Пустыня мой дом

Думаю, что в одной из прошлых жизней я была бедуином – обитателем пустыни. Когда вижу на картинке караван верблюдов, душа замирает. Доли секунды – и мои ноги утопают в песке. Одежда моя тепла и черна – сохраняет влагу и не даёт перегреваться телу в жару, а холодной ночью согревает. Куфия – лучшая спасительная маска от солнца и песка.

Мы идём по Ладанному пути. Наши тюки полны африканских пряностей. До караван-сарая, по нашим расчётам, пять дней. Небо почернело, и на нас обрушился хабуб – стена песка и ветра. Ураган дул несколько часов, и мы уже думали, что нашли себе могилы под барханами. Так же внезапно буря стихла. И закатное солнце залило песок инопланетной оранжево-красной лавой.

Наши джамалы не такое ещё видели, но тоже устали и разлеглись на песке, как гигантские двугорбые коты. Разбиваем лагерь. Отдохнём и снова в путь.

Развели огонь. Заварили чай из пустынной мармарайи. К нему курут – сушёный творог. На раскалённом камне пузырятся и дымятся пресные лепёшки. И вместе с ними на зубах поскрипывает вездесущий песок. Слышим где-то рядом волчий вой. Выпустим овцу и отгоним её от лагеря: «никто не должен напрасно просить».

Караван идёт. Все мои пожитки на горбе верблюда. Пустыня – мой дом.

Широкие копыта верблюдов вздымают песок. Он поднимается вспененной волной, тут же обрушивается и затвердевает под широкими копытами.

Так и плывёт караван двухмачтовых суден по жёлтому дрожащему океану.

А судна те увенчаны запрокинутыми головами на длинных, подобных изгибу луны, шеях.