53 Письма

 Проснулся я поздним утром от того, что меня тряс за плечо дедушка, держа в руке большой красивый конверт с гербовой печатью.

— Твой наставник прислал письмо от рода Сарангсиль, — дед помахал конвертом у меня перед лицом. — Быстрее вставай, приводи себя в порядок, и почитаем вместе. Вампирчик потом прочтёт, как проснётся.

 Дедушка вышел, а я, с колотящимся сердцем, почти добежал до ванной, где прохладная вода в душе слегка остудила меня. Утренняя рутина привела меня снова в спокойствие, хотя мне и не терпелось узнать содержание письма, но дедушка отказался открывать его, пока я не позавтракал.

В гостиной собрались все, кроме Лео, а дедушка зачитал письмо вслух:

  «Уважаемый господин Лайсоиэль Мирроу.
Согласно вашей настоятельной просьбе, мы провели заседание Совета Старейшин рода Сарангсиль, на котором было решено предоставить вам искомые сведения о пропаже несостоявшейся жрицы Анахиты Маи Сарангсиль.
Пропала сия фея нашего рода перед ритуалом предсказания для страны Парлесуэно-Сьерра, находясь в ней же, в год, когда должна была войти в храм, посвящённый нашим Братьям-демиургам — Мистраэлю и Шодарэлю. Год двести пятнадцать тысяч тринадцатый от начала основания первой семьи рода Сарангсиль, месяца луноцвета, двадцать второго дня по лунному календарю.
Нам так и не стали известны причины её ухода из рода, но её душа придёт в новую инкарнацию уже в следующем году. Инкарнация её прошлая была прервана добровольно сорок лет тому назад, но причины неизвестны и нам. Однако, если вы сумеете разобраться в этом вопросе, то мы найдём способ выразить нашу признательность за эти сведения.
   Секретарь Совета Старейшин рода Сарангсиль, Лилиутэль Сарангсиль».


— Мда. Понятнее не стало, — прокомментировал письмо ведьмак.

— Пфф... — дедушка фыркнул и обвёл нас взглядом. — Накрутили-то заковыристых фраз, а информации почти никакой. Зато сразу просят ответную услугу информацией. Хитрож... Кхм-кхм. Простите, не сдержался.


 Острое разочарование повисло в гостиной тяжёлым молчанием. Я же забрал листок из рук дедушки и перечитал письмо ещё раз. Реинкарнация была прервана добровольно. Это означало, что Анахита сама ушла на новый круг по какой-то причине, и её никто не убивал, как я думал ранее. Но...

— Придётся всё же ехать и искать родственников Арвина Карильи. Это единственный способ узнать, сколько поколений прошло до рождения Лео, — сказал я. — Если начистоту, то я очень хочу узнать эту историю полностью. Чтобы никаких тайн не осталось в ней.

— Ага, придётся. Но не думаю, что слишком много, — дедушка покусал губы и посмотрел на Нейджарэля. — Выяснять будешь на месте, Ней. Эта парочка беглецов не стала бы селиться в столице, а в глуши не так много мест, где они могли спрятаться. И всё-таки им удавалось оставаться непойманными все эти двести лет почти. Сто шестьдесят, если угодна точность. И вот надо эту горную страну перетряхнуть. Карильи... Где я мог это слышать?


 Дедушка замолчал, а мы сидели и думали, каждый о своём. Я вот думал, что даже такая маленькая на карте страна, на самом деле была очень большой, если рассматривать её в масштабе поисков. Да и Карильи была довольно обычной фамилией. Разве что идти от обратного и сначала найти родственников Арвина Карильи, а потом по цепочке дойти до самой Анахиты.

 Именно эти мысли я и высказал дедушке, а тот загорелся этой идеей. Он отправил Нейджарэля готовиться к поездке, потом ушёл в подвал с Моргуном, бросив меня в одиночестве сидеть с остывшим в кружке кофе.


 Нейджарэль спустился после сборов, держа в руках совсем маленькую спортивную сумку с вещами. На мои вопросы про вещи он ответил, что будет покупать всё по мере необходимости, чтобы двигаться налегке. Что ж, ему виднее.
Дедушка принёс амулет личины, который превратил полукровку в смуглого черноглазого и черноволосого парня, почти не тронув его черты лица и фигуру.
А я подумал, что так он выглядит ничуть ни хуже, чем с натуральным цветом кожи. Обычно в школе такие парни были популярны у девушек, когда гормоны требовали разрядки. Он бы точно был популярен.


 Поохав и поахав, дедушка проводил нашего охотника за информацией до вокзала. А мы тем временем принялись раскладывать новые улики, подшивая их в папку, которую завёл дедушка. Упорядоченные записи шли по датам нахождения. Рисунок Лео мы тоже подшили в папку. Присоединили туда же записи о видении, которые я переписал начисто.

 Подводя итоги, я добился не слишком многого в этом расследовании, но новые зацепки давали надежду.

 Изображение брошки тревожило, потому что мы пока не могли найти ничего похожего. Я даже пробовал искать через сеть в ноутбуке, но, ожидаемо, ничего похожего не нашлось.

 Очередная тайна показала свой хвостик, но никак не хотела быть открытой. Загадочный вампир в тёмной одежде не подходил ни под одно из описаний отца. Хотя я подозревал, что одно из них должно было ему подходить.

 Больше семисот описаний мелким убористым почерком было перечитано не единожды. Но, поскольку Лео не смог его чётко разглядеть, то найти кого-то похожего было весьма затруднительно. Даже под одно только описание телосложения и роста подходило больше пяти сотен заказчиков. А мы даже не знали, был ли убийца мужчиной или женщиной.

 Моргун выдал нам список тех ведьмаков и ведьм, что сопровождали Анахиту в её путешествии. Из пятидесяти душ мы сразу отсекли семерых женщин. Оставшиеся мужчины должны были быть найдены и опрошены. Не могли же они все находиться под клятвой крови? Сложность была лишь в том, что они не принадлежали к одному Ковену. Да и могли просто отказаться говорить с нами, потому что наше расследование носило неофициальный характер.

 Когда вернулся дедушка, то рассказал, что был в полиции и говорил с дядюшкой Саэлем и дядей Куанном о Лео и об открытом деле о незаконном обращении. Ему пришлось признаться, что ради сохранения некоторых секретов он пошёл на мирное соглашение с Куамоном и Георгом. Но он попросил не приостанавливать ход дела до тех пор, пока Куамон не начнёт действовать.
 
 Тем же временем Марианну Руствер переправили в Бриджпортскую главную тюрьму, где содержались преступники с магическим происхождением. С ней же отправили и Виореллу, подозреваемую в пособничестве некромантке, хотя та всячески отрицала свою причастность. Так что местный Ковен временно остался без Верховной ведьмы, чем был очень озабочен.

 Князь Ивон прислал одного из своих вампиров в середине месяца с большой шкатулкой, содержавшей оригиналы отчётов о расследовании его клана по делу моих родителей.

 Дедушка в ответ отправил ему копию рисунка Лео, который я размножил на принтере. Такие же копии он уже отправил до этого в полицию и службу контроля, чтобы те тоже поискали сведения о том, что за организация или группа могла бы использовать многоножку в качестве своего отличительного знака. После всего этого оставалось лишь ждать открытия дела заново, чем занялся дядюшка Саэль, начав давить через свои связи на верхушку полиции.

 А Моргун рассказал мне немного больше об устройстве Ковенов, Лео в это время сидел рядом и периодически кивал, соглашаясь с ведьмаком.

 Система их была проста и сложна одновременно, по сути являясь отдельной от государственных структур организацией. Свою свободу они вырвали в войне за независимость, потеряв одну треть ведьм и ведьмаков. Некроманты были казнены все, а оставшиеся подписали договор, по которому имели право селиться в своих Домах, колдовали и помогали местным в обязательном порядке, но не платили налоги в казну. Взамен они предоставляли правительству подопечных ведьм для обучения некромантии, чтобы бороться с отступниками.

 Пока ведьмак принадлежит к Ковену, он получает привилегии от своих братьев и сестёр по Ковену; его силы взаимосвязаны с ними. Без Ковена нужно было получать разрешение на практику магии и платить налог в казну. Было сложнее развивать силы, но взамен такие ведьмы и ведьмаки получали свободу передвижения, неподотчётную Ковенам.

 Я читал совсем недавно альманах ведьм, но там эта информация была размазана тонким слоем по всей книге, пропитанной пропагандой о том, как хорошо принадлежать к Ковену и как сложно ведьмам и ведьмакам одиночкам. Но глядя на Моргуна, я что-то сомневался, что плюсы Ковена могут перевешивать минусы.

 Браков ведьмаки и ведьмы не заключали в принципе, создавая пары на основе расчёта сил пары, чтобы дитя получило максимум лучшего от обоих родителей. Воспитанием обычно занималась мать, а отец включался в этот процесс исключительно по собственной инициативе, что было редкостью.

 А рассказал он мне это за тем, чтобы я понял, насколько исключительна брачная связь ведьмака и феи в контексте событий прошлого. Того ведьмака вычислить теперь можно было, только если Ковены помогут добровольно, а Моргун уже давно не принадлежал ни к одному из них, проживая отшельником в крохотном домишке на окраине небольшого села. Там он был единственным ведьмаком и целителем заодно. Звонок моего дедушки встряхнул старого ведьмака и заставил вспомнить времена войны и активной практики, так что он без всяких сомнений сорвался с насиженного места.

 Ему была любопытна как сама наша связь, так и все эти тайны: он горел идеей помочь нам в раскрытии убийства и тайны происхождения Лео. Причём второе его интересовало даже больше первого. Я тогда понял, что Моргун такой же увлечённый исследователь, как и дедушка. Теперь я стал лучше понимать, как две таких разных по характеру души нашли общий язык и подружились.

 Он увлекательно рассказывал, как о самой магии, так и о том, как именно можно приспособить некоторые из ритуалов, чтобы помочь нам с Лео справляться с адаптацией к связи. Правда пока это было лишь разговорами и его схемами на бумаге. Дедушка одобрял не все идеи ведьмака, тогда они спорили и ругались, как два безумных учёных. И хоть Моргун был намного моложе дедушки, он не уступал ему ни на шаг, доказывая состоятельность своих идей.

 Мы же с Лео уходили, когда спор разгорался. Я сводил его в фейский дендрарий как-то, и он опознал в нём тот странный сад, что видел в одном из своих снов.

 Ладика звонила мне, напрашиваясь в гости, но после предупреждения дедушки, я не решался звать её к нам. В конце концов, мы договорились, что я позвоню ей сам, когда дедушка снимет своё вето на наши встречи.

 Двадцать девятого дня второго месяца лета нам пришло официальное письмо из Бриджпорта. В нём нас приглашали в качестве свидетелей по делу некромантки Марианны Руствер. Свидетелем был Лео, а я, как его опекун, был обязан явиться вместе с ним. Первое судебное заседание было назначено на пятнадцатое число третьего месяца лета, поэтому у нас было достаточно времени, чтобы не торопясь приехать в столицу и ждать начала судебного разбирательства.

 Так вот и подошёл к концу второй месяц лета, насыщенный разными событиями ещё больше предыдущего.