Рождение. приход в этот мир. глава 6

         Летние дни для детей табора протекали в труде и безмятежности. У Баха и Поля, а также у всех их малолетних «сородичей», были обязанности, требующие обязательного исполнения: добыча продуктов. Кто-то  воровал, а кто-то пытался разжалобить жителей городка или прилегающих селений, придумывая «жалостливую историю своей сиротской жизни»  в надежде заполучить желаемое, взрослые- гадали и пробовали перепродать вещи купленные в других местах, через которые проезжал табор. В этом деле преуспел Бах, его неутомимый ум придумывал истории с ходу одна жалостливее другой и  предназначались они конкретным людям. Бах чувствовал какой историей кого можно  разжалобить и его болтливый язык озвучивал такие невероятные истории, что Поль, его бессменный попутчик, испуганно закрывал глаза и втягивал шею в плечи, опасаясь тумаков и подзатыльников от «собеседника» Баха.  Но тому все было нипочем, он мог и слезу пустить, и показать старый шрам от раны,  полученной при неудачных прыжках в реку, которая оказалась как назло мелкой и он поранился о камни дна, а для собеседника Баха - результат избиения отцом, когда он не принес продуктов домой. На удивление все его истории «работали» и они ни разу не приходили домой без добычи.  Жалостливые и великодушные простые люди жили в глубинке. Но однажды фортуна сыграла с ними злую шутку: как обычно парочка вышла на «промысел» с утра, Поль нес на плече пустой мешок, Бах шел впереди и сочинял вслух очередную байку.  Они подошли к небольшому селу, раньше они заходили в него с другой стороны, сейчас, чтобы не сталкиваться со старыми знакомыми, решили зайти с другого края. Крайний домик казался неухоженным, с разрушенной трубой на крыше, прошли дальше. Через два дома стоял небольшой, беленый, ухоженный дом, Бах решительно свернул к калитке дома, Поль, как обычно, за ним. На стук вышел невысокий, плотного телосложения мужчина, окинул их взглядом и вопросительно посмотрел на Баха, безошибочно определив старшего, рукой пригласил во двор. Тот, мгновенно преобразившись, завел байку, что сочинил только- что. Сзади стукнула калитка, кто-то вошел во двор и остановился за спинами мальчишек. Когда Бах пустил слезу и начал красочно описывать как отец избивает его и брата , если они не принесут продуктов, две больших мужских ладони больно сдавили уши обоих просителей и за уши развернули их назад . Перед ними стоял здоровенный мужик и внимательно рассматривал обоих, затем рассмеялся:
-Колян, эти двое не так давно поведали мне душераздирающую историю о том, что мать дубасит их всем что придется- сковородой по голове, лопатой по ногам, если они не принесут продуктов. Я, сознаюсь, пустил слезу и щедро их одарил, а теперь я слышу другую историю, но вместо слез теперь я понимаю, что меня одурачили тогда и пытаются обдурить еще раз.
          Он за уши подвел детей к калитке, пинком открыл ее и вытолкал их прочь, калитка захлопнулась. Минуту полежав на земле, неудачные просители поднялись, отряхнулись и поплелись к окраине села. Но не прошли они и десяти шагов как их окликнул женский голос:
-Стойте, вернитесь!- к ним спешила невысокая хрупкая женщина.
          Она подошла к ним  и протянула два больших ломтя хлеба и два яйца:
- Поешьте, приходите завтра ближе к полудню, я вам соберу продуктов. Много не смогу, но сколько-нибудь дам.
          Сказала и поспешила обратно к дому. Ребята прошли крайний дом, завернули за него, опустились на траву.
-Невезуха, - недовольно сказал Бах
-Но нам же дали хлеб и яйца- с набитым ртом проговорил Поль.
-Домой мы ничего не несем. А какой принцип в таборе? Будь сам голоден, а в табор принеси. Сегодня мы вернемся с пустыми руками, но сытые. Непорядок.
           Они не хотели идти сразу в табор: было и стыдно, и паршиво на душе, что так сложилось. Ребята искупались в реке и лежали на берегу пока солнце не начало свой путь к закату. При подходе к стоянке табора они услышали шум, громкие разговоры и музыку, кто-то играл на каком-то инструменте. У Поля задрожали руки, сердце застучало и развернулось во  всю грудную клетку, участилось дыхание и мало соображая, что он делает,  бегом побежал к табору. Бах бежал рядом и кричал:
- Графо приехал!
         Но Поль не слышал ничего, его звала музыка. Он слышал слова музыки, она радовалась, что он услышал ее, потом она заплакала будто вспомнила что-то печальное, а потом опять запела широко, радостно и вдруг стихла. Поль обмер: он не успел, она не дождалась его, но прошло мгновение и музыка опять взвилась к небу и рассыпалась на мелкие осколки, частички и они полетели к нему. Мальчик бежал и не замечал, что по его щекам катятся слезы, он встретил то, что, оказывается, так долго искал,  он не знал как назвать то, что он услышал, но это его, родное, дорогое сердцу и душе. Ребята влетели  на территорию табора: за большим столом собрались все знакомые им лица и несколько новых.  Рядом со столом стоял высокий статный цыган и играл на каком-то инструменте. Он щекой прижимал его к плечу  и водил по нему смычком. Вдруг откуда -то из глубин памяти, из ее потайных уголков    всплыло слово «скрипка». Он не мог вспомнить кто ему рассказывал о ней, но слышал он ее впервые.
-Скрипка!- воскликнул он громко.
          Цыган перестал играть  и опустил инструмент. Что-то в лице ребенка поразило его и он непроизвольно протянул ему скрипку. С благоговением Поль взял в руки инструмент, прижал к груди и затих. Он чувствовал  его хрупкость и одновременно прочность, чувствовал какая сила , какая музыка таятся в этом небольшом инструменте. У него опять по щекам полились слезы , слезы радости встречи с чем-то родным. Цыган подошел к нему и тихо привлек к себе:
- Тебе нравится скрипка?- спросил он негромко.
-Очень! - ответил Поль-Очень!- повторил он тоже негромко.
- Хочешь научиться играть?
-Очень!- порывисто ответил мальчик.
-Я останусь в вашем таборе надолго. Если хочешь, я научу тебя играть на ней?
- Очень хочу.
-Так и решим, а сейчас давай я еще поиграю для слушателей.- он взял из рук Поля инструмент, взлохматил его и без того взъерошенные волосы и отошел к столу. И опять скрипка пела, рассказывала ему о красоте мира, о прекрасных небе и земле, о прекрасном будущем . А затем она заплакала о чем -то забытом, Поль заплакал вместе с ней. Выражение его лица менялось в унисон с музыкой, радость сменялась печалью, печаль счастьем, а счастье захватывало все его хрупкое детское тело. Он жил музыкой. Цыган играл, но его взгляд неотрывно был устремлен на меняющееся лицо мальчика. В этом мальчике было что-то, что притягивало, взывало к осторожности и вызывало желание защитить его. Он чувствовал, что у ребенка  тонкая душа, требующая деликатного обращения.
           Графо- так звали цыгана, игравшего на скрипке, но все окружающие звали его Граф.
            Граф и Серго сидели за столом, курили, прихлебывая вино из кружек. Над табором нависла тишина, он погрузился в сон. Только небольшой ветерок шаловливо шелестел брошенной бумагой, поднимал сухие листья, ерошил волосы, сидевших за столом. Двое сидели молча, Граф выпустил струю дыма вверх и прервал молчание:
-Откуда у тебя этот малыш? Я раньше у тебя его не видел.
           Серго вздохнул, потер лоб и ответил:
-Дед внука решил отдать в табор, да еще денег приплатил, чтобы его надежно упрятали. Что там случилось не знаю, единственно он сказал, что отец мальчика генерал умер, а матери он теперь не нужен. Ей надо выходить опять замуж, а ребенок-помеха. Это одна сторона дела, что думает мать по этому поводу не знаю: мы сразу снялись с места и уехали.  Нас никто не догонял, не спрашивал. А мальчик хороший, добрый, серьезный, ответственный.
-Да, я это тоже заметил. Но ты видел как он чувствует музыку? Это не просто интерес, это настоящая страсть, он проживает каждый аккорд, звук, эмоцию. Это талант.
-Да, Лала по руке прочла, что это великий музыкант. Но как цыгану выбиться в музыканты, тем более в  великие?
-Ну, ты же знаешь, если это судьба, то она все равно сбудется, все разложится по полочкам, придут встречи, учителя, Я думаю так.
-Я понимаю, что ты имеешь в виду, но Поль - не ты. Твой отец был самым богатым бароном , наверное, за всю историю романи. Упокой, Господи ,его душу. Он мог договориться с любым человеком на любые темы, не взирая на его пост и национальность. Он не кичился своим богатством и его уважали и оседлый, и бродячий люд. Поэтому, я думаю, ему без труда удалось устроить талантливого сына в престижную  скрипичную школу в Кремоне.
- Да, согласен, у меня был действительно  гениальный батюшка. Благодарю тебя за твои слова о нем.- Граф на мгновение задумался , а потом произнес, - я думаю, что смогу помочь Полю. В Италию мы прибудем не раньше  чем через полтора- два года, за это время мальчик научится прилично играть и мне не стыдно будет представить его скрипичным светилам.
     Серго неопределенно пожал плечами, что означало -делай как знаешь.
      Два года, что они были в пути, для Поля были наполнены учебой, не проходило дня чтобы он ни занимался с Графом игрой на скрипке, не забывал он и гитару. Гитара была для него как подружка, которая может и настроение поднять,и заставит в пляс пуститься, и запеть, чтобы выпустить накопленные эмоции. Скрипка была другой: это как редкий подарок, который внезапно появился , но в любой момент может бесследно исчезнуть. Это такой бесценный подарок, что Поль брал ее в руки с большим благоговением, как ценный приз, как редчайшее чудо и когда играл , то не чувствовал себя, он сливался с музыкой, ее нотами. Большое влияние на него производили места, через которые они проезжали. Казалось , он напитывался их энергетикой, их запахами и красотой. Во время перемещения он сидел на пороге кибитки , за спинами Лалы и Лачо, и перебирал струны гитары , которую он все-таки приобрел с помощью Серго.
               
                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ