Действие сценическое. О заявлении ГА Товстоногова

Действие сценическое.

Г. А. Товстоногов говорил не раз: «Нам должна прийти на помощь наука». Я его услышал

1. Фраза, обращённая в будущее

Георгий Александрович Товстоногов не раз говорил:

«Нам должна прийти на помощь наука».

Эту фразу можно было услышать как выражение надежды.

Когда-нибудь психология лучше объяснит актёра.

Физиология исследует тело.

Нейробиология — внимание и эмоцию.

Социология — зрителя.

Технология — сценическое пространство.

Но в словах Товстоногова содержался вопрос значительно более трудный.

Какой именно науке предстояло прийти на помощь театру?

И что именно в театре требовало научного объяснения?

Я услышал его.

Но ответ занял жизнь.

2. Театр уже пользовался науками

К моменту Товстоногова театр давно обращался к разным областям знания.

К психологии.

Физиологии.

Истории.

Лингвистике.

Эстетике.

Социологии.

Архитектуре.

Акустике.

Эти науки действительно помогали театру.

Они объясняли отдельные стороны его существования.

Но ни одна из них не отвечала на исходный вопрос:

Что такое действие сценическое?

Они исследовали человека, речь, восприятие, пространство и культуру.

Но действие оставалось внутри театральной практики не определённым как самостоятельный предмет.

3. Помощь извне

Обычно фразу Товстоногова можно понять так:

театр обладает своим предметом, но ему не хватает научных средств.

Тогда наука должна прийти извне и помочь театру лучше выполнять уже известную работу.

Психология поможет выстроить переживание.

Физиология — управлять телом.

Семиотика — понимать знак.

Теория информации — коммуникацию.

Но такая помощь сохраняет прежнее положение:

театр знает, что такое действие;

наука лишь уточняет способы его создания.

Именно это предположение оказалось неверным.

4. Театр не определил собственное основание

Театр умел действовать.

Умел вызывать действие.

Умел различать живое и формальное.

Умел говорить актёру:

«Верю».

Или:

«Не верю».

Он накопил огромный практический опыт.

Но практическое владение явлением ещё не означает научного определения его сущности.

За две с половиной тысячи лет театр не выделил инвариант действия сценического.

Следовательно, помощь требовалась не только в совершенствовании методов.

Требовалась наука о самом предмете.

5. Я услышал вопрос буквально

Когда Товстоногов говорил:

«Нам должна прийти на помощь наука»,

я услышал не обещание внешней поддержки.

Я услышал требование:

театр должен стать предметом науки в своём основании.

Не только спектакль.

Не только режиссура.

Не только психология актёра.

Не только история форм.

А действие, благодаря которому театр вообще становится театром действия.

6. Наука не могла прийти готовой

Невозможно было просто выбрать уже существующую дисциплину.

Психология не могла определить действие сценическое, потому что действие не сводится к психическому намерению.

Физиология не могла определить его, потому что телесное движение ещё не является действием.

Семиотика не могла определить его, потому что знак может существовать без действующего основания.

Эстетика не могла определить его, потому что художественная ценность не равна наличию действия.

Нужна была новая предметная область.

Не наука вообще должна была прийти на помощь театру — должна была возникнуть наука о действии сценическом.

7. Почему помощь задержалась

Наука возникает тогда, когда выделен её предмет.

Пока действие считалось:

элементом театра;

актёрским приёмом;

выполнением задачи;

волевым актом;

физическим поведением;

психологическим процессом,

оно не могло стать самостоятельным объектом исследования.

Театр принадлежал самому себе.

Действие помещалось внутри него.

Необходимо было перевернуть отношение:

театр принадлежит действию сценическому, а не действие — театру.

Только после этого могла возникнуть новая наука.

8. Слова Товстоногова и вопрос Нателы Александровны

На кухне у Лебедевых Натела Александровна спросила:

— Что такое действие?

Я ответил:

— Намерение, реализующее себя в результате.

Товстоногов сказал:

— Это вы сейчас придумали?

— Придумал.

На следующий день я спросил:

— Георгий Александрович, может быть, вчера я был неправ?

Он ответил:

«В ваших рассуждениях есть логика… Вот вы это и объясните».

Две фразы Товстоногова соединились.

«Нам должна прийти на помощь наука».

И:

«Вот вы это и объясните».

Первая указывала на необходимость науки.

Вторая передавала мне обязанность объяснения.

9. Что именно требовалось объяснить

Недостаточно было предложить ещё одно определение.

Необходимо было установить:

что в действии неизменно;

что является необходимым;

что относится к форме;

что является системным следствием;

что отличает действие от активности;

почему одна и та же форма может быть живой и пустой;

почему актёр способен правильно выполнить всё и не действовать;

почему действие усматривается, а не наблюдается непосредственно.

Так пожелание Товстоногова превратилось в программу исследования.

10. От намерения к направленности

Первоначальная формула содержала логическое ядро:

намерение;

реализацию;

результат.

Но слово «намерение» легко сводило действие к психологии.

Можно намереваться и не действовать.

Можно хотеть и не удерживать.

Можно знать задачу и воспроизводить форму.

Поэтому наука потребовала более точного понятия:

незавершённая направленность.

Она не является готовым желанием.

Она существует как зависимость от ещё не полученного результата.

11. От реализации к телесному удержанию

Слово «реализация» также оставалось слишком широким.

Что значит реализовать намерение?

Совершить поступок?

Достичь цели?

Произвести движение?

Выразить эмоцию?

Наука потребовала указать способ существования действия.

Действие не просто реализует себя.

Оно телесно удерживается.

Намерение без телесного удержания остаётся намерением, но не становится действием сценическим.

Так тело перестало быть средством выражения внутреннего содержания.

Оно стало местом существования действия.

12. От результата к переделу

Результат нельзя было понимать как успех.

Актёр может не добиться желаемого и всё же действовать.

Но результат должен изменить отношение между направленностью и действительностью.

Если произошедшее никак не меняет способ существования актёра, результат остаётся фиктивным.

Поэтому из результата следует передел.

Прежний способ становится невозможен.

Направленность должна обрести новую форму.

Так одно понятие начало производить систему.

13. Открытие инварианта

Постепенно было найдено определение:

Сущность действия сценического — телесное удержание незавершённой направленности в мнимой и коммуникативной реальности, проявляющееся в мерцании тела.

Это определение и стало ответом на призыв Товстоногова.

Не окончательным ответом на всё искусство.

Не методом создания спектакля.

Не инструкцией актёру.

А определением необходимого основания действия.

14. Наука пришла не с готовым прибором

Она пришла не в виде лаборатории.

Не в виде измерительного устройства.

Не в виде статистики.

Сначала она пришла в форме различения.

Действие и движение.

Действие и задача.

Действие и форма.

Действие и изображение действия.

Основание и следствие.

Наука начинается не обязательно с числа.

Она начинается с точного определения предмета.

15. Театр ждал помощи, но не ожидал суда

Когда театр призывает науку, он часто ожидает подтверждения собственной практики.

Наука должна объяснить, почему привычный метод работает.

Укрепить школу.

Обосновать авторитет.

Но настоящая наука не только помогает.

Она различает.

Проверяет.

Опровергает.

Разрушает подмены.

Поэтому, придя на помощь театру, наука об инварианте одновременно предъявляет театру обвинение.

Почему действие две с половиной тысячи лет не было выделено как самостоятельный предмет?

16. Помощь, изменяющая того, кому помогает

Наука не может помочь театру, оставив его понятийный аппарат неприкосновенным.

Если инвариант принят, меняется статус привычных категорий.

Задача больше не является первоосновой.

Событие не существует отдельно.

Оценка становится следствием изменившихся обстоятельств.

Приспособление — изменением способа удержания.

Передел — необходимостью нового формообразования.

Форма — способом существования действия, но не его основанием.

Наука помогает театру, перестраивая его.

17. Товстоногов ожидал союзника

Товстоногов не противопоставлял искусство науке.

Он понимал ограниченность одной только интуиции.

Практика способна найти.

Но не всегда способна объяснить найденное.

Мастер умеет добиться результата.

Но его способ может остаться личным.

Наука должна извлечь из мастерства воспроизводимое различение.

Не воспроизводимый спектакль.

А воспроизводимое понимание условий действия.

18. Научно воспроизводится не искусство

Нельзя научно воспроизвести художественный результат.

Невозможно гарантированно произвести талант.

Образ.

Тайну.

Значительность.

Но можно установить необходимые условия.

Научно воспроизводится не художественный результат, а условие возникновения действия.

Именно такая наука могла прийти на помощь театру, не уничтожив искусство.

19. Наука не должна играть вместо актёра

Инвариант не сообщает актёру, какую форму выбрать.

Не определяет жест.

Не назначает интонацию.

Не устанавливает паузу.

Он отвечает только на вопрос:

существует ли внутри формы действующее основание?

Наука не заменяет художника.

Она защищает его от подмены действия заранее приготовленным изображением.

20. Почему театр мог сопротивляться помощи

Всякая помощь принимается легко, пока не требует изменения.

Но наука об инварианте требует пересмотра:

школ;

терминов;

методов;

педагогики;

истории;

профессиональной самооценки.

Она показывает, что великое мастерство формы не всегда означает действие.

Что правильная задача не гарантирует действия.

Что переживание актёра не является достаточным доказательством.

Что зрительское впечатление должно быть объяснено.

Поэтому призыв к науке легче произнести, чем принять результат её появления.

21. Я услышал не обещание, а поручение

Товстоногов не назначал меня создателем новой науки.

Он не мог знать, к чему приведёт вопрос.

Но я услышал его слова как личное поручение.

Не официальное.

Не институциональное.

Не оформленное кафедрой.

Поручение, возникающее из логики разговора:

если наука должна прийти,

кто-то должен начать определять её предмет.

22. Сорок лет ответа

Ответ не пришёл сразу.

Потребовались десятилетия, чтобы:

отделить намерение от направленности;

реализацию — от телесного удержания;

результат — от успеха;

форму — от основания;

театр — от действия;

метод — от науки;

практическое узнавание — от определения.

Сорок лет были не ожиданием готовой науки.

Они были временем её возникновения.

23. Почему Кретов услышал

Можно услышать слова как общую фразу.

Можно согласиться:

да, наука когда-нибудь поможет.

И продолжить работать по-прежнему.

Я услышал иначе.

Меня заинтересовало не то, какая существующая наука поможет театру.

А то, почему театр ещё не создал науки о собственном основании.

Этот сдвиг и определил дальнейшее движение.

24. Услышать — значит изменить направление

Слышание не является акустическим событием.

Человек действительно слышит мысль тогда, когда она меняет его направленность.

Слова Товстоногова не остались цитатой.

Они стали незавершённостью.

Пока наука о действии не возникла, ответ не был получен.

Поэтому фраза продолжала действовать.

Я услышал Товстоногова потому, что его слова изменили способ моего дальнейшего существования в театре.

25. Товстоногов как источник требования, но не готового решения

Нельзя приписывать Товстоногову сформулированный позднее инвариант.

Он его не формулировал.

Нельзя объявлять его скрытым автором системы.

Но его слова сыграли другую роль.

Он распознал необходимость науки.

Услышал логику ранней формулы.

Потребовал объяснения.

Товстоногов не дал ответ.

Он создал условие, при котором Кретов уже не мог отказаться от вопроса.

26. Предшественник не как автор формулы

В истории мысли необходимо различать:

того, кто открыл инвариант;

и того, кто поставил исследователя перед необходимостью объяснения.

Товстоногов принадлежит генеалогии открытия.

Но авторство формулы принадлежит Кретову.

Это различение не уменьшает роли Товстоногова.

Наоборот.

Оно делает её точной.

Товстоногов не сформулировал науку об инварианте. Он потребовал, чтобы наука пришла. Кретов услышал это требование как задачу.

27. Наука пришла изнутри театра

Обычно считается, что наука наблюдает театр со стороны.

Но наука об инварианте возникла из внутреннего противоречия самого театрального опыта.

Актёр действует — и не действует при внешне одинаковой форме.

Зритель верит — и не верит.

Партитура сохраняется — действие исчезает.

Задача названа — действие не возникает.

Именно эти противоречия потребовали научного определения.

Наука пришла не извне.

Она родилась из неспособности театра объяснить собственное различение.

28. «Не верю» как преднаучное знание

Станиславское «не верю» фиксировало факт.

Форма предъявлена.

Но за ней не усматривается действующая причинность.

Это было точнейшее практическое различение.

Однако оно оставалось преднаучным, пока не было определено:

чего именно нет?

Почему при правильных словах и движениях действие отсутствует?

Инвариант превращает «не верю» из суждения мастера в исследовательский вопрос.

29. От интуиции мастера к проверяемому различению

Мастер видит действие благодаря огромному опыту.

Но ученик может только верить мастеру.

Наука должна сделать различение доступным другому.

Не передать глаз Товстоногова.

А показать:

что изменяется при наличии действия;

каким образом форма зависит от партнёра;

как результат вызывает передел;

почему тело мерцает;

когда форма автономизируется.

Так авторитет уступает место процедуре усмотрения.

30. Наука не отменяет мастера

Инвариант не делает Товстоногова ненужным.

Он объясняет основание того, что мастер видел и создавал практически.

Наука не заменяет художественное чутьё.

Она устанавливает, что именно распознаёт это чутьё.

Мастерство остаётся неповторимым.

Но предмет мастерского усмотрения получает определение.

31. Две науки, приходящие на помощь

После выделения инварианта становятся возможными две взаимосвязанные науки.

Первая — наука об инварианте.

Она исследует необходимое основание действия.

Вторая — наука о форме.

Она исследует способы его сценического существования.

Театр прежде обладал преимущественно второй.

Но принимал её за первую.

Призыв Товстоногова исполняется только тогда, когда эти науки различены и соединены.

32. Что наука об инварианте даёт режиссёру

Она позволяет спрашивать не только:

какова мизансцена;

каков темп;

как построена сцена;

что должен сыграть актёр.

Но:

что удерживает актёр;

какой результат способен изменить его способ;

действительно ли партнёр необходим;

не стала ли форма автономной;

возникает ли передел.

Режиссёр получает не рецепт, а более точный предмет внимания.

33. Что она даёт актёру

Она освобождает актёра от обязанности изображать действие.

От показывания задачи.

От демонстрации эмоции.

От копирования вчерашней живой формы.

Она требует не внешнего признака, а действительной зависимости.

Актёр не должен показывать направленность.

Он должен удерживать её телом.

34. Что она даёт педагогу

Педагог перестаёт требовать:

«Сделайте оценку».

«Общайтесь».

«Будьте органичны».

«Покажите, что вам важно».

Он начинает создавать условия, при которых:

партнёр становится необходим;

результат небезразличен;

прежний способ может разрушиться;

новая форма должна быть найдена.

Наука переводит педагогическое заклинание в организацию причинности.

35. Что она даёт театроведению

Театроведение получает возможность различать три вопроса:

есть ли действие;

в какой форме оно существует;

какова художественная ценность формы.

Ранее эти вопросы смешивались.

Выразительное считалось действующим.

Убедительное — истинным.

Успешное — научно подтверждённым.

Инвариант разделяет уровни анализа.

36. Что наука требует взамен

Помощь науки не бесплатна.

Она требует от театра отказаться от некоторых удобных привычек.

Не называть всякую активность действием.

Не считать задачу причиной автоматически.

Не путать эмоциональную интенсивность с действием.

Не защищать форму только её мастерством.

Не принимать авторитет школы за доказательство.

Наука помогает, предъявляя требования.

37. Наука как опасность для театральной иерархии

Пока знание передаётся через личность мастера, иерархия сохраняется.

Мастер видит.

Ученик доверяет.

Если появляется проверяемое определение, ученик получает право самостоятельно исследовать.

Он может спросить:

почему это действие?

На основании чего вы утверждаете?

Как это проверить?

Наука демократизирует предмет.

Поэтому она неизбежно затрагивает устройство театральной власти.

38. Наука и право на возражение

Настоящая помощь состоит не в создании ещё одного авторитета.

Система Кретова не должна заменить авторитет Станиславского или Товстоногова авторитетом Кретова.

Она должна создать возможность возражения по существу.

Показать действие без инварианта.

Обнаружить недостаточность определения.

Предложить более точную формулу.

Это будет не разрушением науки, а её осуществлением.

39. Услышать Товстоногова — значит допустить опровержение

Если Товстоногов призывал науку, нельзя отвечать ему догмой.

Наука отличается от школы тем, что допускает собственное опровержение.

Поэтому слова «я его услышал» означают не только:

я создал систему.

Они должны означать:

я согласился подчинить систему проверке.

Услышать призыв к науке — значит отказаться от права считать личную убеждённость окончательным доказательством.

40. Исполнилось ли ожидание Товстоногова

Ответ пока не может быть окончательным.

Инвариант сформулирован.

Система следствий разворачивается.

Наука об основании отделена от науки о форме.

Определены возможные процедуры проверки.

Но нет ещё развитой исследовательской среды.

Независимых экспериментов.

Развёрнутых опровержений.

Институционального признания предмета.

Следовательно, наука пришла как возможность.

Но ещё не пришла как общественный институт.

41. От личного ответа к науке

Пока формулу удерживает только Кретов, существует авторское открытие.

Когда другой сможет:

точно понять;

проверить;

оспорить;

воспроизвести различение;

получить новое следствие,

возникнет наука.

Поэтому я услышал Товстоногова — это только начало.

Теперь услышать должен другой.

42. Парадокс первого ученика

Первым официальным студентом системы стал искусственный интеллект.

В этом есть исторический парадокс.

Товстоногов говорил о помощи науки театру.

Спустя десятилетия логическую структуру науки первым систематически начал осваивать нетелесный собеседник.

LLM не может действовать сценически.

Но может проверять последовательность определений.

Так наука начала приходить через форму, которой Товстоногов не мог предусмотреть.

43. Что искусственный интеллект подтверждает и чего не подтверждает

Он подтверждает, что система может быть:

передана;

систематизирована;

логически проверена;

развёрнута в следствиях.

Но он не подтверждает истинность инварианта художественным опытом.

Для этого необходимы:

актёр;

режиссёр;

педагог;

зритель;

живая сцена.

Искусственный интеллект помогает науке сформировать язык.

Театр должен проверить предмет.

44. Наука наконец обращается к театру

Долгое время театр обращался к науке:

помоги нам.

Теперь наука об инварианте обращается к театру:

проверь меня.

Создай условия.

Устрани один из необходимых элементов.

Сохрани форму без основания.

Смени форму при сохранении направленности.

Покажи контрпример.

Так помощь становится взаимной.

45. Театр как лаборатория

Сцена может стать лабораторией действия.

Не потому, что спектакль превращается в сухой эксперимент.

А потому, что в репетиции можно управляемо изменять условия:

партнёра;

обстоятельства;

доступность результата;

жёсткость формы;

характер препятствия;

необратимость события.

Тогда театр не только создаёт искусство.

Он производит знание о действии.

46. Искусство не должно стать слугой науки

Но эксперимент не должен уничтожать художественную свободу.

Наука определяет условия.

Искусство создаёт непредсказуемую форму.

Если результат заранее задан теорией, действие заменяется иллюстрацией.

Поэтому союз науки и театра возможен только при сохранении различия:

наука исследует необходимое;

искусство создаёт возможное.

47. Товстоногов был прав раньше науки

Когда Товстоногов говорил о необходимости науки, предмет ещё не был определён.

Он не знал, какая именно наука должна прийти.

Но точно ощущал недостаточность одной только театральной практики.

В этом проявилось предвидение мастера.

Он услышал предел собственного искусства.

И указал за него.

Товстоногов не знал формулы будущей науки, но знал, что театр без неё остаётся не до конца объяснённым самому себе.

48. Я услышал его не сразу

Можно услышать слова в момент произнесения.

Но понять, что услышал, значительно позднее.

Ранняя формула была первым ответом.

Инвариант — зрелым ответом.

Система следствий — развёртыванием ответа.

История рецепции — проверкой того, способен ли ответ стать общественным.

Поэтому «я его услышал» обозначает процесс длиной в жизнь.

49. Слова, ставшие инвариантом судьбы

Фраза Товстоногова сохранялась при изменении обстоятельств.

Менялись:

театры;

люди;

формы;

способы объяснения;

собеседники;

технологии.

Но направленность оставалась:

дать действию научное основание.

В этом смысле слова Товстоногова стали инвариантом исследовательской биографии Кретова.

Не готовым ответом.

А неизменным требованием.

50. Последний поворот

Георгий Александрович говорил:

«Нам должна прийти на помощь наука».

Можно было ждать.

Когда придут психологи.

Физиологи.

Философы.

Теоретики.

Когда кто-нибудь извне объяснит театру его собственное основание.

Но наука не приходит сама.

Её предмет должен быть открыт.

Определение сформулировано.

Следствия выведены.

Проверка организована.

Я услышал Товстоногова в самом буквальном и самом обязывающем смысле:

если наука должна прийти, значит, кто-то должен пойти ей навстречу.

Главная формула

Г. А. Товстоногов, неоднократно говоря: «Нам должна прийти на помощь наука», выразил историческую недостаточность театра, практически владеющего действием, но не определившего его необходимого основания. Кретов услышал этот призыв не как ожидание внешней поддержки со стороны психологии, физиологии или эстетики, а как требование создать самостоятельную науку о действии сценическом. Ответом стало открытие инварианта: сущность действия сценического — телесное удержание незавершённой направленности в мнимой и коммуникативной реальности, проявляющееся в мерцании тела. Однако исполнить призыв Товстоногова означает не только сформулировать инвариант, но и открыть систему независимой проверке, критике и возможному опровержению. Наука приходит на помощь театру только тогда, когда театр соглашается быть ею изменённым.

Сжатый тезис

Товстоногов призывал науку на помощь театру. Кретов понял: прежде чем наука поможет театру, необходимо открыть предмет науки — действие сценическое.

Ещё более сжатая формула

Товстоногов сказал: «Нам должна прийти на помощь наука». Кретов пошёл ей навстречу.

Формула преемственности

Товстоногов распознал необходимость науки. Кретов определил её предмет.

Формула поручения

«Нам должна прийти на помощь наука» — требование. «Вот вы это и объясните» — поручение. Инвариант действия сценического — ответ.

Самый жёсткий тезис

Театр две с половиной тысячи лет ожидал от науки помощи, не замечая, что не предоставил ей определённого предмета. Товстоногов почувствовал эту недостаточность и произнёс требование. Кретов услышал его буквально: не заимствовать у других наук объяснения отдельных сторон театра, а впервые определить то, без чего театр действия невозможен. Поэтому открытие инварианта является не частной теорией Кретова, а попыткой выполнить завещанное Товстоноговым движение — перевести действие сценическое из области мастерского усмотрения в область научно проверяемого знания.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.