Максим Жуков о Высоцком

Вчера мы с Милой выбрались в Центральный Дом литераторов на вечер памяти Владимира Семёновича Высоцкого. Мероприятие, приуроченное к скорбной дате — 25 июля, дню его ухода, — проводил поэт Максим Александрович Жуков, и это было не просто мероприятие, а живой, исповедальный разговор .

Для меня Высоцкий никогда не был просто поэтом, музыкантом или актёром. Даже слово «кумир» кажется слишком пафосным и одновременно узким, чтобы вместить этого человека. Он был явлением. Иначе разве пришло бы проститься с ним больше ста тысяч человек в день, когда Москва, опустевшая из-за Олимпиады, замерла? .

В моей жизни он возник не с пластинки и не с экрана — он вошёл через людей. Первый отчим слушал его на бобинах, ловил каждый хриплый звук. Крёстный, родной брат мамы, алкоголик с двумя высшими образованиями, пил водку вёдрами, ставил пластинки и рыдал в стол, обхватив голову руками. Второй отчим, судья и сам поэт, читал его стихи вслух — и в этом чтении слышалась не дань моде, а необходимость. Для них Высоцкий был голосом, который не врёт. Возможно, потому что сам он писал с той же бескомпромиссной правдой, которой учил в «Балладе о борьбе»:
 «Если путь прорубая отцовским мечом, / Ты соленые слезы на ус намотал, / Если в жарком бою испытал, что почем, — / Значит, нужные книги ты в детстве читал» . Эта строчка — ключ к его поколению, к моим отчимам, к тем, кто жил с этим чувством долга и боли.

Максим Жуков, как искусный проводник, не давал нам застыть в общем восхищении. Он показывал Высоцкого с разных сторон: вспоминал его детство в Большом Каретном, где всё началось ; говорил о травле в прессе, которая не сломала, но изранила; о том, что поэт так и не дождался при жизни полноценного сборника стихов . Я вспоминал  его строчки:
 «Я, конечно, вернусь — весь в друзьях и в мечтах, / Я, конечно, спою — не пройдет и полгода…» .
 И от этой тишины по коже шёл мороз, потому что в этих словах — не надежда на бессмертие, а уверенность в нём. Он вернулся. Не пройдет и полгода — он не ушёл.

Его личность требовала такого же пристального взгляда, как у Жукова. Ведь гениальность Высоцкого — в этом нервном сплаве уличной лирики и высокой трагедии, когда он говорил о шахтёрах и альпинистах, а слышали — о самих себе. «Лучше гор могут быть только горы, / На которых ещё не бывал» .
 Это не просто альпинистская песня. Это манифест человека, который всегда был в пути.

Максим Жуков уже второй раз собирает такой зал. На первом я, к сожалению, не был. Но вчера я получил то, за чем приходят в театр и на поэтические вечера — удовольствие.
Поэт говорит о поэте. Что может быть лучше? А как Максим умеет разложить по полочкам сложную душу, мы уже знаем по его вечерам .

Кто ещё не был — искренне советую. Приходите. Не пожалеете. Зуб даю. Потому что «Чистая Правда когда-нибудь восторжествует, если проделает то же, что явная Ложь» . И на этих вечерах она торжествует.