Лиатрис Корали. Глава 31

Золото добра и зла.
Со стонами, осыпаясь угольками падали спелые колосья. Искрились светлячками, разбиваясь друг о друга. Алан напряг руки, скрипнул зубами. Кнут врезался в запястья. Капли пота сбежали со лба по переносице к губам. Соль слёз вгрызлась в кожу щёк.
Клоун носился колесом по полю. С визгом и хохотом, кувыркаясь, жонглируя, разбрасывая наполненные огнём шарики. Ядвижка, щурясь от солнца, сидела у костра. Это она создавала пузыри, выдувая их из воздуха, сосредоточенно наполняя их диким огнём.
Алан закрыл глаза от бессилия и выдохнул отчаянье рычанием. И тут поле застонало ещё громче.
- Уф, утомилась я. Эй, малыш, не желаешь помочь?- она сделала паузу. Никто не ответил,- Эй, как там тебя? Лалан?
Алан открыл глаза:
- Да хоть горшком назови, только в печку не сади.
- Что ж я, бабка Ёжка что ли?
Алан улыбнулся через силу, как можно ласковее:
- Красивая ты, чертовка!
- Так что, поможешь?- она оставила пузырь висеть над костром и с оханьем поднялась с земли и подошла к пленнику.
- Обещаю попытаться, если научишь.
Он не без удовольствия наблюдал её пышнотелые груди на уровне глаз, когда русалка освобождала запястья от сыромятной кожи.
- Благодарствую, Ядвижка,- он растёр болючие следы.
- Хей, ты что наделала?- закричал клоун, прытко подкатывая к костру и пытаясь дотянуться до Алана, но Ядвижка успела заслонить парня собой и протянула Хитко новые огненные пузыри.
- Не ухитяхай, Хитко! Лучше давай отпразднуем победу!- она показала клоуну глиняную фляжку.
- А ты как это?- удивился Хитко, отбросив подальше в поле пузыри и хлопая себя по карманам,- Вот же щипачка! Ух, шельма!
Он погрозил ей пальцем и ухватил воздух перед собой. Русалка со смехом подняла фляжку повыше. Клоун потешно подпрыгнул, но опять напрасно, Ядвижка спрятала вожделенную фляжку в декольте.

За этой дружеской вознёй они совсем упустили из виду Алана. А он тем временем подхватил пару пузырей, прыгающих над костром, ловко наполнил их огнём и бросил клоуну:
- Лови!
Хитко, только что совладавший с пронырливой русалкой и с жадностью пьющий из фляжки, от неожиданности вылил бухло на себя. Лопнувшие пузыри высвободили приличные факела, и клоун, не успев увернуться, заверещал, упал на землю и покатился по полю, в надежде сбить пламя. А на деле загораясь ещё сильнее.
Алан решил воспользоваться замешательством русалки и попытался поджечь и её. Но напрасно. Чешуя её наряда оказалась жаропрочной, лишь чуток опалились зелёные волосы, растрепав шикарную шевелюру.
- Парниша! Да ты обманщик!- Ядвижка набросилась на него с кулаками.
Алану ничего не оставалось, как отступать. Прямо в костёр. Язычки склонились к земле, превращаясь в лепестки диковинной ромашки.
- Ах нет! Огня! Дай мне ещё огня!- русалка молитвенно сложила ладони, собирая перед собой новое кострище.
Алан полюбовался на бутон, в центр которого попал и насмешливо посмотрел на Ядвижку. Он напряг силы, призывая облака. Лёгкий пух белыми перьями собрался над ним, становясь всё темнее, синея, багровея, затягивая фиолетовыми, яркими красками.
Ядвижка бросила попытки раздуть костёр, закашлявшись до слёз. Она насупила брови, глядя на Алана, а он показал ей язык и рассмеялся. Русалка выставила ему фигу и заметила его взгляд, смотрящий куда-то за её спину.
- Хитко!- закричала она и бросилась помогать приятелю. Вот в этом она преуспела больше. Пёстрая парча с кружевными вставками висела лохмотьями. Рыжие волосы покрылись пеплом, унылый рот и нелепый пунцовый нос выглядели гротескно и дико смешно. Клоун отплёвывался и махал руками в сторону Алана, потешно грозя кулаками и топая башмаками, просящими каши. Подошвы крошились, высвобождая полосатые чёрно-белые носки. В конце концов, он не выдержал и заплакал, брызгая струями из глаз:
- Уа! Уа!
- Ну поикай, поикай!- участливо обняла его русалка, прижимая к груди.
Клоун пошарил по карманам штанов и вытянул метровый носовой платок и шумно высморкался.

Первые капли из туч с шипением закипели, прыгая по уголькам. Алан понимал, что не в его силах вернуть урожай, но спасти поле, деревья и остров он сможет. Сыромятный кнут догорал, распадаясь на лопающие с треском нитки.

Ядвижка прикоснулась ногтями к мокрой щеке и растерянно нашла на Алана. А он не стоял на месте. Двигаясь по кругу, ведя за собой тучки, парень, кажется улыбался. Но не гордой улыбкой победителя, а злой, мстительной, посылающей в сторону Хитко и Ядвижки не лучики добра и сострадания, а гром и молнии.
А поле тоже не дремало. Из угольной пыли взлетали розовые птички, и сделав прощальный круг над погибшими колосьями, мстительно устремлялись вперёд. А впереди… Клоун, с болью ковыляющий по жаркому полю, опирался на руку подруги. Острые клювики щипали их, буравили глазками, похожими на зёрна пшеницы, звонко пищали в уши и ранили крылышками.
Ливневые струи смывали копоть с земли и усмиряли боль саднящих запястий Алана. Угасали вдали голоса негодяев, но наш герой даже не обернулся, поглощённый дождём и новым чудом. Поле оживало. Будоражили, бурлили новые чувства: сострадание и ответственность. Меж оконцами облаков пробежали робкие солнечные лучи. Теплота их ладошками приласкала Алана. Он улыбнулся, не замечая бегущих по щекам слёз.
Ростки проклюнулись сквозь рваные раны и побежали вверх, вверх! Зелень торопливо наполнилась позолотой спелости. А волшебник всё никак не мог угомониться, возрождая поле. Он не знал, что дым с поля окутал усадьбу, что Лиатрис побежала, оставив сестру далеко позади. Заряна что-то кричала, но напрасно.
К кудеснице слетелись розовые птички и наперебой загалдели новости. Заряна остановилась, с любопытством разглядывая поле.
- Ты! И твои приспешнички!- хозяйка острова обернулась к сестре.
- И что? Тебе ли печалиться, сестричка!- рассмеялась королева.
Золото её наряда не уступало пшеничному великолепию.
- Так вот зачем ты пожаловала!- сузив глаза прокричала Лиатрис и взмахнула руками в сторону Заряны.
Птички полетели в атаку и упали замертво, сражённые огненным взглядом муравской королевы.