Николетт. Новое от 27. 07. 26

                * * *

Буквально за несколько минут до этого:
     Николетт старательно изображала запуганную, растерявшуюся перед обрушившимися испытаниями девчушку, она низко опустила голову, вся  ссутулилась, сжалась. За её спиной нависла некая дама из свиты её вдовствующего величества. Эта леди, видимо и должна сопровождать Адриенну в качестве компаньонки.
Рядом с осёдланными лошадьми застыл в ожидании небольшой вооружённый отряд. Командир – немолодой вояка, седой, кряжистый, чем-то похожий на матёрого волка, подошёл, поклонился не светски, но вполне уважительно: – лейтенант Лейбёрн к Вашим услугам. Морис Лейбёрн. – Кучер занял своё место, разобрал вожжи.
Лейтенант распахнул дверцу, выдвинул ступеньку, взглядом предложил «даме при исполнении» подняться в карету, но та лишь жестом указала на Адриенну. Седой волчара едва заметно ухмыльнулся, затем подал девушке руку, крепкую, мозолистую, явно привычную к тяжести меча. Самый простой, такой естественный жест, не слова не было сказано, но странным образом этот жест успокоил изгнанницу. Николетт ощутила, что на поддержку этой руки она может рассчитывать.
– Я очень надеюсь на Вас, сэр Морис.
Не успела наша скромница опуститься на сиденье, как, отпихнув её к противоположной глухой стене, в карету втиснулась сопровождающая дама, загородила мир широкими фалдами и пышными рюшами платья какого-то линяло-бирюзового бархата, обдала приторным запахом розового масла, резко захлопнула дверцу и опустила кожаную шторку, моментально превратив довольно уютный возок в тюремную камеру на колёсах. Принцессе достаточно было встретиться глазами  с исполненным торжества взглядом своей дуэньи, чтобы понять – та сделает всё, чтобы попавшей от неё в зависимость девице жизнь не казалась сахаром. Интересно, кто и когда перешёл этой упырихе дорогу? Или она просто относится к категории тех, кому доставляет радость чужая беспомощность?

    Ну что ж, поглядим, что будет дальше, явно, взглядами мадам не ограничится, а уж там принцесса найдёт повод поставить на место самозваного цербера. Надо как можно скорей разобраться с ситуацией, узнать какие в отношении Адриены были высочайшие распоряжения и кто здесь обладает правами и властью. Жаль, что за суетой и волнениями она не успела изучить все документы. Да что там, никто и не собирался её с ними ознакомить. Хороший будет урок ей на будущее, пора учиться добывать нужные сведения и анализировать их.

Возок тронулся с места. За непроницаемой  шторой  уплывали в прошлое городские окраины, оживающие сады предместий. Потом потянулись распаханные поля, пестрящие разнотравьем луга, звенящие птичьими голосами перелески. Но ни пьянящий запах юной листвы, ни птичий щебет, ни мычание дорвавшихся до живой травы бурёнок не пробивались в запечатанную наглухо коробку.  Здесь сразу, едва опустили кожаную заслонку, воцарила духота, вонь духов, пудры и чужого не очень чистого тела.

Дама в бирюзовом молча перебирала чётки, временами одаривая свою подопечную неодобрительным взглядом. Принцесса тоже не испытывала ни малейшего желания прервать молчание.
Вот только не тот характер был у воспитанницы бонны Корделлы, чтобы смиренно сносить неуважительное, да что там – откровенно хамское к себе отношение. Если она не объявит этой добровольной тюремщице войну,  поездка превратится в пытку.
Надо лишь хоть немного разобраться в ситуации. Конечно, сбежать она могла хоть сейчас, не дожидаясь пока её запрут в каменном мешке. Мало ли какие неприятные сюрпризы ждут её в монастыре? Что тебе до того монастыря? Так нет же – любопытно, слишком много слухов вертится о нём, невнятных, пугающих. Слишком мало в том, что рассказывали шёпотом служанки на дворцовой кухне, правды, слишком много притягательной таинственности. Черти бы побрали это глупое любопытство! Не зря говорят – любопытство кошку сгубило!
Казалось бы – зачем тебе чужие тайны, тебе и собственных достаточно. Дождись, когда никто на тебя не смотрит, обернись кошкой и беги со всех лап. Да только бежала одна такая. Это пока она не покидала дворцовых стен, она думала, что главное – оказаться за их пределами, а там она быстро освоится, быстро сообразит что делать дальше. Авось не пропадёт. Оказывается, пропадёт. Пропадёт, оказавшись одна в незнакомом мире. Ведь она знает о реальной жизни не больше, чем грудной младенец. Как ходить, как одеваться, как покупать? С кем и как общаться? Кому можно доверять, кого опасаться? Вопросов, бытовых, мелких, незнание ответа на которые может привести к беде, сотни. А ответа она не знает ни на один. Не может же она всю оставшуюся жизнь провести в кошачьей шкуре.
Как же душно! И как хочется пить! А главное – её кошачья суть больше не согласна терпеть, она рвётся из этого ящика. Куда угодно, лишь бы вон из ловушки!
Да, пора признать – она дура каких мало, она сама загнала себя в этот капкан.
Человеческие мысли и мысли кошки путались. Нельзя, никак нельзя позволять оборотной сущности взять верх! Если она сейчас у всех на глазах обернётся!.. Ой-ой, о таком лучше даже не думать! Она же умела обуздывать такие порывы, её же учили. Но все уроки бонны Корделлы вылетели из головы.

-- Заперта! Заперта! – Кошки не выносят запертых дверей. Кошка рвётся на волю.
Неведомо какой силой Николетт всё же удалось удержаться от оборота, подавить в себе желание сорвать эту чёртову занавеску! Изорвать её в клочья! Паника оглушала, в ушах словно колокол гудел. От неодолимой жажды всё внутри горело огнём, нёбо обметало сухой горькой коркой.
Бутыли с водой, чистой прохладной торчали из взятой в дорогу корзины, но корзина стояла в ногах дамы, так и не соизволившей представиться.
Придётся просить, не лезть же через эти юбки
– Сударыня, будьте добры, налейте мне воды.
В ответ лишь холодный презрительный взгляд.
– Я хочу пить.
– Перетерпишь!
Принцесса рванулась напролом, к корзине, но её резко схватили за руку, сдавили железной хваткой, дёрнули чуть не выворачивая запястье: - Угомонитесь, милочка, вы ведёте себя непозволительно!

И тогда, Николетт, взбешённая не столько болью, сколько этой «милочкой» заорала: – Лейтенант! Сэр Мориц, остановите карету! Воды, ради всех хранителей, воды!

Кучер резко осадил лошадей. Лейтенант рывком распахнул дверь.
– Не стоит обращать внимания на капризы балованной девицы.
– Вылезайте! Миссис Стомек, я к Вам обращаюсь! Ну! Сейчас же вылезайте и пропустите меня!
Дама неохотно вывалилась из кареты.
Лейтенант подхватил бледную, на грани обморока девушку, вынес её на свежий воздух. Та  еле держалась на ногах.
– Воды! Бога ради, хоть глоток воды!
Походная фляга тотчас оказалась у её губ.
Николетт пила, захлёбывалась, закашливалась и не могла оторваться.
Так вот она какая – живая вода.

Компаньонке надоело стоять безмолвной статуей: –  Я думаю, пора продолжать путь. Лейтенант, потрудитесь …
– Я уже тружусь, мадам, видит Бог, я тружусь. А для начала я хочу знать, что здесь произошло.
– Эта лживая девица разыграла перед благодарными зрителями сцену из дешёвой мелодрамы.
Перебивая её заговорила Николетт
– Мне стало худо от духоты, я попросила дать мне воды, но эта дама – уж не знаю кто она такая, грубо мне отказала. Когда же я попыталась сама дотянуться до корзины, схватила меня за запястье и попыталась вывернуть руку.
– Ложь!
– И это тоже ложь? – Лейтенант показал на следы пальцев на девичьем запястье.
И вот здесь принцесса воспользовалась случаем:
– Я, Адрианна Фелтон, прежде чем мы отправимся дальше, хотела бы уточнить, какие были отданы распоряжения в отношении моей персоны и какими правами и обязанностями наделена эта не изволившая представиться не знаю кто.
– Что ж, желание справедливое. Я не стану сейчас доставать бумаги, я просто их процитирую, так как помню практически дословно:
– «Так как мисс Адриенна-Джоанна Кроу, виконтесса  Фелтон пожелала удалиться от всех мирских соблазнов и принять постриг в монастыре святой Бернардин, так как, к глубочайшему нашему сожалению, отговорить мисс Фелтон нам не удалось ибо решение её было твёрдым и окончательным, мы после долгих раздумий и с грустью в сердце, согласились исполнить волю девушки.
В монастырь она отправится под охраной надёжного эскорта, командиром отряда я назначаю  лейтенанта Лейбёрна – то-есть Вашего покорного слугу. – Человека проверенного и надёжного.
Для соблюдения приличий, ибо не подобает девице подобного положения путешествовать одной, к ней приставлена компаньонка – миссис Клементина Стомек, – речь, видимо, о Вас, мадам. – Компаньонке вменяется в обязанность блюсти интересы своей госпожи и по мере сил прислуживать ей.
Дальше про достойный вклад на содержание обители, про всевозможные дары и подношения слагаемые к алтарю. Ну, и в закрепление документа, – личная подпись государя и оттиск Большой королевской печати.
Кто-то желает ознакомиться с подлинником? – Нет? Тогда не будем понапрасну терять время – в дорогу!

Ах да, хотелось бы напоследок добавить ещё несколько слов:
При свидетелях, чтобы не было недопонимания, обращаюсь к Вам, миссис Стомек: – Королевская бастарда не преступница, и Вы не надсмотрщица. Скорее вы прислуга при ней.  Что будет, если в докладе Его Королевскому Величеству, а именно ему обязан я доложить как исполнилось его повеление, я опишу все обиды, которые претерпела от Вас его плоть и кровь? Интересно, мне одному кажется, что вы получаете удовольствие, оттого, что сознаёте, над чьей дочерью издеваетесь? – Потому что одно дело – выместить на наивной девчонке застарелую зависть к её матери, к любому её успеху, к каждой ступеньке, на которую та поднялась, и совсем, совсем иное дело, если окажется, что речь идёт о… Я надеюсь, Вы меня поняли?
Миссис Стомек прикусила язык.
Лейтенант выдвинул лесенку, галантно протянул руку дуэнье. – Глубже, сударыня, поближе вон к той стеночке.
Кивком головы поблагодарив своего рыцаря, Николетт поуютнее устроилась у окна, подняла штору и вдохнула полной грудью – вот сейчас она одержала свою первую победу.