах с капюшонами, надвинутыми на лица так, что не было понятно, кто перед ней: настоящие люди или призраки. У одного в руках был берестяной сверток. В руках второго сиял нож. Третий сделал шаг вперед.

— Твой ответ?

Холод с улицы проник в ее душу. У нее было два варианта: всего лишь назвать цифру от нуля до пятидесяти либо воспользоваться «безлимитным тарифом». Но у последнего был очевидный минус: после подписания договора у тебя будет только 15 лет, затем на тебя откроется охота. Зато безлимит. Абсолютно узаконенный. Ты законно забираешь жизни, не имея никаких последствий, кроме лимита своих собственных лет. Хотя ни тот, ни другой вариант не гарантировал, что с лицензией на руках ты доживешь хотя бы до завтрашнего утра. Один-единственный закон, введенный ненавистью и глупостью, не оставлял Земле шанса.

То, что, казалось бы, уцелело, должно было стать светлым, всеобъемлющим, исполненным благодарности и любви. Должно было расцвести и заблагоухать новыми витками жизни. Должно было исцелить Землю, дав ей надежду на вечное и нерушимое. Но ненависть и глупость оказались проворнее...

— Ноль, — вырвалось из ее горла.

Слёзы градом хлынули на ее грудь, когда третий странник резко схватил ее руку. Второй полоснул ножом по ее большому пальцу и приложил пылающую болезненным огнем плоть к уже расправленному листу бересты. Кровавая печать растекалась по лицензионному договору. Второй взмахнул ножом еще раз, она зажмурила глаза в ожидании новой волны боли. Но взмах коснулся берестяного свертка, на котором отчетливо появилась цифра — ноль.

Ее рука повисла безжизненной плетью, когда странник выпустил ее запястье из своих оков. Трое путников в унисон развернулись и вышли из ее жилища. Только полы их безжизненно черных плащей сверкнули безысходностью в вечернем холоде.

Она, наверно, так и осталась бы стоять, глядя куда-то в сумрак...
Но мозг отчаянно подавал сигнал боли. Палец неистово выжигало. Казалось, он увеличился вдвое. Быстро найдя бутылку виски — драгоценный антисептик, который уцелел от прежних хозяев, — она обработала пульсирующую рану и перевязала клочком своей рубахи.

Ноль. Не пять. Не двадцать... не безлимит...
Ноль — именно столько жизней она была готова забрать, несмотря на весь ненавистный и глупый хаос, ворвавшийся в ее летаргический сон.
Да, ее личность, ее воспоминания стерты штормом. Но истинное «я», истинную сущность души никому не под силу стереть. И пусть лицензированные придут за ней в любую секунду, ей не будет больше страшно. Она уйдет с чистой душой из этого ненавистного и глупого мирка, который и так скоро исчезнет, либо истребив себя сам своей законной лицензией, либо Земля отправит новый шторм разгуляться. Да так, чтоб уж наверняка. Чтоб дочиста. Чтоб Земля вздохнула с облегчением и взяла отпуск, эдак на несколько тысячелетий...

— Лучше в одиночестве, чем с кем попало, — тяжело вздохнула Земля, глядя на ее забинтованный, пропитанный виски палец...

20.07.2026