Обманутые Крымом. Глава 53. Вор

Было воскресенье, и меня вызвали в канцелярию. Когда я вошел в канцелярию роты, то все наши прапорщики были уже в сборе.
– Присаживайся, курсант, – разрешил старшина роты, указывая кивком на стул.
– Я сержант, – поправил я его, присаживаясь возле Забелина.
– А без разницы, – поморщился старшина как от зубной боли. – Дело, вот какое. По плану у нас запланирована борьба с воровством. Все вы знаете, что у нас в роте есть вор. Как мы с вами ни старались, но вычислить его своими силами мы так и не смогли.
– Аналитики хреновы, – без злости подумал я про себя. Впрочем, не мне их судить, ведь еще неизвестно, как бы там у меня вышло, будь я на их месте.
– Вчера я обратился по этому поводу в милицию, – сообщил старшина, и прапорщики беспокойно заерзали на стульях.
– Может не стоит сор-то из избы выносить? – спросил Забелин.   
– Мы и не будем. Я в милицию к знакомому обратился, так что дальше него это не пойдет. Вот что он мне дал – упаковки трех и пятирублевки.
Упаковки были банковские и склеенные между собой под косым углом.
– Это муляж, – объяснил старшина, – «кукла». Если упаковку порвать, то из нее выливается краска розового цвета. Смыть ее ни растворителем, ни мылом нельзя. Так что кто вор вскоре станет очевидным. 
– Должно сработать, – одобрил Забелин, – наш вор и червонцами не гнушается, а тут сразу 800 рублей! Что делать будем?
– А ничего. То есть я эти деньги отдам Гамидову, он ими посветит всем в расположении, мол, на подарок маме, сестрам, а потом их положит под подушку, и будет периодически проверять их наличие или отсутствие. Потом проверим у солдат руки. Ну, должен же вор попытаться разлепить эти упаковки? Неудобно ведь их прятать, если они сложены вот таким образом? И вообще, лучше, когда упаковки отдельно.
– Должен купиться, – согласился прапорщик Метров, – что ж, зови Гамидова.
Гамидов сделал все как надо, и вся рота знала, что ему старший брат прислал деньги на подарки родне.
– А то уволят, э, – объяснял Гамидов, – дэнги дадут в послэдний дэн. Я могу ничего, и купить не успэть. А здес в магазинах выбор хороший, да!
После этого он спрятал деньги под подушку. Трижды проверял их наличие, и только в четвертый раз – уже перед самым построением на обед – деньги пропали. Через час после обеда прапорщики выстроили личный состав роты и стали проверять руки, но у всех руки были безо всяких следов краски.
– Не может этого быть, – сказал старшина. – Дежурный по роте! Именной список личного состава сюда!
Стали проверять личный состав по списку и оказалось, что отсутствуют двадцать семь человек. Стали их собирать, менять с наряда по КМТС. Собрали двадцать шесть человек, но у всех руки оказались чистыми.
– Кого нет? – скрывая дрожь в голосе, спрашивает старшина роты
– Рядового Тарасюка, – ответил ему Забелин.
Тарасюк явился за одну минуту до ужина. Руки он прячет глубоко в карманах. 
– Руки-то из карманов вынь, – добродушно сказал Никитин, – ты не делай вид, что не слышишь меня. Руки-то вынь!
– А что такое? – нахально спрашивает Тарасюк.
– А ну-ка, ребятки, – приказал старшина роты, и сержанты Бабаев и Багателия, схватив Тарасюка, наклонили его вперед и вытащили его руки из карманов. Естественно, руки были ярко-малинового цвета.
– Ну, вот ты и попался, – удовлетворенно констатировал прапорщик Забелин. – Знакомьтесь, товарищи сержанты, это и есть наш с вами вор – Борис Тарасюк! Однако пора идти в столовую. Рота! Выходи строиться на ужин! Дневальный! Тарасюк остается с тобой, и чтоб ни на шаг от него, понял?
Когда рота вернулась с ужина, то застала Тарасюка лежащим на полу и харкающим кровью. Избит он так, что сам даже встать не может. Дневального рядом не оказалось, его нашли в туалете, этажом ниже.
– Бестолочь! Я же тебе сказал – ни на шаг от него! – закричал Забелин.
– Приспичило мне, товарищ прапорщик, ну что же я его с собой в туалет поведу? Неудобно как-то, – не скрывая улыбки, отвечает дневальный.
Точно, попробуй, придерись к нему!
– Кто его так? – требовательно спрашивает прапорщик. – Кто?
– Кого его? Не видел, – улыбается дневальный. – Я же здесь был!
– Как это им удалось? Вроде все на ужин ходили, а на тебе, – удивляется старшина.
Виновных в избиении вора особо не искали, так что лично для меня так и осталось тайной, кто, и главное, как умудрился избить вора, когда, казалось, вся рота была в столовой, а за ней следили все прапорщики роты?
На следующий день я решил пройтись по магазинам, чтобы выбрать маме подарок. Выходя из дома торговли, я лоб в лоб столкнулся с флотским патрулем – старшим лейтенантом и тремя матросами. Просветы на погонах у офицера были желтые, а это означает, что он точно к нашей строительной комендатуре никакого отношения не имеет.
– Товарищ курсант, – остановил меня офицер. – Начальник гарнизонного патруля старший лейтенант Утесов. Ваши документы.
– Сержант Иванов!
Делать нечего, хотя увольнительной записки у меня нет, но я с уверенным лицом снял перчатки и полез во внутренний карман п/ш за военным билетом. Начальник патруля в это время рассматривал мои эмблемы на петлицах. Было ясно, что он не может вспомнить, что они означают.
– Товарищ сержант, а из какого вы училища?
– Из Симферопольского высшего военно-политического строительного училища, – четко доложил я.
– Ой, блин! Да иди ты! – лицо старшего лейтенанта почему-то даже сморщилось. – За мной!
И он вместе с патрульными исчез в доме торговли. Я рассмеялся после его слов и весело проводил их взглядом. Однако без увольнительной записки в военном городе гулять небезопасно. А на подарок маме я купил зонтик, а то дома они в дефиците.
С утра, после развода меня снова вызвали в канцелярию роты.
– Скажи, курсант, – нервно барабаня пальцами по столу, спрашивает старшина роты, – ты знаешь народную мудрость: «Как 23-е февраля встретишь, так 8-е марта и проведешь?» Короче, мы все в Мурманск за выпивкой, а ты остаешься в роте за главного.