Прощальный танец

Москва. Март 2014.

Владелец одной из прибыльных столичных компаний, Дмитрий Сергеевич Ларин узнал об аннексии Крыма утром, за кофе, из новостей на ноутбуке. Закрыл крышку. Долго смотрел в окно.

В тот же день за обедом позвонил своему старому другу Игорю — не по делу, просто поговорить.

— Игорь, я уезжаю.

— Куда?

— Из России. Насовсем.

Пауза.

— Что, неужели из-за Крыма?

— Крым — последняя капля. Двенадцатый год помнишь? Разгоны протестов. Потом закручивание гаек — законы, цензура, списки. Я смотрел на всё это и думал: ну, может образуется. Не образовалось. Страна несётся в пропасть тоталитаризма и изоляции. И я не хочу в этом участвовать.

Игорь долго молчал.

— Ты серьёзно.

— Абсолютно.

Прошло несколько дней.

Совещание закончилось в 11:47. Все ждали квартального отчёта.

Вместо этого Ларин положил на стол папку, которую не открыл, и сказал следующее:

— Коллеги. Компания продана. Новый владелец вступает в права с первого апреля. Всем вам предложат остаться. Рекомендую согласиться — условия приемлемые. Со мной можно не прощаться. Я уже попрощался со всеми - с компанией, друзьями, страной. И надо сказать, чувствую от этого большое облегчение. Ну а теперь - музыкальная пауза, которую мы заслужили.

Пауза.

Затем он нагнулся к магнитофону на краю стола и нажал кнопку.

Из динамика ударил транс — что-то из Energy 2014, тяжёлое, пульсирующее, совершенно неуместное в этом кабинете с жалюзи и флипчартом.

Ларин выпрямился. И начал танцевать.

У него получилось что-то среднее между шафлом и чечёткой — задорно, самозабвенно. Бывшие подчиненные сидели в изумлении - они не ожидали такого перформанса. Он притоптывал, вращался, мотал головой. На третьем круге снял пиджак. Раскрутил над головой — широко, с размахом.

Отпустил.

Пиджак пролетел над первым рядом и приземлился на голову Виктории из бухгалтерии.

Никто не засмеялся. Никто не встал. Двадцать три человека молча смотрели на своего бывшего руководителя, который танцевал под транс в конференц-зале московского офиса.

Когда музыка стихла, Ларин поправил рубашку. Кивнул залу. И вышел. Его запомнят как чудака? И прекрасно. Он прошел точку невозврата и был этому рад.