Полоцкая Атлантида. Гл. 8

Глава 8. Всеслав Чародей

Представь себе младенца, при рождении которого повитуха увидела нечто, заставившее её отшатнуться: на голове новорождённого была странная метка — «язвено», рубец непонятного происхождения. Волхвы, которых позвали к матери, вынесли приговор на всю жизнь ребёнка: повязать эту метку на него и носить, не снимая, до конца дней. Так, если верить летописцу, на свет появился Всеслав, сын Брячислава, внук Изяслава и правнук Рогнеды — и с этой минуты за ним потянулась слава не просто князя, а колдуна.

Рождённый с печатью волшебства

Летопись прямо говорит: Всеслав «родился от волхования» — родился через колдовство. Для человека XI века это было не суеверием на полях, а объяснением всего, что случится с этим князем дальше: его удачливости в бою, его умения ускользать из самых безнадёжных положений, его долголетия на престоле, какого не знал ни один другой Рюрикович. Родился он около 1029 года, и трон унаследовал в 1044-м, пятнадцатилетним, после смерти отца Брячислава.

Полоцк, которому не хватало только храма

Первые двадцать лет своего княжения Всеслав вёл себя как образцовый союзник Киева — вместе с двоюродными дядьями, сыновьями Ярослава Мудрого, ходил в походы против степняков. Но исподволь он делал то, что определит его образ на века: строил, укреплял и возвышал Полоцк. Земгалы, курши, латгалы и селы — балтские племена — стали данниками Полоцкой земли, а её границы раздвинулись на запад и север дальше, чем при отце. Венцом этой политики стал Софийский собор в Полоцке — третий храм Святой Софии на Руси после Киева и Новгорода. Построить такой храм значило заявить во весь голос: Полоцк — не окраина, а равный среди равных.

Война, которую он выбрал сам

В середине 1060-х годов лояльность закончилась. В 1065 году Всеслав осадил Псков и разорил окрестности Киева. Год спустя, в 1066-м, у реки Черехи он разбил новгородского князя и занял сам Новгород — не для того, чтобы удержать его, а чтобы разграбить: содрал купола с новгородской Софии, вывез церковную утварь и увёл большой полон из женщин и детей. Добыча пошла на украшение того самого полоцкого храма, который должен был затмить Новгород и Киев.

Битва на Немиге

Три брата Ярославича — Изяслав Киевский, Святослав Черниговский и Всеволод Переяславский — впервые за долгое время выступили единым фронтом. Они взяли и разорили Менск, будущий Минск, вырезав всё мужское население, и вышли к реке Немиге, где их ждал Всеслав. Семь дней оба войска стояли друг против друга в глубоком снегу, прежде чем 3 марта 1067 года сошлись в битве, которую позже «Слово о полку Игореве» опишет как страшную жатву: на Немиге снопами стелют людские головы, молотят булатными цепами, веют душу от тела. Всеслав потерпел поражение и бежал.

Крестное целование, которое ничего не значило
Через несколько месяцев после Немиги Ярославичи пригласили Всеслава на переговоры и поклялись на кресте, что не причинят ему вреда. Всеслав поверил и приехал вместе с двумя сыновьями. Клятву нарушили сразу же: князя и сыновей схватили, привезли в Киев и бросили в поруб — тюрьму, вырытую в земле наподобие колодца, без окон и почти без надежды выйти оттуда живым.

Из поруба — на киевский престол

История совершает здесь поворот, какого не знала вся домонгольская Русь. В 1068 году войско Изяслава потерпело сокрушительное поражение от половцев на реке Альте. Киев остался без защиты, и город восстал — не против чужой власти, а против собственного князя. Изяслав бежал в Польшу. Восставшие киевляне вспомнили о человеке, сидевшем в порубе, — опытном полководце, к тому же обиженном той же властью, что теперь бросила их на произвол половцев. Они выломали поруб, освободили Всеслава и посадили его на киевский престол. Полоцкий князь, всю жизнь боровшийся против киевского верховенства, на несколько месяцев сам стал князем киевским — случай уникальный в истории всей династии.

Побег вместо битвы

Правил он в Киеве недолго, около семи месяцев. Когда Изяслав вернулся с польским войском, Всеслав не стал биться за чужой ему город: ночью, тайно, он покинул Киев и вернулся в родной Полоцк. Изяслав в отместку пошёл на Полоцк, выгнал Всеслава и посадил там своего сына, — но закрепиться киевским наместникам в этой земле не удалось. Всеслав вернул себе отчий стол и удерживал его до конца жизни.

Оборотень из «Слова о полку Игореве»

Именно эта способность ускользать из безвыходных положений — из поруба, из чужого Киева, из вражеских земель — и породила в народной памяти образ Всеслава-оборотня. «Слово о полку Игореве» рисует его князем, который днём судит людей и правит городами, а ночью рыщет волком, поспевая из Киева в Тмуторокань прежде первых петухов. Тот самый рубец на голове, врождённая метка колдовства, оказался пророческим: Всеслав прожил жизнь, будто и правда заговорённую от смерти и поражения.

Полвека на троне

Княжение Всеслава Чародея растянулось на пятьдесят семь лет — рекорд, недостижимый ни для одного другого Рюриковича его эпохи. Он застал сыновьями и внуками почти всех своих врагов Ярославичей и умер в 1101 году в Полоцке глубоким стариком, на пике могущества земли, которую поднял его дед-книжник и расширил его отец. Но перед смертью Всеслав сделал то, что через поколение обернётся для Полоцка новой раздробленностью: разделил княжество между собственными многочисленными сыновьями — по разным сведениям, их было около семи. Каждый получил свой удел, и уже эти уделы их дети начнут делить дальше.


Продолжение следует...