Закат не будет рассветом

            
За окном темнело, наступал вечер. Иван Дмитриевич мысленно назвал себя по имени-отчеству и поразился тому, как давно никто не называл его Ваней. От этого имени сразу дохнуло детством, свежеиспеченным, горячим ещё хлебом и мамиными ладонями. Он зажмурился и словно наяву услышал мамин голос: «Ваня! Иди кушать!»

Вспомнил то, как батя приходил с работы, пахнущий сосновой смолой и стружками, и всегда приносил кусочек черного хлеба. И каждый раз рассказывал историю о том, как встретил зайчика, и тот передал Ванечке гостинчик - кусок черного хлеба. Ване тогда этот хлеб казался самым вкусным лакомством на свете!

- Надо съездить к отцу и маме на могилки, покрасить, навести порядок...- подумал Иван Дмитриевич. - Да, и Тане надо сказать, - по привычке подумалось. Но вздохнув, он вспомнил, что сам все сломал, разорвал своим уходом от жены...

Мысленно вспомнил первую встречу с будущей женой, тогда смешной, голенастой девчонкой в берете, которая так смешно, по-профессорски поправляла очки. Он приехал поступать в медицинский и первый раз оказался в городе. После деревни с её одной улицей все тут казалось огромным, мощным... Дома, казалось, нависают грозя упасть. Вот тогда и подошла к нему Таня и спросила: боится ли он экзаменов? А она так до дрожи в коленках. Ваня, увидев, что городская девчонка так страшится экзамена, тут же стал строить из себя эдакого бывалого - море по колено. Как же смешно он, наверное, тогда выглядел: пиджак на вырост, перешитый из отцовского френча, брюки шароварами и лысая голова на тонкой шее. Но тогда он казался себе неотразимым. Впрочем, все выглядели примерно так же, кроме стиляг из обеспеченных семей. Время было такое...

Экзамены они, Таня и Ваня сдавали ровно и успешно. То ли везло, то ли и вправду знаний хватало. Квартировал Иван на квартире у бывшего односельчанина, ещё после войны переехавшего в город батиного однополчанина.

Когда началась учеба, Иван перебрался в институтское общежитие и жил в комнате с тремя такими же студентами. С Таней отношения были дружескими, она часто приходила к общежитию, ждала Ивана. Они ходили на выставки, концерты, но Ивану больше нравились  кино или цирк. Таня как могла старалась образовать Ивана, привить ему любовь и понимание живописи и музыки. У Ивана плохи дела были с химией, и Таня занималась с ним дополнительно, просиживая все вечера в читальном зале. Молодость, упорство и почти фанатичное желание стать врачом помогали ей преодолевать все трудности. Иван и сам старался учится изо всех сил как можно лучше.

Вспомнил Иван Дмитриевич и первый поцелуй с Таней, когда робко и неумело они ткнулись губами в губы, и оба покраснели. Было это на «картошке». Весь курс в начале сентября вывезли на помощь селу, в колхоз убирать картошку. Весь день в поле, а по вечерам, после ужина были танцы. Странно, но на танцы у всех хватало сил, несмотря на полный день работы. Вот после танцев Таня и Иван прошли прогуляться, там и поцеловались. Отойдя немного, Таня с волнением в голосе заявила Ивану:

- Если ты это сделал без любви, то больше не надо! - Но Иван уже так привык, или как говорили у них в деревне, -присох к ней, что со всем пылом уверил, что поцеловал её с любовью...

Иван Дмитриевич вдруг осознал, что любил и любит свою жену до сих пор...Просто со временем чувство как-то забылось, затерлось как буквы в тексте часто читаемой книге. Он ушел к другой,  молодой и красивой не потому, что полюбил её. Ему захотелось вновь испытать ту остроту чувств, которая бывает лишь в юности, снова ощутить себя молодым и горячим студентом, почувствовать заново всю страсть поцелуев и шальных ночей. Но этого …не наступило. Нельзя войти дважды в одну реку и невозможно пережить заново первый поцелуй, любовь и страсть.

Хуже всего было понимание того, что своей минутной страстью, своим поступком  он все потерял: уважение и доверие дочерей, любовь жены...А то, что Таня, его Таня из-за него в больнице буквально убивало его. В итоге понял, что, потеряв все там, тут он тоже ничего не приобрел. Новая женщина, как оказалось, совсем чужой для него человек, с другими взглядами и воспитанием, совершенно не стремящаяся найти понимание с ним. Отрезвление наступило так быстро, что ему просто не захотелось идти вечером в дом, где он жил (да жил ли?) с новой пассией. Не захотелось выслушивать её разговоры о том, как они скоро заживут, что надо купить , куда поехать в отпуск, чтобы супруга профессора Разумова, её подруга, просто умерла от зависти.

Этим вечером Иван Дмитриевич решил поехать к своему старому институтскому другу, с которым не виделся уже лет пять. Взяв по пути бутылку коньяка, он уже вскоре звонил и стучал в старую потертую дверь квартиры однокашника. Дверь распахнулась, и на Ивана уставился седой и бородатый мужчина в майке-алкоголичке. Иван с трудом узнал друга, многое изменилось, но глаза были те же, студенческие...

- Заходи, будь как дома! - сказал совсем не удивившийся товарищ и чуть отодвинулся, пропуская Ивана в квартиру. Иван вошел, удивляясь, какой грязной и неуютной была квартира. Стал снимать обувь, на что хозяин квартиры просто сказал:

- Не надо, я давно полов не изволил мыть...Проходи так на кухню.

Иван прошел, продолжая удивляться заброшенности в квартире. На кухне в раковине гора грязной посуды, на столе остатки былой трапезы. На расстеленной газете лежали огрызки и рыбьи головы, а в консервной банке топорщились окурки. Как понял Иван стол здесь не очищали, а просто накрывали газетой для нового «пиршества». Таких слоёв на столе Иван насчитал три. Хозяин квартиры, увидев недоумение Ивана, сказал, усмехнувшись:

- Уже три года, как умерла Лариса, так и живу. Не удивляйся, просто ничего не хочу делать...А для кого и для чего? Вот и живу эдаким анахоретом.

Иван сел на табурет, пораженный тем, что умерла Лариса и уже так давно… Лариска, всегда весёлая, заводная, любившая посмеяться, как живая стояла перед его глазами. Иван обвел взглядом грязную кухню и стал слушать, что рассказывал ему Гена.

Лара умерла внезапно, тромб оторвался и ничего сделать было нельзя. Детей и близких родственников у них не было, оба были детдомовские. После похорон Геннадий просто запил, хотя до этого никогда не имел к этому пристрастия. За три года из хорошего врача-патологоанатома его перевели в санитары, а теперь он работает сторожем в том же морге, где и работал последние 20 лет. 

Иван с надрывом спросил, почему Геннадий ничего не сказал, не сообщил ему, на что тот просто ответил:

- Ларочку не оживить, а сочувствия или жалости просто не хотелось...Не хотелось никого видеть-слышать, да и сейчас не хочется…
Найдя более-менее чистые стаканы, Иван достал бутылку и разлил коньяк. Выпили молча, не чокаясь. Геннадий почти мгновенно захмелел от коньяка и Иван отвел товарища на диван в зале и уложил его, накрыв валявшимся тут-же старым пледом.

Он вышел, с удовольствием втянул в себя свежий воздух. Он знал, как надо поступить и что делать дальше...Приехал Иван Дмитриевич не домой, а в клинику, к себе в кабинет. Удивленному вахтеру он сказал, что много работы и зайдя в кабинет, закрыл дверь на ключ. Отключив телефон, вынув штекер из розетки, Иван улегся на неудобную кушетку. Постепенно успокаиваясь и стараясь не думать и отвлечься от тревоживших его мыслей, Иван заснул и до утра спал, не просыпаясь.

Иван Дмитриевич не думал надолго поселяться в кабинете. Через какое-то время он снял квартиру, небольшую, но зато рядом с клиникой. Принять ванну, полежать в ней столько, сколько пожелаешь, - одно из реальных удовольствий. Иван следил за тем, что происходило с его женой и дочерьми. В больнице он подробнейше разузнал все о состоянии жены и по указанию главного врача и лечащего врача достал все необходимые для лечения жены лекарства. Связи в мире медицины - вещь просто незаменимая. Благодаря этому Татьяна или Таня, как всегда называл Иван свою жену, быстро шла на поправку. Виделся он и со старшей дочерью. Позвонив ей на работу, он сумел убедить её в том, что им надо встретиться и как умел рассказал о том, что все совершенное им было огромной ошибкой, и он искренне раскаивается. Дочь долго обижалась, называя поступок отца предательством, но в итоге сумела понять его и увидеть всю глубину его раскаянья.

Расстались они со слезами и объятиями. Иван Дмитриевич передал энную сумму денег для подарка внучке Олечке в день её рождения, который должен состоятся через несколько дней. Евгения призналась, что ещё ничего не объясняла Олечке, просто сказав, что дедушка уехал в командировку. В этот вечер в доме Евгении было непривычно тихо. Евгения и  маленькая Олечка сидели на диване, обнявшись, и молча рассматривали старый семейный альбом. Олечка с радостью тыкала пальчиком в фотографии, узнавая непривычно молодых деда и бабушку, маму, непохожую на себя в школьной форме. А Евгения улыбалась, лишь иногда незаметно смахивая выступавшие слезинки.

Что такое добро? Как надо делать добро? Делать его незаметно, не надеясь на похвалу, или же, как любим мы все, громогласно, с помпой? И какая разница, если результат от сделанного доброго поступка один и тот же? Добро надо делать по велению сердца и не ждать за него благодарности.

…Как-то выходя с работы и прощаясь на проходной с товарищами, Олег увидел пристального глядящего на него человека.  Пожилой мужчина показался ему знакомым.
- Странно, - подумал Олег. –  Я абсолютно уверен, что никогда раньше не встречал его, но черты лица мне знакомы.

И он посмотрел ещё раз, внимательно вглядываясь в незнакомца. Тот подошел ближе и спросил:

- Олег? - парень утвердительно кивнул.

- А я - Иван Дмитриевич, отец Светочки, мне надо с тобой поговорить. У тебя есть такая возможность? - произнес мужчина.

Недалеко от проходной начиналась тенистая аллея со скамейками, туда они и направились. Сев на скамью, под тень старого клена, Иван Дмитриевич начал разговор. Рассказал, что в курсе того, что происходит в семье и хочет всячески исправить то, что случилось и помочь всем, чем сможет. Прежде всего он предложил следующее:  он готов поддержать Свету, Олега и Павлика материально. У него есть кое-какие накопления, и он готов помочь.

Олег слушал, не перебивая. Иван Дмитриевич продолжал. Зная свою дочь и то, как болезненно она реагирует на отца и всё, что с ним связано, он предложил вариант купить квартиру Олега, предварительно приватизировав её.

- Да за этот тараканий рай стыдно просить хоть какие-то деньги! Впору самому приплачивать! – усмехнулся Олег. - Иван Дмитриевич продолжил:

- Я покупаю у тебя квартиру. Ты получаешь деньги, намного большую сумму, чем стоят все квартиры вашего дома. Этим ты легализуешь наличие у тебя денег перед Светочкой. От меня она не возьмет ничего, а тут ты скажешь, что это деньги от продажи квартиры. Время летит быстро, и вскоре твоему брату захочется жить отдельно, и он перейдет в эту квартиру. Я хочу сделать там ремонт и привезти хорошую мебель. Тебе не нужно будет суетиться, я сам оформлю все документы, тебе нужно будет пару раз съездить со мной...

Иван Дмитриевич вскоре попрощался с Олегом и ушел. А Олег еще долго сидел на скамейке, обдумывая полученное. Вспомнив, что Света просила купить кефир и сметану, он вскочил и побежал в магазин.
Иван Дмитриевич, имея обширный круг друзей и знакомых (как никак он известный в городе врач, открывший один из первых медицинских кооперативов в городе), быстро решил вопросы с приватизацией и дальнейшим приобретением квартиры. Вскоре у Олега появилась сберкнижка с такой суммой, какую Олег никогда не держал в руках. И в один из вечеров во время ужина Олег достал из кармана куртки сберкнижку и молча положил её на стол. Света удивленно посмотрела на маленькую серую книжицу, потом на Олега и спросила:

- Олег, что это? – Олег, чуть помолчав, стал рассказывать о том, что он продал свою квартиру. И вот эта сумма - это и есть то, что осталось от его квартиры. Павлик слушал это, широко распахнув глаза. Света, наконец открыла книжку и обомлела: такой суммы она и представить не могла. Она только выдохнула:

- Олежек! Но как же ты решился продать свою квартиру? Как же ты теперь? - Олег встал и подойдя к Свете, обнял её со спины и тихо, на ушко сказал:

- Любимая, теперь мы можем позволить себе многое и даже пожениться…- Света, повернувшись к нему, поцеловала Олега в губы. На что Павлик отреагировал, отвернувшись и прошептав: «Ну что за облизывания, ну честное слово, как маленькие».

Подвинув ногою стул, Олег сел рядом со Светой и прижал её к себе. Весь долгий вечер они обсуждали случившееся и строили планы на дальнейшую жизнь. Павлику все это надоело, и он прилег на диван с книгой в руках.


Сразу ничего не меняется. Снова потянулись обычные будни: учеба, работа, дежурства в больнице. Через время Светиной маме стало настолько лучше , что врачи решили перевести ее на амбулаторное  лечение. Олег и Света перевезли её домой. Она нисколько не удивилась присутствию Олега и Павлика в квартире, старшая дочь Евгения уже давно и подробно все рассказала маме. Она восприняла все спокойно, понимая, что жизнь сама всё расставляет по своим местам. Света радовалась таким переменам и единственное, что её огорчало, - это отсутствие рядом папы и тот его проступок, из-за которого она никак не могла простить его...

Самое неожиданное было то, что Светина мама и Павлик настолько сдружились, что проводили вместе целые вечера. Павлик скучал по маме и Светиной маме тоже хотелось, чтобы рядом был кто-то нуждающийся в заботе и любви. Получилось так, что они нашли один другого. Павлик читал вслух книги у постели больной, а та слушала и старалась отвечать на все вопросы, что возникали у подростка. Часто они разговаривали на абсолютно отвлеченные темы, и было видно, как нужны им обоим эти вопросы и разговоры. Павлик больше не чувствовал себя таким одиноким, а Светина мама вновь почувствовала себя необходимой, почувствовав то волшебное чувство, когда в тебе нуждаются. Это придавало ей силы и способствовало скорейшему выздоровлению.

Иван Дмитриевич затеял во вновь приобретенной квартире серьезный ремонт, предварительно выкупив буквально за гроши квартиру под лестницей на первом этаже и ещё комнату на этаже рядом. Старую скрипучую деревянную лестницу пришлось заменить на прочную, сваренную из металла. По новой была перекрыта крыша и зашпаклеваны стены, сделана в отдельной комнате ванная на первом этаже. Главное - бывший «шанхай» из развалюшек просто невозможно было узнать, даже палисадничек во дворе был аккуратно разбит и засажен петуниями.

Как-то Иван Дмитриевич вновь встретил Олега, выходящего с работы, они приехали во вновь отремонтированную квартиру. Сказать, что Олег был поражен увиденным, значит ничего не сказать. Во время чаепития Олег рассказал все семейные новости: что Татьяна Васильевна чувствует себя намного лучше и здорово привязалась к Павлику, и тот тоже в ней души не чает. Света учится на отлично и вообще у них все хорошо. Иван Дмитриевич слушал все с нескрываемым интересом и радостью. Уже вечерело, и Иван Дмитриевич предложил Олегу отвезти его домой, но Олег отказался и, попрощавшись, пошел на остановку.