Континент. Грех Молоха. Глава 3

Другая сторона востока.

1.
Трибуны снова зазвенели от восторженных голосов людей, что наблюдали за боев. Кто-то восторгался, а кто-то кричал на того бойца, за которого яростно болел, ругая его действия в ведении боя.
— Знаешь, а твой боец по моему проигрывает, — с улыбкой сказал Виктор, поставив кубок с вином на широкое ограждение балкона ложе, поправив свою теплую накидку из волчьего меха. Он повернулся налево и внимательно посмотрел на брата. — А помнишь как мы сражались в детстве? Ха-ха. Отец злился конечно, что я медленно двигаюсь. “Тебя бы даже индюк успел заклевать!” — ругался он. “Подними шит выше, ну!”
— Да, помню, — спокойно ответил Роман, смотря на бой, что вели войны на арене. Он сидел в легкой, но теплой красно-синей зимней накидке. — Отец вечно был недоволен, как я управляюсь с мечом. Все кричал “Подними выше меч! Что ты как девка!”.
Слева от Виктора на таком же мягком стуле сидел генерал Изаму Минамото, что одетый в теплую зимнюю шубу нараспашку, с лисьим воротником. Он внимательно следил за боев. Ему была интересна тактика боя местных воинов, что немного отличалась особенностей своих движений, от тех, при были в его королевстве. А рядом с генералом сидел его самурай, что немного знал местный каторское наречие, но предпочитал говорить, как многие, на старшей речи континента, которую генерал Изаму не знал.
— Думаю отец бы оценил этих воином по достоинству. — добавил Виктор. — Генерал Изаму, у вас проходят подобные сражение?
Самурай быстро перевел слова императора генералу на их родное раторское наречие. Они перекинулись парой слов, после чего переводчик ответил Виктору на старшей речи, но с явным акцентом жителя Тайио.
— Генерал Изаму говорит, что у нас такое не принято, — ответил его солдат, с явным акцентом жителя Тайио. — Но, у нас есть сражение ради защиты чести… Генерал так же спрашивает, когда мы обсудим важный вопрос, по которому мы сюда прибыли?
Виктор слегка подался вперед, более внимательно следя за боев на арене. Самурай, пока ожидал ответа, окинул взглядом здание арены. Над ними был  тяжелый деревянный купол, обтянутый просмоленной кожей, что выглядел массивно. Внутри чувствовалась  копоть факелов, запах перегара и пота. На императорской ложе, что была отделанной шкурами белых волков, было жарко от горящих медных чаш с нафтой. Внизу, в глубокой каменной сражались воины, меся сапогами серую смесь промерзших опилок и соли.
Император спокойно откинулся обратно на спинку стула и повернулся к генералу Изаму.
— Так что вы хотите обсудить генерал? — спокойно спросил Виктор, взяв в руку кубок с вином.
Молодой самурай перевел вопрос генералу.
— Таро, — просто сказал генерал Изаму, голос был спокойный но жесткий. — Таро Тайра.
— Генерал хочет сказать, — добавил его молодой самурай. — Что мы прибыли ради того, чтобы вы помогли нам поймать человека из райбойного клана Тайра, которое долго мучали население на севере бакуфу Тайио. Наш клан Миномото призван сёгуном Акирой Фудзивара, чтобы остановить их преступную деятельность. Мы узнали, что они ведут торговлю далеко на севере вашей империи. Можете ли вы нам помочь с этим?
Изаму внимательно смотрел на Виктора. Ждал то, что скажет его самурай узнав ответ от императора. Виктор не успел ответить, как вдруг, к ним на ложе подошел советник императора Григорий. Все обернулись на него. Он сделал поклон императору и его гостям.
— Император Виктор, — начал советник. — Пришел вам напомнить, что вы хотели обсудить со своими генералами ситуацию в Оазис. Они ждут вас в переговорной. Из Сильва пока не прибыл генерал Юлиус, мы предполагает, что из-за занесенных дорог.
— Да, Григорий я помню, — ответил Виктор отхлебнув из кубка. Он вытер рот рукавом. — После боя.
Григорий сделал поклон и удалился.
— Роман, — начал Виктор. — Я знаю, что караваны Тайра с востока идут в Нордштайн. И на  сколько я помню, врод как, они везут зерно и ткани. Если я не ошибаюсь, за их безопасность отвечает дом Сперсер.
— Да, так и есть, — ответил Роман. — Ведь земли в “Сером плато” опасны из-за диких племен. Солдаты из дружины Сперсор по приказу графини Ребекки охраняют их в пути. Но, то что Тайра ведут какую-то преступную деятельность, мы не знаем. По моим сведениям, никаких проблем с ними не возникало. Они в точности выполняю все договоренности.
— Я вас уверяю, — подал голос молодой самурай. — Они опасны и умеют хорошо скрываться. Нам стоит остановить их главаря Таро Тайра. Без него они ослабнут.
— Ты сказал — дом Спенсер? — спросил Виктор и задумался. — Может, это всё неспроста, ведь графа Эдрика уже нет. Я знаю, что Ребекка не жалует нашу семью. Роман, они ведут дела с чужеземными разбойниками и контролируют дорогу к Вернеру. А раз генерал Изаму говорит, что Тайра — опасный клан, значит, Ребекка помогает преступникам. Это измена.
Роман нахмурился, собираясь что-то возразить, но император резко поднял руку, обрывая брата на полуслове.
— Я не сомневаюсь в преданности Цуренгена, но у меня слишком много вопросов к Ребекке Спенсер, — жестко отрезал Виктор. Он перевел взгляд на кубок, задумчиво крутя его в пальцах. — Мне не нужны оправдания, Роман. И я не собираюсь ждать, пока чужеземные разбойники обоснуются на моих дорогах. Ганс!
Личный стражник императора тут же шагнул вперед из тени.
— Возьми отряд гвардейцев и скачи к поместью Спенсер, — приказал Виктор ледяным, не допускающим возражений тоном. — Доставь графиню Ребекку в столицу. Передай, что я жду её на срочный совет. Нужно разобраться, что творится на северных рубежах и с нашими караванами.
Гвардеец коротко поклонился и без лишних слов отправился выполнять приказ.
— Генерал Изаму, — Виктор обернулся к гостю и слегка улыбнулся. — Я желаю, чтобы один из ваших воинов продемонстрировал свои навыки на арене. Мне крайне интересно увидеть технику боя, которую используют на востоке. Тем более вы прибыли с целой дюжиной отличных бойцов.
Переводчик быстро перевел генералу слова императора. Изаму коротко кивнул и отдал приказ одному из своих людей. Выбранный воин сделал глубокий, почетный поклон, и отправился готовиться к выходу.
— Роман, — продолжил император, вновь поворачиваясь к брату. — Не желаешь ли, чтобы твой личный страж также принял в этом участие? Если твой боец победит, в качестве подарка на вашу свадьбу с Агнессой я преподнесу вам замок с роскошным видом на южные земли империи.
— Какое заманчивое предложение, — отозвался Роман. Он повернулся к своему стражу. — Азазель, спустись на арену и сразись с солдатом генерала Изаму. Только не убивай его.
Вскоре оба противника ступили на мокрые опилки арены, уже изрядно пропитанные кровью после предыдущих сражений.
Самурай был облачен в черно-красные доспехи, характерные для воинов Тайио. Вместо сплошных железных пластин его тело защищал панцирь из сотен мелких стальных чешуек, искусно переплетенных шелковыми шнурами. На плечах покоились широкие угловатые наплечники, а лицо скрывала грозная маска-личина, застывшая в яростном оскале, из-под которой виднелись лишь суровые, прищуренные глаза. На поясе чужеземца покоился длинный изогнутый меч.
Азазель же вышел в крепких белых доспехах, выкованных в знаменитой кузнице «Ferro ignique». На его нагруднике ярко красовался красный крест, а на поясе покоился тяжелый прямой длинный меч.
Солдат Романа был на голову выше своего оппонента.
Распорядитель арены вышел на помост и зычным, сорванным голосом объявил имена поединщиков, сорвав короткий гул среди редких зрителей на трибунах. Бойцы замерли друг напротив друга, не обнажая оружия.
Сверху, со стороны императорской ложи, раздался тяжелый, чистый удар медного била. Звук эхом разнесся над ареной, давая сигнал к началу. Поединок начался.
С шипящим звуком клинки скользнули из ножен. Бойцы недолго стояли друг напротив друга, оценивая противника.
Первым удар нанес самурай. Он резким движением приблизился к сопернику и рубанул сверху вниз. Азазель сделал шаг вправо по диагонали, уворачиваясь от острия. Перехватив свой меч приемом полумеча — удерживая одну руку на эфесе, а другую на лезвии, — он нанес сильный удар гардой прямо в шлем самурая.
Чужеземец рухнул на четвереньки в мокрые опилки. В его голове оглушительно зашумело. Азазель не стал атаковать поверженного врага, а просто медленно зашагал вокруг, ожидая, когда соперник поднимется. Самурай встал, слегка пошатываясь, и снова принял боевую стойку. Азазель зеркально повторил его движение.
Самурай вновь ринулся в атаку. По арене разнесся звон стали. Было видно, что восточный воин начинает нервничать, в отличие от Азазеля, который чувствовал себя на арене абсолютно уверенно. Сделав еще несколько быстрых выпадов, которые боец Романа хладнокровно отбил, самурай неожиданно получил тяжелый пинок в грудь и полетел спиной на окровавленные опилки.
Неожиданно ворота арены открылись, впуская гвардейцев империи, сопровождавших посла и воинов Тал. Посол ехал на коне, уверенно шагавшем по мокрым опилкам. От его седла тянулась веревка к шее пленника, еле волочившего ноги. Следом двигалась телега под охраной четырех воинов. На телеге лежал лазурный сверток ковра, что был пропитан кровью.  Азазель сделал несколько шагов назад и напрягся, самурай поднялся с земли и тоже отошел подальше от коня. Зал с их появлением замер, а Виктор поднялся со своего кресла и подошел ближе к перилам ложе.
— Правитель Виктор, — Начал громко говорить посол на старшем языке, с грубым акцентом.
Он был укутан в тяжелый, подбитый волчьим мехом дорожный халат, поверх которого темнел кожаный доспех. На его плечах и меховой шапке еще белели полосы уличного снега, который теперь быстро таял в полумраке закрытой арены, превращаясь в блестящие капли. Широкое, багровое от лютого степного мороза лицо кочевника блестело от жира, которым он спасал кожу в пути. Иней на его усах подтаивал, а каждое слово срывалось с губ плотным облаком серого пара, быстро растворяясь в сыром воздухе каменного зала.
 — Мы прибыли к тебе по приказу Хулагу-хана, правителя земель Тал. В это суровое время, очень важно иметь союзников, которые прикроют твои границы и спасут твоих людей. Хан прислал тебе подарок, — посол развернул коня и указал на телегу. — Это тело Селима ибн Ханбаля, твоего врага. Мы его победили. А этот пленник Омир — сын Ардуина Комнина, которого мы захватили в Оазис. Видимо, он был гостем Селима.
Виктор молча слушал посла хана. В это время со своих стульев поднялись Роман и генерал Изаму.
— Вскоре орда двинется на юг, к границам Эдида, — продолжил посол. — Хан хочет, чтобы ты присоединился к нам. Но, наш хан требует подтверждение в верности нашего союза. Он желает, чтобы ты казнил сына Ардуина, и скрепил кровью врага наш союз.
Виктор встретился взглядом с Романом, прекрасно понимая всю сложность ситуации.

2.
Внутри небольшого зала, за крепким дубовым столом сидел принц Роман. За его спиной на стене висела картина с ним же на черном коне, где он держал меч высоко поднятым вверх. Перед ним за столом в белой мантии сидел новый преподобный Бернхард, новый лекарь для больных и раненых воинов Клавдий Гален, что был с ухоженной бородой и в шерстяном плаще. А рядом с ним сидел кастелян Альберт, в потертой теплой рубахе и темных штанах. Возле двери стоял стражник Азазель. Все молчали, ожидая, что скажет принц. Роман налил кубок вина, что отдавало легким ароматом пряностей, что отлично подходило под суровою стужу за окнами замка.
— Альберт, — начал принц Роман, внимательно посмотрев на немолодого костеляна. — До меня дошли слухи, что Готхард Рихтер прибыл в город, и что-то хотел выпытать у твоего племянника. Что ему было нужно? Он что-то узнал?
— Он мне рассказал, что “Бездушный” пытался у него узнать что-то о своей дочери. — ответил Альберт, слегка скребя пальцами по столу. — Но, Алан знает только то, что я ему рассказывал, и больше ничего.
— Ты хочешь сказать, — присоединился преподобный Бернхард. — Что Готхард начинает искать убийц своей дочери?
— Он давно ищет, — вставил принц, и отпил вина из кубка. — Просто сейчас у него развязаны руки, ведь он служит Вернеру. До меня он отвечал за разведку и шпионаж, пока не стал стар. После, отец его поставил инквизитором… Но сейчас, он умудрился приехать сюда и попасть в темницу. Хоть, сам теперь посмотрит, как там существуют те, кого он туда притащил.
— А разве он не сжигает на костре тех, кого поймал? — Слегка наморщив лоб спросил лекарь.
— Не всех, — ответил Альберт. — Только тех, кого не нужно допрашивать или публично казнить.
— Да, думаю его сын вытащит, — продолжил преподобный, налив себе вина из графина. Он сделал глубокий глоток, отчего ему словно стало легче. — Дитрих Рихтер же сейчас у власти, назначен новым инквизитором. Назначен самим императором Виктором.
В зале повисла небольшая тишина. Слышно было, как шумит ветер за окном.
— Что такого ты знаешь? — решил спросить лекарь. — За что сам Готхард обратил внимание на твоего племянника. Ты знаешь, кто убил его дочь?
— Нет, я не знаю, — ответил Альберт, что изредка посматривал на кувшин с вином. Роман это заметил, и поставил перед ним серебряный кубок и налил вина. На лице кастеляна появилась легкая улыбка. — Но, слышал, что наш советник Григорий знает причину ее смерти.
— Многие об этом слышали. Слухов много, но среди них есть и правда, — ответил Роман, поставив кувшин на стол, и усевшись поудобнее на свой стул. — Что, ехала она из королевства Нордштайн, и почти доехала до Виолия. Ее повозку нашли на тракте, недалеко от города, а сама Ирмгард была привязана к кресту рядом, на котором ее и сожгли. На, обугленном теле висела деревянная табличка с надписью: “Ирмгард Рихтер — подарок “Дьяволу в рясе”. Конечно, это все, по просьбе Готхарда, попытались скрыть, чтобы не навлекать на него позор.
— Готхард ищет именного того, кто это сделал, — добавил преподобный Бернхард. — Поговаривают, что это люди из отряда сопротивления “Крысы”.
— Да, — подтвердил Альберт. — Им движет месть. Это же после этого случая он начал сжигать ведьм и еретиков, а не вешать?
— Да, совсем обезумел от горя. А теперь его еще и Виктор вышвырнул на север к Вернеру. Возможно, он зол на своего сына, что теперь он занял его инквизиторское место.
— Нет, — покачал головой Бернхард. — Готхард любит своих детей. Он бы и сам свое место отдал Дитриху.
Они посмотрели на задумчивого Романа, который молчал. Спустя недолгую паузу он продолжил.
— Говоришь Григорий что-то может знать о том, кто убил Ирмгард? — Задумчиво спросил Роман. — Азазель, пригласи к нам сюда советника Григория. Скажи ему, что я его зову по важному делу. Он сейчас собирается в дорогу, ведь, Виктор его отправляет в Нордштайн, вместе с генералом Изаму.
Стражник вышел из комнаты. Спустя какое-то время в комнату вернулся Азазель с советником Григорием. Деревянная дверь за ними захлопнулась.
— Добрый день! — вежливо отозвался советник, смотря на присутствующих. — Не знал, что тут малое собрание. Преподобный Бернхард, Клавдий, Альберт, — он сделал легкий поклон. — Принц Роман, Азазель мне передал, что у вас ко мне срочное дело… Что за дело?
Роман поднялся со стула и подошел чуть ближе к Григорию.
— Григорий, ты же знаешь, что Готхард Рихтер сейчас в темнице? — спросил принц Роман, внимательно смотря на советника.
— Да, это прискорбный случай, — ответил Григорий, сделав угрюмый вид. — Он, он напал на стражника — солдата личной императорской гвардии. И то, что его после этого не казнили, это говорит о милосердии нашего правителя. Может Виктор его помилует.
— А ты знаешь, почему Готхард напал на стражника?
— Да говорят, что с элем перебрал, — с легкой улыбкой ответил советник. Остальные за столом переглянулись. — Начал шуметь. Гвардеец, что там был, его пытался утехомирить, но Готхарду это не понравилось, он полез в драку. Так он и оказался под арестом.
Роман медленно шагал по залу, держа руки за спиной.
— Говорят он шел по следу убийц свой дочери Ирмгард, — добавил Роман, подходя к окну. — Ты что-то об этом знаешь?
— Ирмгард?
— Ну да, советница моего отца. Что была до тебя.
— Да, ну… Я помню Ирмгард. Но, разве она не умерла от болезни… лихорадки. Ее, вроде, еще лечила знахарка деревенская, эта… как ее?... Дэбра Рози.
— Дейрдра.
— А, да, вот она, — подтвердил Григорий, поправляя манжеты своей длиной бордового накидки. Он посмотрел на Романа, а после на тех, кто сидел за столом. — Но, вылечить ее не смогла, за это Готхард ее и сжег на костре, как ведьму… Ты же знаешь, он всегда был вспыльчивым. Я думал, все эту историю знают.
— Угу… — отозвался принц Роман. Он посмотрел на стражника. — Азазель, будь добр…
Азазель посмотрел на Григория, и советника тут же, словно сильным ветром швырнуло в стену спиной. Боль отозвалась по всему телу. Он прилип и висел на ней словно картина, Азазель крепко его держал телекинезом. Лицо советника выражало первобытный ужас. Остальные за столом замерли от страха увиденного и на что способен личный стражник принца.
От этого зрелища в зале словно мгновенно похолодело. Старый кастелян Альберт инстинктивно вжался в спинку стула, смахнув рукой свой кубок — пряное вино с тихим звоном разлилось по столу, похожее на кровь. Лекарь Клавдий, выпучив глаза, переводил взгляд с висящего в воздухе советника на Азазеля, не в силах поверить в нарушение законов природы. Глаза преподобного Бернхард округлились, он не понимал, кто такой Азазель, что обладает такой силой.
Все замерли от страха увиденного и того, на что способен личный стражник принца.
— Мне сказали, ты знаешь какой-то секрет смерти Ирмгард, — Подходя ближе говорил принц. — Поделишься?
Взгляд Григория прыгал с принца на Азазеля, и на стол с остальными. Дыхание было частым.
— Елизавета, — завопил советник.
— Что Елизавета?
— Шпионы Елизаветы ее убили, — продолжал верещать Григорий. — Филипп и Мик… Микель. Она сказала надо ее убрать, и я их отправил.
— Зачем королеве Елизавете убивать советницу Ирмгард?
— Я не знаю… Она что-то знала… Ирмгард что-то узнала о королеве.
— Что узнала?
— Я не знаю… правда.
— Хорошо, я тебе верю.  — Роман повернулся и отправился к столу. — Азазель…
Вдруг советник Григорий перестал дышать. Вокруг его шеи словно затянулась невидимая, толстая веревка — кожа на горле вдавилась внутрь, а из груди вырвался жуткий, свистящий хрип.  Его глаза расширились, а лицо покраснело. Спустя какое-то время от затих. Азазель отпустил хватку, и тело Григория рухнуло на пол, как мешок с костями.
— Раз уж наш советник Григорий сегодня погиб от рук противников империи, то есть “Крыс”, — сказал Роман, садясь на стул. Он налил себе вино и сделал глоток, и внимательно смотрел на присутствующих. — Бернхард ты станешь новым советником. Сегодня отправишься вместе с генералом Изаму в Нордштайн.
Преподобный окинул всех слегка потерянным взглядом.
— Спасибо ваша милость, — сказал Бернхард. — Но, надо же…
— Все формальности потом подготовим, — Роман посмотрел на стражника. — Виктору я сообщу об изминениях. Азазель, будь добр помоги Альберту убрать тело Григория в рабочую комнату Клавдию. Он знает что делать.
Стражник поднял тело советника Григория с легкостью и погрузил себе на плечо. Уверенным шагом от вышел из зала, кастелян сделав поклон принцу, последовал за ним.
— Еще дети Чарльза Игл требуют аудиенции, — прервал тишину преподобный. — Его дочь Мария пропала, когда была ярмарка в городе. Теперь братья Осгад и Рослин ее ищут и хотят, чтобы мы им в этом помогли.
— Я этим займусь, — ответил Роман. — Сей час стоит обсудить более важные дела. Исходя из сложившейся ситуации и договоренностью с ханом.
Роман подошел к шкафу, достав из кармана своей накидки ключ, от открыл ящик. Взял оттуда книгу. Вернувшись за стол, он положил ее перед собой.
— Так почему же все таки Клавдий Гален? — спросил Роман лекаря, продолжая смотреть на книгу. После он поднял взгляд. — Почему Радомир  Бальза скрывает свое имя?
— Прошу ваша милость, не называйте меня так на людях, — просил лекарь. — Принцесса Агнесса меня к вам отправила…
— Да, Агнесса отправила тебя, потому что я попросил ее, — перебил его принц. — Я узнал кто ты такой.
— Прошу вас, оставить все это в тайне… Агнесса спасла меня и дала мне кров. Контрабандист и работорговец похитил меня из дома, и увез в Сильва. А после, хотел отвезти меня и других людей на своем судне, за синее море на запад.
— Да, я знаю твою историю Радомир…
— Клавдий, прошу… зовите меня так.
— Ты ведь из земель “Серое плато”, — Спросил Роман, подвигая к нему книгу. — Значит тебе должна быть известна эта книга.
— Не должны знать, что я оттуда.
Радомир повернул книгу к себе. Он открыл ее, и на первой пожелтевшей странице был изображены три пересекающихся линии образующих перевернутый треугольник, начерченные старой засохшей кровью, и небольшие затертая надписи в середине. Язык надписи ему был знаком.
— Это проклятая книга, — вставил Бернхард. — Наш орден проводил поиски этого артефакта, чтобы никто не использовал ее в злых целях. В ней содержатся ужасные заклинания черной магии, которые туда вписали адепты чернокнижного культа. Они истово поклонялись божеству Молоху.  Сейчас, там заперт он сам. Наш старейшина Бенедикт это сделал… Вернее хотел сделать. Он предал орден и украл книгу, видимо ради использования ее черной магии. После того как он умер, его ученики Константин и Франц завершили дело. Заклинания, что адепты черной магии туда вписали действительно опасны, могут навредить, ведь использование такой магии не проходит бесследно.
— Я знаю старейшина Бернхард, что орден “Святой огонь” охотится за ней. Но, мне она нужнее.
— ”Мудрость Велеса” — произнес Радомир. — Так тут написана. Мой дед мне о ней в детстве рассказывал. Утраченная святыня нашего народа. Или артефакт, если вам так угодно.
— Странно, — вставил преподобный. — Может это не настоящая книга.
— Настоящая, — уверенно ответил Роман.
Бернхард сделал задумчивое лицо.
— Ты жил в землях, что на правом берегу реки Стрыя, — спросил Роман у лекаря. — Ты знаешь силу этой книги?
— Там жили мои предки да, — ответил лекарь, переворачивая страницы. Они были исписаны разными заклинаниями, поверх основного текста, который был мутным от времени. — Здешний народ нас боится. Я не…
— Нельзя использовать магию этой книги, — взволнованно вставил Бернхард. — Иначе магия, что удерживает Молоха внутри ослабнут, и он вырвется на свободу.
— Заклинания отсюда, — Роман пододвинулся к лекарю. — Какую силу они могут дать? У меня есть это, — он достал из кармана небольшой минерал, что ведьмы прозвали “Зимний камень”. — Он должен мне в этом помочь.
— Ваша светлость, это темная магия, — пытался вставить слово преподобный. — Эта книга…
— Бернхард, — голос Романа стал жестким. — Я знаю, что это за книга! А еще знаю, что меня засунут в петлю, как брата мятежного выскочки, что назвал себя императором. Ардуин не будет разбираться.
— Это книга… — продолжил Радомир. — Мой дед мне рассказывал когда-то, что у наших предков в священном храме лежала святыня — «Мудрость Велеса». Что якобы защищала нас от злых сил. Разные истории были и легенды, связанные с ней. Но это было очень давно, и храмы все разрушились. Я не думаю, что она способна… Она лишь хранит текст воззваний, заклинаний, символов, которые якобы защищают. Но это лишь были верования народа… Вообще, она не так выглядит. Этот слой кожи, что обтянули поверх, скорее всего, скрывает ее истинный вид.
— Это книгу стоит вернуть в орден, — продолжал Бернхард. — Ее надо запереть в хранилище. Я мог бы сделать так, чтобы ее отвезли.
— Почему же они ее сразу не заперли, как опасный артефакт чернокнижников? — спросил Роман, ехидно улыбнувшись. — Потому что у ордена “Святой огонь” рыльце в пушку. Видимо, у них были свои виды на нее.
— За ней охотятся все — от от ведьм до мародеров, — ответил Бернхард, отодвигая от себя кубок. — За такую вещь предлагают огромные деньги. На сколько я знаю, ее должны были отправить в Эдида. Там находится сокровищница артефактов. Старейшины обучаются там великим знаниям магии и науки континента. А после, их отправляли в цитадели ордена, что есть в разных уголках континента. Самые большие это “Небесная пика” на севере Оазис, цитадель “Вышина”, что на востоке Либра, и “Эйрихельм” в землях “Серое плато” где заканчиваются равнины и начинаются полугорные земли, что зовут “Зубы Басараба”. В Виолия крепость “Мистгард” отдали под гарнизоны армии Вильгельма, в адептов арестовали и казнили за колдовство.
В зал вернулся стражник Азазель. Роман бросил на него взгляд, а после закрыл книгу, придвинув к себе. Он еще немного задумчиво стоял.
— Хорошо, — повернулся к ним Роман. — Можете идти.
Радомир и Бернхард сделали небольшой поклон головой и удалились из комнаты. Роман налили себе вина из кувшина и сел на стул.
— Где сейчас Абаддон? — спросил Роман, мотря на стражника.
— В северных землях Эдида, — ответил Азазель. — Лилит с ним. Они там в безопасности, и пытаются узнать где Ефимия. Орден “Святой огонь” начал большие поиски наших в королевстве Оазис. Видимо они что-то узнали.
— О Белиале ничего не слышно?
— Нет, — ответил Азазель. — Возможно князь его уже казнил, ведь он не выполнил его приказ. Мы все еще живы. А если нет, то он найдет способ вернутся.
Повисла пауза.
— Нам нужен новый преподобный на место Бернхарда. Стоит этим заняться.
— Я все сделаю.
— Хорошо. Собирайся, — сказал Роман, смотря на своего стражника. — Мы едем в Сильва. Ведь, у меня свадьба.

3.
— Заходи, Клавдий, — тепло сказал Бертольд, когда лекарь появился на пороге. — Я заждался.
— Был занят, — ответил гость, стряхивая снег с тяжелого плаща. — Из-за войны работы невпроворот.
— Понимаю. Присаживайся, — Бертольд указал на кресло. — Удалось что-то выяснить о «Красной хвори»? Что это за зараза? Мы сможем её вылечить?
— Всё неоднозначно, — Клавдий задумался, подбирая слова. — Я осмотрел тела тех, кого считали погибшими от лепры или антониева огня. А еще ко мне привозили людей после укусов каких-то диких тварей. Симптомы похожи. И теперь у меня масса сомнений.
— Не уверен, что понимаю тебя.
— Я изучил эти раны, — лекарь присел и принялся задумчиво поглаживать бороду. — Они бывают где угодно: на шее, руках или ногах. Но укус всегда один. Четкие отметины от мелких, игольчатых зубов. Пасть небольшая, но что это за зверь — не представляю. Может, падальщик разносит заразу? Но самое странное — тела почти полностью обескровлены.
— Интересно... — нахмурился герцог. — Может, кровь просто вытекла?
— Не уверен. Но это еще не всё. Я провел вскрытия.
— Вскрытия?! — Бертольд резко подался вперед. — Но ведь это...
— Знаю, что закон запрещает! — Клавдий взволнованно понизил голос. — Попадись я страже — загремлю на плаху за осквернение плоти. Молчи, прошу. Я пошел на это, чтобы понять, с чем мы столкнулись.
— Согласен. И что там?
— Изнутри кровеносные сосуды словно сожжены. А легкие и гортань чудовищно разбухли.
— Значит, они умирают от удушья, а не от потери крови? — сделал вывод Бертольд. — Но куда девается сама кровь? Тварь пьет её?
— Не знаю. В ранах я обнаружил следы странного яда. Если бы не отметины зубов, я бы решил, что несчастных укусила гадюка. Похоже, именно этот токсин вызывает стремительный отек.
— О подобном я еще не слышал, — герцог тяжело вздохнул. — Как думаешь, в «Тихом месте» могут об этом знать?
— Навряд ли. Тебе лучше отправиться в земли Либра. Там живет Летисия Герберт, историк. Возможно, в старинных хрониках упоминается нечто подобное.
— Ты знаешь, где именно её искать?
— Нет, — ответил лекарь. — Придется поспрашивать на месте.
— Понял тебя. Хорошо, мы сегодня же выезжаем. Вернусь с новостями, как только всё узнаю. Но дороги занесены, так что это затянется.
— Буду ждать. Пока тебя не будет, осмотрю другие тела. Может, откроется что-то новое.
Герцог кивнул, обдумывая маршрут.
***
Дорога тянулась бесконечно. Снег скрипел под колесами кареты, тихо убаюкивая спящего герцога. Красота заснеженных деревьев завораживала Маркадара. Он мечтал о том, как вернется домой и вновь увидит родителей и братьев. На улице продолжало холодать, сугробов становилось всё больше. Но из-за такой погоды Маркадар не испытывал дискомфорта — он ехал, полностью погруженный в свои мысли.
«Надо усерднее работать, но я пуст. Никаких мыслей, идей, видения. Я словно бревно, что плывет по течению. Мертвый и пустой. И всё, что мне остается, — это служить кучером, за которого дали деньги. Теперь я его до весны. Его раб. Его вещь. Ведь я не могу бросить всё и уйти, сказав: „Я устал, мне от тебя ничего не надо“. Но это не так. Отец уже взял. Взял по нужде. Теперь нужно отработать. Так поступают хорошие люди. А я хороший человек? Человек? Я даже не человек. А кто? Чудовище? Монстр из-под кровати? Демон? Да, это всё я... Я разрушитель судеб. Я подвел отца и мать, подвел братьев. Нет мне прощения. Господь меня покарает за такие деяния. Я не должен был так поступать. Он уже меня наказывает: забрал у меня всё ценное и важное в жизни. Особенно Марию. Она пострадала из-за меня. Я это заслужил. Но они — нет. Не семья, не Мария. А ведь она могла стать моей семьей... Это проклятье, что послал господь за грехи. Я знаю. Надо ехать в храм. Стану служить в храме остаток своих дней. Может, господь меня простит. А такое можно простить? В Писании говорится, что господь милостив и любой грех поддается прощению. Нет того греха, что нельзя искупить. Но это написано для людей, а я не человек. Я демон. Действует ли на меня закон божий? Но ведь он и меня создал таким. А может, он не един? Так какому богу поклоняться? Какой бог такое сможет простить? Необходимо покаяние. А раскаиваюсь ли я?»
Эти мысли не покидали Маркадара всю дорогу. Всю дорогу он не сомкнул глаз.
***
Они подъезжали к границам королевства Либра, когда на заснеженном тракте им повстречался патрульный отряд. Вокруг смыкались леса, тянувшиеся грядой вдоль рубежей Сильва и Либра.
— Пррр, тормози! — приказал пузатый стражник, перегородив дорогу карете. Он легонько похлопал взволнованную лошадь по морде. – Кто такие? Куда путь держите?
Патрульный окинул взглядом повозку. Посмотрел на юношу, который молча держал поводья. Прошел чуть дальше, хрустя снегом под сапогами, и заглянул в окно. Герцог Бертольд проснулся от незнакомого голоса и резко подался вперед. Патрульный испуганно отпрянул, чтобы не столкнуться с ним лбом.
— Я герцог Бертольд Маркл, — важно проговорил он, зажмурившись от яркого света, который отражался от снега и слепил глаза. — Направляюсь в поселение Верхний Лес. Это на севере королевства Виолия, недалеко от реки Марта. У меня там важное дело.
— Запрещено так говорить! — недовольно оборвал его патрульный. — Следует говорить: северная часть империи, и точка. Такие речи сеют в умах людей раздор. А нам смута не нужна... Может, ты мятежник?
— Нет, господин.
Бертольд огляделся и насчитал семерых патрульных. Все при конях, в обновленных доспехах, утепленных к зиме. Герцог понимал, что препираться со стражей не стоит — можно сразу угодить в темницу.
— По приказу самого императора Виктора, именуемого Благочестивым, нам велено собирать всех молодых людей на войну на севере, – напыщенно продолжал патрульный. – Также нам нужны верные мужи, дабы разбить мятежный отряд под названием «Север», что бунтует в Сильва. А я вижу…
— Господин, мы торопимся, — стараясь говорить любезно, перебил его герцог. — На улице холодает. Позвольте нам ехать дальше.
— Поо-ее-деем… — позади патрульных послышался грубый, утробный голос.
На тракте неожиданно появился человек. Он шел по глубокому снегу босиком, в одной лишь длинной легкой рубахе, что испачкана кровью, в руке он неуверенно держал длинный меч, что за ним волочился лезвием по снегу. От его неестественных, ломаных движений у всех присутствующих мороз пробежал по коже.
Маркадар занервничал — эта ситуация ему сильно не нравилась. Бертольд тоже почувствовал, как обстановка накаляется.
— Эй, ты кто такой? — громко крикнул пузатый патрульный, положив руку на эфес. Остальные всадники спешились. — Откуда у тебя меч? Только солдатам империи разрешено носить оружие! Приказываю сдать клинок, если у тебя нет подобающих бумаг!
— Я видел… — прохрипел незнакомец. Он смотрел на них исподлобья, словно с трудом выдавливая из себя слова, и медленно шагал в сторону кареты. — Ви… виде… видел сон… видел вашу смерть. Хе-хе-хе… кх-кхеее… А потом я танце… танцевал, разматывая вашу требуху по всей поляне! Ха-ха-ха!
— Что ты несешь, безумец! — раздраженно оборвал его патрульный. — Ты говоришь с представителями закона! Брось оружие!
Незнакомец замер. Его поза напоминала сильно изогнутое, иссохшее дерево. Он застыл, точно статуя. Патрульный сделал шаг вперед, намереваясь отобрать меч. Остальные солдаты полукругом выстроились перед каретой. Все они держали руки на рукоятях клинков, не сводя глаз с чужака.
— Бросай меч, кому говорю! Или мы сочтем это за неподчинение власти! — продолжал кричать солдат, осторожно приближаясь. — Тебя арестуют и бросят в темницу как пособника мятежников!
Вдруг незнакомец дернулся и резко выпрямился. Его рот распахнулся неестественно широко. Он издал такой оглушительный утробный крик, что остальные инстинктивно зажали уши руками от резкой боли. Маркадар зажмурился, в его голове зазвенело так, словно прямо над ухом ударили в набат; из-за зажатых в кулаках вожжей он не мог закрыть уши и лишь до хруста сцепил зубы. Внутри кареты этот звук срезонировал со страшной силой — Бертольд взвизгнул, зажимая голову руками.
Оставленные без присмотра кони патрульных безумно заржали и в панике рванулись вперед, спасаясь от жуткого звука. Обезумевшие животные налетели прямо на собственный отряд, расталкивая и сбивая с ног солдат, стоявших полукругом. Кони упряжки тоже испуганно попятились, карету резко повело назад, и она левым колесом ушла в заснеженный кювет.
Пока сбитые с ног солдаты валились в сугробы, а затем, матерясь и отплевываясь от снега, пытались подняться и встать в боевую позу, стоявший вплотную пузатый патрульный даже не успел среагировать. В ту же секунду путник взмахнул мечом снизу вверх, полоснув патрульного по доспехам и лицу.
Кровь брызнула на белый снег. Выронив оружие, изувеченный солдат попытался схватиться за лицо, но мгновенно потерял сознание и рухнул навзничь. Багровая струя потекла по его шлему на землю. От увиденного у Маркадара округлились глаза, он еще крепче вцепился в вожжи. Бертольд сперва побледнел, скованный ужасом, а затем нырнул обратно в карету и сжался на полу, закрыв голову руками.
— Он… он одержимый дьяволом! — причитал один из патрульных, смотря на путника. — Святые покровители помогите нам!
Солдаты попятились, чтобы избежать нового удара. Выхватив мечи, они встали в боевую стойку. Один из них, неуверенно сжимая рукоять, в ужасе шептал молитву. Остальные растерянно переглянулись.
Ближайший патрульный попытался сблизиться с врагом для удара, но в ту же секунду ему в лицо с хрустом вонзилось лезвие клинка — одержимый метнул оружие с чудовищной силой. Солдат мгновенно пал навзничь. Остальные с криком ринулись в атаку. Следующий воин замахнулся, но одержимый резко упал на четвереньки и, словно зверь, метнулся прямо под клинок. Вывернув спину в диком, неестественном мостике и безумно перебирая конечностями, он уклонился от рубящего взмаха. Резким прыжком тварь оттолкнулась от земли и коршуном рухнула на патрульного, уперевшись ногами ему в грудь, а большие пальцы рук вонзив прямо в глаза. Кровь залила лицо стражника, и он, взвыв от боли, повалился на снег. Одержимый оседлал его, продолжая давить на глазницы, а после снова издал громкий истошный крик, ошеломивший выживших.
Маркадар на козлах не мог собраться с мыслями. Страх все еще парализовывал его. Он судорожно соображал, как поступить. Юноша поклялся себе, что больше никогда не прибегнет к темной силе демона. Но одержимый незнакомец на его глазах методично вырезал патруль.
Очередной солдат попытался зайти твари в тыл и нанести удар в спину, но промахнулся — бес увернулся, прокатившись по снегу. Он мгновенно сократил расстояние, перехватил бьющую руку патрульного и с хрустом сломал её в локтевом суставе. Оглушенный диким криком раненого, тварь вырвала его меч и одним резким движением полоснул бедолагу по горлу. Солдат захрипел и рухнул, под ним быстро расплывалось багровое пятно.
В этот момент один из солдат набрался смелости и со всей силы вогнал клинок одержимому между лопаток. Лезвие прошло насквозь грудину. Незнакомец резко развернулся. От неожиданности солдат не удержал рукоять. Тварь мертвой хваткой вцепилась в его нагрудный доспех и притянула к себе. Меч, торчащий из груди беса, своим острием уперся в кирасу патрульного, но не смог её пробить. Лицом к лицу с объятым ужасом человеком, одержимый с силой вгрызся ему в шею. Солдат тщетно пытался оттолкнуть монстра. Бес резко дернул головой, вырвав кусок плоти. Из рваной раны пульсирующим фонтаном забила кровь. Патрульный схватился за горло, захрипел и замертво свалился на дорогу.
Двое оставшихся стражников, обезумев от увиденного кошмара, бросили оружие и без оглядки пустились наутек сквозь сугробы.
Какое-то время одержимый стоял как вкопанный. Замер. Он продолжал стоять боком к карете.
Всё произошло слишком быстро, Маркадар даже не успел осознать, как патрульных не стало. Парализованный страхом, он всё это время сидел неподвижно. Юноша инстинктивно потянул вожжи, отчего заржали кони.
 Вдруг, тварь резко развернулась и устремила свой безумный взор на юношу на козлах. Одержимый рванулся вперед и коршуном прыгнул в его сторону, но в то же мгновение замер. Его остановила темная энергия, хлынувшая от Маркадара, — жирный, клубящийся дым, похожий на марево от пожарища. Тьма намертво окутала нападавшего, и он завис в воздухе, беспомощно дергаясь в тисках чужой силы. Маркадар наотмашь отшвырнул его от себя.
Тварь рухнула в глубокий снег, но тут же вскочила на ноги. Исподлобья издав истошный крик, бес снова бросился в атаку. Юноша опять перехватил его темной энергией. На лице Маркадара проступила гримаса гнева. Он больше не хотел бояться, хотел быть сильным ради его семьи. Маркадар усилил напор, и одержимый прямо в воздухе начал рассыпаться в серую пыль, пока полностью не исчез.
Черный дым быстро рассеялся в морозном воздухе. На тракте воцарилась тишина. Маркадар, тяжело перевел дух, слегка покрутил свое кольцо с рунами на пальце. Он медленно слез на землю, чтобы успокоить бьющихся в путах коней.
Бертольд вдруг осознал, что всё стихло. Он поднялся с пола и нерешительно выглянул в окно. На земле лежали мертвые патрульные, а Маркадар спокойно стоял у лошади, поглаживая её по гриве.
— Всё закончилось, — сказал юноша. — Мы можем ехать.
— Так чего же ты стоишь?! — взволнованно выкрикнул герцог. — Поехали скорее!
Маркадар оттащил несколько тел в сторону, освобождая путь. Запрыгнув на козлы, он с силой потянул вожжи и прикрикнул на коней. Лошади дружно рванули вперед, с трудом вытаскивая увязшее колесо из кювета, и карета помчалась прочь.

4.
Маркадар и герцог Бертольд постарались побыстрее уехать с того места, где недавно погиб имперский патруль. Чтобы замести следы, они решили изменить маршрут.
Сумерки опускались все раньше. Мороз крепчал, и вокруг стояла такая оглушительная тишина, словно вся природа оцепенела от холода. Тяжелая карета медленно двигалась вперед, натужно скрипя снегом под колесами. Лошади быстро уставали — в такую стужу нормальные люди старались сидеть дома у растопленных очагов. Но беглецы уже были в пути. Маркадар правил упряжкой, полностью погруженный в свои мысли и прокручивая в голове недавнюю бойню.
— Маркадар, — прервал тишину Бертольд. — А куда эта тварюга то девалась? Нас ведь она не тронула.
— Она кинулась в погоню за двумя солдатами, что испугались и убежали, — спокойно ответил юноша.
— Маркадар, ты раньше видел что-то подобное? — решил спросить герцог, чтобы хоть как-то разогнать давящую тишину. Спать он больше не ложился — пережитый кошмар напрочь отнял у него сон.
— Нет. Никогда.
— Вот интересно: если упыри существуют, значит, и другие тварюги тоже реальны? Ну, эти... из былин и страшных сказок, которыми детей пугают. Выходит, вся эта нечисть бродит прямо по дорогам, а мы ни сном ни духом? — Бертольд понял, что нашел слушателя, и его понесло. — Это же прямая обязанность этих... как их там... Ну, колдунов из крепости!
— Вы про орден «Святого огня»?
— Во-во, они самые! А это получается что? Бездействуют они! А я ведь замечаю, что тут и там начинают люди пропадать. Вон оно к чему шло... Куда только наш король и вся его кодла смотрят? Кто простой народ защищать будет? А это получается что? Мне что? Мне теперь нужно что, охрану с собой таскать? А это получается что? Лишние расходы! Ведь они задарма не будут работать и меня охранять. А еще мой дом охранять и мои склады. А это получается что? Мне нужно несколько патрульных отрядов?!
Маркадар хмуро молчал, не оборачиваясь.
— Может, мне колдунов сразу нанять? Ну, чтобы этих чудищ мочить, чтобы они меня не сожрали. Так мне спокойнее будет. А это получается что? Они ведь наверняка цену поднебесную берут за свою работу! В нынешнем-то государственном упадке для меня это потеря огромного куска кровно заработанных. Что мне делать? Маркадар, что ты молчишь? Что нам теперь делать? Смотри, ты теперь на меня работаешь, а это значит, что твоя голова принадлежит мне. А это получается что? Что ты тоже должен думать за меня! Как говорится, одна голова хорошо, а две умнее. Как у этого... как его... у змея-то... Горыныча! Слушай, а вдруг эта тварюга тоже существует? Но нам с тобой он, пожалуй, не страшен — ему ведь только бабы интересны. Вот пущай их и жрет, а нас не трогает. Потому что у нас с тобой еще дел полно... Что ты всё молчишь?
— Я не знаю, что вам ответить, господин Бертольд, — Маркадар тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от дороги. — Я в этих делах не разбираюсь. А про колдунов знаю только, что у нас их деятельность запрещена. Так мне священник говорил. Можете попробовать обратиться в храм, может, там знают, как с этим быть.
— Маркадар, а ты сам-то умеешь с мечом обращаться? Может, ты меня будешь защищать?
— Нет, господин. Не умею. Я простой крестьянин. Хоть мой отец и был на службе у короля Селима, он меня не обучал военным премудростям.
— Оно и видно... Думаю, ты прав, не подходишь. Ты слишком юн и слаб. На тебя посмотришь — тощий, кожа да кости. А чтобы такого монстра победить, нужно много силы. Я ведь заметил: когда упырь проявился, ты весь побледнел как поганка и замер, словно вода на холоде! Так и придется мне кого-то еще нанимать, пока мою голову не откусила какая-нибудь проклятая тварь.
На улице продолжало холодать. Кони фыркали, тяжело перебирая копытами, — было видно, что они окончательно устали от долгой дороги. Маркадар поправил кафтан, по привычке втянув голову в плечи, хотя особого неудобства от мороза не испытывал. Герцог же снова начал засыпать от прохлады и покачивающих, убаюкивающих движений кареты. Впереди наконец показались огни ближайшей деревни.
— Господин Бертольд, на улице уже темень сплошная, — нарушил молчание Маркадар, — да и мороз всё наступает. Кони устали. Может, заедем куда-нибудь и переждем до утра? Да и кушать уже хочется.
Слова юноши всколыхнули засыпающего герцога.
— Видишь свет? — спросил герцог, чьи веки слипались от непреодолимой усталости. — Вот на него и правь. Там... корчма... Нам туда.
Кони, тяжело перебирая копытами по рыхлому снегу, довезли карету до крыльца. Маркадар слез с козел, ощущая свинцовую тяжесть в ногах. Из окон корчмы пробивался теплый свет, из трубы валил густой дым, а внутри вовсю шумели люди и вкусно пахло едой.
— Господин, мы прибыли.
Бертольд вновь с трудом открыл глаза. Увидев свет в окне, он недовольно покряхтел, выбрался из кареты и молча направился вовнутрь. Но на полпути его остановил оклик юноши:
— Господин Бертольд, а куда мы поставим коней и карету?
Герцог раздраженно махнул рукой в сторону соседнего сарая, стоявшего справа от заведения, и скрылся за дверью теплого помещения.
Внутри, несмотря на приближающуюся ночь, было людно. Местные жители не знали других развлечений, поэтому всё свободное время проводили здесь за выпивкой и досужими беседами. Бертольд сразу подошел к стойке, где орудовал хозяин, и попросил налить ему.
— Неужели сам Бертольд к нам пожаловал! — радостно завопил мужичок в грязной белой рубахе и сером фартуке, об который он то и дело вытирал руки.
Герцог хорошо его знал. Это был владелец заведения по имени Пьер Рис.
— Да занесла меня нелегкая, — выдал герцог. — Сам уже не рад. Дорога выдалась не самая легкая, но богатая на события. Рассказал бы тебе, да ведь не поверишь.
— Да чего не поверить-то? В наше время диву даешься всякому каждый день. Ты лучше присядь да выпей. Вот, держи кружку. Свежее, только из погреба.
— Спасибо, Пьер! — сказал Бертольд и отхлебнул из кружки.
Дверь корчмы скрипнула, и внутри появился Маркадар. Он остановился, оглянулся, ища глазами герцога.
— Маркадар! — крикнул Бертольд и подозвал юношу рукой. Тот подошел, вежливо поздоровавшись с хозяином.
— Холодина и темень на улице невозможная, — тихо заметил юноша, но его слова проигнорировали.
— Пьер, ты не мог бы предоставить нам пару коек? Утром нас ждет дорога.
— Если ты заметил, то посетителей тут много. И большинство из них, как и вы, не местные.
— Ну я же знаю, что у тебя всегда найдется место. Ну... по старой дружбе.
Хозяин застыл с задумчивой гримасой, ожидая других предложений, ведь хорошо знал, кто такой герцог Бертольд Маркл. Спустя минуту он услышал то, чего ждал.
— Я дам тебе шкуру... — тише и немного недовольно сказал герцог. — Заячью.
Задрав подбородок, корчмарь продолжал стоять молча с каменным выражением лица. Бертольд отчетливо чувствовал давление его тяжелого взгляда.
— Две.
— Лисью... и ещё одну лисью за прошлый раз, — уверенно отрезал Пьер. — Когда ты сбежал.
— Да ты меня грабишь! — возмущенно воскликнул Бертольд. — И вовсе я не сбежал. У меня были... срочные дела.
— Именно поэтому ты и не приезжал сюда с прошлой зимы?
— Ладно... — вид у герцога стал как у нашкодившего ребенка. — Получишь ты свои шкуры! А пока дай нам что-нибудь поесть. Желудок уже сводит.
— Есть овощное рагу, жареные караси и сушеная плотва. Лепешки закончились.
— Давай всё, — устало выдал Бертольд. — Маркадар, потом мне за ужин отработаешь.
Юноша кивнул в знак согласия и отправился за свободный стол.
— Это кто с тобой? — поинтересовался корчмарь.
— Должник мой. Работает теперь на меня.
— Слушай, мне тут одного хмыря надо в чувство привести, — Пьер облокотился о стойку и понизил голос. — Бочонок пива украл у меня. Да и к жене лапы свои тянет, пока я не вижу. Больше в корчме-то не появляется, боится. Может твой юнец его приструнить? Да и деньги с него стрясти за пиво. Просто уж сильно мне не хочется просить стражников. От них одни беды. Особенно после того, как на них красные кресты нарисовали и сказали, что теперь они всё делают во славу и по воле божьей. Вот руки-то у них и развязались. Сами не прочь что-то себе забрать, якобы на нужды армии или по воле господа.
Бертольд внимательно слушал.
— Я вам хорошо заплачу... Или можешь мне шкуры не отдавать, — продолжил корчмарь. — Сам-то я уже не гожусь на такое дело — стар. Да и спина побаливает уже.
Бертольд слегка удивился, что Пьер назвал себя старым, ведь они с ним были одного возраста. А это значит, что он был в самом расцвете сил. Но ничего по этому поводу не сказал.
— Я бы рад тебе помочь, Пьер, — слегка расстроенно ответил герцог. — Да не годится он для такой работы. Хлипкий. Да и труслив немного. Вот ежели ты ему скажешь, что сделать руками, это он может. Рукастый. Есть у тебя какое дело для него? Может, сделать тебе что надо, пока мы не уехали?
Корчмарь почесал потный затылок. Подумал.
— У меня есть небольшая лесопилка около реки Марты, с северной стороны, на левом берегу. Там стоит сарай и небольшая изба. От частых дождей и сырости крыша сарая прогнила, и сейчас снег попадает внутрь. А там у меня ценная древесина, и её надо спасти. — Пьер вновь наполнил кружку купца до самых краев пивом. — Сможет твой юнец справиться?
— Я думаю, сможет.
— Но тут тоже есть важный момент... Ты говоришь, что он труслив. У меня было два работника, которые сбежали, поджав хвосты. Даже деньги не просили за работу. Пели мне, что якобы огромных человекоподобных собак там видели... Этих... как их там... людоволков. Вололаки эти. Больше туда идти не хотят. Да и местные жители уж сильно в эту чепуху верят, и никто не соглашается на работу. Но после того, как они ушли, у меня оттуда пропала часть древесины. А она сейчас в очень хорошей цене. Понимаешь, о чем я? И вот я думаю, это они у меня её и стащили.
Бертольд пил пиво и внимательно слушал, не перебивая.
— Вот если твой юнец услышит подобные басни, не сбежит ли он, бросив работу и прихватив с собой немного древесины? — Пьер прищурился. — Я тогда не заплачу. А наоборот, попрошу с тебя компенсацию за этот... как его… непредвиденный ущерб.
Герцога передернуло, когда он услышал об огромных человекоподобных собаках. Сейчас в его голове было слишком много страха, и он уже начинал думать, будто за каждым кустом сидит чудище, готовое его сожрать. Но вдруг это просто выдумки, и те работники действительно соврали, чтобы спокойно украсть товар?
— На такую работу он сгодится, — ответил герцог. — Да и сам собирается стать послушником в храме. То бишь верующий. А значит, ему чуждо такое дело, как воровство, ибо это грех. А это получается что? Не станет он воровать твою древесину.
— Хорошо. Приступать можно уже завтра, — слегка расслабившись, выдохнул Пьер.
— Тогда мы задержимся. На чем мы остановились? На цене. Ты говорил, что я не буду тебе должен шкуры лис. Так? Я еще предлагаю, чтобы мне не пришлось платить за пребывание и еду, пока я буду здесь, а мой малец будет работать. А это дело пары-тройки дней. Ведь, как ты сам говорил, работа там сложная и опасная, его там могут сожрать людоволки. А это получается что? Что работа дорогая. Еще бы за такую работу я взял с тебя около тридцати чеканных медяков. Но по старой дружбе не стану.
Корчмарь хмуро выслушал Бертольда. Предложение нагло расходилось с его собственной выгодой, но деваться было некуда — плотников, готовых в лютый мороз лезть в проклятое место, в округе больше не водилось. Пьер нехотя кивнул.
— Так где наша комната находится? — уверенно спросил Бертольд, внимательно глядя на Пьера, который уже принялся за дела.
— Двухэтажный дом, что слева от корчмы, теперь тоже принадлежит мне, — проворчал хозяин. — Я его выкупил, чтобы сдавать комнаты путникам. Но, как я уже говорил, сейчас там свободных мест нет. Вообще. Но возле правой лестницы есть кладовая. Она заполнена не полностью, место еще найдется. Если бросить на пол что-то мягкое, то можно вполне себе уместиться вдвоем.
— Ты что, хочешь сказать, что я должен спать на полу в кладовой с крысами? Я — уважаемый человек!.. Да еще и вдвоем?!
— Да, — отрезал Пьер. — Потому что мест нет.
— А как же тот дом, что дальше по улице? — засуетился герцог.
— И там всё забито.
Состроив самую кислую мину, на какую был способен, герцог промолчал — других вариантов среди ночи у него не оставалось.
Местная красавица, помогавшая Пьеру, оказалась его женой. Она принесла несколько тарелок с горячим рагу, жареных карасей и сушеную плотву. Маркадар молча и сосредоточенно принялся за еду. Спустя какое-то время к нему подсел притихший герцог и вполголоса изложил, к какому тяжелому труду юноше предстоит приступить завтра на рассвете.
За окном давно властвовала глухая морозная ночь, когда они наконец вышли из корчмы и направились отдыхать в соседнее здание. За конями купца вызвался присмотреть местный парень из прислуги. В тесной, пахнущей сыростью кладовой, расстелив на досках пола свои теплые кафтаны, Бертольд и Маркадар улеглись спать. Пихая друг друга локтями и коленями в кромешной темноте, они тщетно пытались устроиться хоть немного комфортнее. Провозившись так до самого рассвета, они нормально так и не сомкнули глаз.

5.
Спустя пару дней карета Бертольда вновь ехала по заснеженной дороге. С ремонтом прогнившей крыши на заброшенной лесопилке Маркадар управился быстро. Никаких обещанных Пьером «вололаков» в лесных чащах у реки Марты он так и не встретил.
— Маркадар, — подал голос Бертольд, высунувшись из окна кареты. — Ты что там, замерз? Что ты снова молчишь? Мы уже в землях Либра, если я не ошибаюсь. А это значит что? Что мы уже почти доехали. Радоваться стоило бы, а ты молчишь, как воды в рот набрал… Маркадар?
— Я рад, ваша милость, — отозвался Маркадар. — Просто устал после работы вчера, да и сон дурной снился.
— Сон, говоришь? — слегка закашлялся герцог. — А что тебе снится? Небось, как домой возвращаешься?
— Да, и это тоже.
— Рассказывай свой сон, — потребовал Бертольд. — Я должен знать, что у тебя в голове творится.
— Мне снилась весна и замок в Виолия…
— Ох, весна — это прекрасно. А не этот вот мороз поганый… Ну, и что замок в Виолия?
— И там я… — Маркадар вдруг задумался.
— Чего ты там?
— Не смог договориться, чтобы купить нового коня… — соврал Маркадар. — Мне отказали.
— Конечно, откажут, — усмехнулся герцог. — Ты видел себя? Тебя бы даже на порог не пустили… Ладно, если будешь усердно трудиться, может, я и помогу твоему отцу весной договориться о покупке коня.
— Спасибо, ваша милость!
Юноша не стал говорить, что ему снилось, как он, словно сама смерть, пришел в замок и перебил имперскую охрану. Как прошел в тронный зал к Виктору и сильным прыжком настиг императора, пронзив его грудь клинком с такой силой, что сталь пробила даже дубовую спинку трона. А после его хотел схватить гвардеец, но он успел исчезнуть. Ранее ему снилось нечто подобное, где он видел, как будто сам убил короля Вильгельма в его покоях.
Вдруг на дороге появились четверо всадников. Это был патруль королевства Либра. Маркадар слегка занервничал. Когда всадники приблизились, на их вороненых доспехах, прямо на груди, можно было отчетливо разглядеть золотистый герб на голубом фоне — льва с рыбьим хвостом.
— Господин Бертольд, — позвал кучер, оборачиваясь к окну кареты. — Тут…
— Чего еще там, Маркадар? — герцог недовольно выглянул наружу.
— Остановите карету! — послышался командный голос на рейманском наречии, которого ни Маркадар, ни Бертольд не знали. — Стой! Кому говорю! Кто такие? Представьтесь! — продолжал выкрикивать командир отряда, поравнявшись с экипажем. — Откуда и куда путь держите?
Юноша по одному только грозному тону понял, что коней стоит придержать.
— Доброго здравия! — подобострастно начал Бертольд, надеясь, что его поймут. — Мы по важному делу едем в земли Либра, к историку… этой… Летисии. Говорят, она отличный мастер своего дела.
— Вам стоит заплатить налог за проезд через наше королевство, — вставил другой всадник. — Ибо таков закон!
— К сожалению, я не знаю рейманского наречия, — отозвался герцог, растерянно моргая. — Вы говорите на старшей речи?
— Хотите сказать, вы едете в крепость «Вышина»? — переспросил командир уже на понятном им языке. — К старейшине ордена «Святой огонь»? К Летисии Герберт?
— Да, именно к ней, — поспешно подтвердил Бертольд.
Маркадар молча слушал, крепко сжимая вожжи.
— Тогда вам немного в другую сторону, — усмехнулся командир. — Можно сказать, вы её уже проехали. Вам стоит повернуть вон на ту дорогу и держать путь на север. Но, как было сказано, сначала нужно заплатить налог за пребывание. Отныне вы находитесь под защитой гвардии короля Генриха Габсбурга.
Бертольд не любил отдавать монеты, но деваться было некуда. Он нехотя полез за кошелем.
— Может, стоит их сопроводить? — спросил другой патрульный, тот, что был слегка полноват. — Ведь дороги сейчас опасные, сам знаешь.
— У нас же приказ, — буркнул командир.
— Да ладно тебе... Вы, кстати, может, слышали что или видели человека... такого… эээ… худощавого, в одной льняной светлой рубахе? — завел разговор полноватый солдат. — Когда он пропал, то вообще босиком был. Мы его ищем. Преступник. Убил двух святых отцов прямо при церкви. Говорят, видели похожего, когда он двинулся к рубежам Виолия. Туда мы, конечно, пойти не можем, но, может, вы что слышали?
— Нет, — резко отрезал Бертольд. — Ничего подобного мы на тракте не видели.
— А ты что скажешь, парень? — патрульный обратился к кучеру.
— Да у него не спрашивайте! — резко встрял герцог, загораживая окно кареты. — Он на голову слабенький, дурачок принеси-подай, но кучер из него хороший.
Патрульные коротко посмеялись. Маркадар продолжал угрюмо молчать, глядя в гриву коня.
— Конечно, у короля Виктора самого есть кому таких ловить, — присоединился к беседе еще один всадник. — Мы наслышаны о его инквизиторе Готхарде Рихтере. Как его там в народе-то кличут?
— «Дьявол в рясе», — ответил соратник.
— Да, точно. А ведь его дочь была советницей короля Вильгельма… Ну, вернее, сейчас уже Виктора.
— Ты что, отстал от жизни? — усмехнулся первый. — Она же сбежала за Синее море с каким-то богатым лордом после того, как служанка застукала её в постели с самим принцем. Её за такой блуд казнить должны были на площади. Но девка оказалась не промах, упорхнула. А сейчас при дворе новый советник — Григорий Клейстр.
— Я, оказывается, многое упустил… — поправляя шлем, пробормотал солдат. — Ладно, давайте мы вас всё-таки проводим до самой крепости. На тракте иногда волки встречаются, мало ли.
— Но… сначала плата.
Бертольд, ворча и проклиная жадность либрских чинуш, нехотя полез за кошелем, а Маркадар тяжело вздохнул, ожидая, когда они наконец двинутся в путь.
***
Перед Маркадаром и Бертольдом открылся прекрасный вид на ночную крепость «Вышина». Герцог выбрался из кареты, кутаясь в кафтан. Шел небольшой снег, хлопья медленно спускались с ночного неба, красиво отражая свет крепостных огней и факелов.
— Ну что ж, — проговорил патрульный, осаживая своего коня. — Вот мы и на месте. Вам сюда. А нам пора продолжить службу.
— Благодарю, офицер, за помощь и охрану, — кивнул Бертольд. — Спокойной дороги вам.
Солдаты развернули коней и неспешно поехали обратно в темноту заснеженного тракта. В ту же минуту на крепостной стене появились адепты ордена «Святого огня».
— Что вас привело к нам в столь поздний час? — крикнул молодой человек со стены. Бертольд снова услышал рейманское наречие.
— Доброй ночи! Я — герцог Бертольд Маркл, лекарь из Нордштайн. Прибыл к старейшине Летисии Герберт по крайне важному вопросу. Я был бы признателен, если бы вы открыли ворота и впустили нас. Мы очень долго были в пути, и нам бы не помешал теплый кров.
Молодой адепт обернулся и что-то негромко сказал другим караульным, стоявшим рядом. Спустя какое-то время тяжелые ворота крепости с натужным скрипом распахнулись. Карета неспешно въехала внутрь, а герцог медленно поплелся за ней.
Во дворе перед замком была лишь большая пустая площадка, занесенная снегом. На прибывших обратили внимание немногочисленные адепты, охранявшие стены и двор. Неподалеку находилась конюшня; Маркадару жестами указали, куда поставить карету, пока Бертольд уже поднимался по высоким каменным ступеням.
— Прошу вас, накормите моего кучера и дайте ему комнату, — попросил Бертольд, обращаясь к провожатому.
— Да, конечно, — слегка поклонившись, ответил адепт и сразу отправился к конюшне.
Бертольда тем временем на верхней площадке лестницы встретил один из служителей ордена.
— Рад вашему прибытию, — начал монах в красно-желтой накидке, сразу заговорив на старшей речи. — Господин…
— Бертольд Маркл.
— Я брат Ерсус. Прошу, пройдемте внутрь. Вы явно устали с дороги. Стоило бы вам сначала отобедать, а комнаты для вас пока подготовят.
***
Поднявшись по высокой лестнице, они свернули в длинный коридор и подошли к тяжелой дубовой двери. Постучав, вошли внутрь. Бертольд отметил, что в кабинете было уютно и светло. Кругом стояла красивая мебель, на стенах висели картины, а на полках многочисленных стеллажей покоилась не одна сотня древних книг и свитков.
За столом сидела пожилая дама с аккуратно уложенными пепельными волосами. Она не носила стандартное красно-желтое облачение ордена, а была одета в уютную белую накидку, под которой скрывались кофта и штаны такого же цвета. Женщина что-то внимательно изучала в раскрытой книге. Подняв взгляд, она спокойно посмотрела на вошедших.
— Простите, старейшина Летисия, к вам гость, — вежливо произнес провожатый.
— Ничего, старейшина Ерсус, — проговорила женщина, закрыв книгу и отложив её на самый край стола. — Гости — это всегда хорошо. Прошу, присаживайтесь.
Бертольд и Ерсус присели на удобные мягкие стулья перед столом.
— Очень рад встретиться с вами, Летисия, — вежливым тоном начал Бертольд. — Я — герцог Бертольд Маркл.
— О, сам Бертольд Маркл к нам пожаловал. Очень приятно! Наслышана о вас, — Летисия тепло улыбнулась. — Вы — настоящий отец здоровья для людей на севере Нордштайн. Это очень благородное дело — спасать жизни, ведь сейчас столько заразы гуляет по Континенту. Я была лично знакома с вашим отцом. Великий был человек.
— Благодарю, Летисия, за добрые слова.
— Что же привело вас ко мне в столь нелегкое время? — продолжила Летисия, плавно откинувшись на спинку стула. — За окном зима, и это совсем не время для долгих путешествий. Время сейчас суровое.
— Я какое-то время исследую происхождение «Красной хвори», — начал Бертольд. — Слишком много противоречий и сомнений. Мой давний друг Клавдий Гален тоже помогает мне в этом деле…
— Клавдий Гален… — слегка задумалась Летисия, перебирая в памяти имена. — Ах да, лекарь, что работал в Сильва. Главный лекарь короля Амедео Бурбона.
— Он самый, но сейчас он перебрался в столицу Виолия, — продолжил герцог. — И наши общие исследования привели нас в настоящее замешательство.
Бертольд сделал небольшую паузу. Летисия и Ерсус терпеливо ждали, внимательно слушая гостя.
— Мы обнаружили, что проявление подобной заразы… её симптомы, совершенно не подходят под описание лепры или Антониева огня, хотя отчасти внешне они похожи. — Герцог умолк на секунду, подбирая слова. — В телах погибших мы обнаружили странную вещь, похожую на яд гадюки: сосуды людей были буквально сожжены, а гортань и легкие сильно разбухли. При этом в теле оставалось поразительно мало крови... Но это еще не всё. Также на некоторых мертвецах мы находили укусы какого-то животного. Совсем небольшая пасть, но, судя по отметинам, с целым рядом игольчатых зубов. Я прибыл узнать у вас как у историка: есть ли в древних летописях описание существ с подобным ядом?
Летисия приподнялась, оторвавшись от спинки стула, и сложила руки на столе. Она внимательно посмотрела на Бертольда, а после на Ерсуса, лицо которого также вмиг стало серьезным. Вдруг женщина повернула голову в сторону стеллажей, ища взглядом конкретный том. Она неторопливо подошла к полкам и достала толстую, слегка запыленную книгу. Вернувшись за стол, Летисия аккуратно раскрыла пожелтевшие страницы.
— То, что ты описываешь, Бертольд, пугает меня, — тихо начала Летисия. — В летописях, которые вел наш старейшина Бриктиус еще более пяти столетий назад, упоминалось нечто подобное. Там это описывается как «Поцелуй смерти»...
— «Поцелуй смерти»? — переспросил герцог, подавшись вперед.
Летисия на мгновение замолчала, пробегая глазами по старинным строчкам.
— Да. Впервые такие следы нашли на теле князя Владислава Стрийского, — продолжила Летисия. — Считается, что именно от этого он и умер.
— Подожди, Летисия, — прервал ее взволнованный Ерсус. — Ты хочешь сказать…
— Да, Ерсус. Похоже, история повторяется.
— Но это… это же невозможно!
— Что это за князь? — поинтересовался Бертольд, замечая искреннюю растерянность и замешательство в глазах старейшины Ерсуса.
— Это история земель, которые ныне зовут «Серое плато». К сожалению, большинство людей о ней уже забыло, — Летисия осторожно перевернула страницу. — Этот край не всегда был мертвой пустыней. В те далекие времена там все цвело. По левый берег реки Стрый, что берет свое начало с хребта Волчья пасть, располагалось княжество Стрия, которым и правил Владислав Стрийский. Там жил благородный народ — стрийцы. У них было много плодородных земель и богатых угодий, где они выращивали всё необходимое для жизни. А по правый берег реки — туда, где высилась более скалистая местность, которую впоследствии прозвали «Зубы Басараба», располагалось княжество Басарабия. Им правил князь Влад Басараб…
— Их называли народ Кайна, — негромко вставил старейшина Ерсус. — Потому что они поклонялись богу Кайну. В их легендах говорилось, что вся их раса пошла именно от него.
— Все верно, — подтвердила Летисия.
— Я никогда этого не слышал, — признался Бертольд, качнув головой. — До моих ушей доходили лишь слухи, будто в землях Серого плато живет дикий народ Каймо, а в горах хребта прячутся их изгнанники — племя Хаймо.
— Это суеверные сплетни, — ответил Ерсус, слегка улыбнувшись. — За пять веков обыватели как только не исковеркали слухи про народ Кайна. Никаких дикарей Каймо или Хаймо там нет и не было никогда.
— Так, я не совсем понял, — задумался герцог. — Как все это связано с ядом?.. И что там с «Поцелуем смерти»?
— Да, — Летисия вновь опустила глаза к пожелтевшим страницам. — Ммм… Оба этих княжества в те времена сильно страдали от набегов жестоких кочевников из степей Тал. И князь Влад предложил Владиславу навек объединить их дома. Он отдал ему в жёны свою родную сестру — Иляну Басараб. Но Владислав однажды случайно узнал, что его супруга Иляна на самом деле вампир…
— Вампир? — глаза герцога округлились от изумления. — Это как? Их же не существует, это просто сказки для детей.
— Это не совсем так, — покачал головой Ерсус. — Они когда-то жили на Континенте, и были более чем реальными.
— В летописи всё описано крайне смутно, старейшина Бриктиус опирался лишь на слухи и обрывки допросов, — продолжила Летисия, вглядываясь в неровные строчки. — Сам Бриктиус предполагал, что между супругами произошла какая-то роковая стычка в покоях. Возможно, Иляна в панике осознала, что её тайна раскрыта и Владислав отдаст её на растерзание жрицам. Свидетелей той ночи не осталось, но когда стража выломала двери, князь уже лежал с разорванным горлом. И лишь позже, когда Иляну схватили жрецы, открылась правда о ней, и старейшина связал эти следы на шее князя с её игольчатыми зубами.
— Хотите сказать, те отметины, что мы с Клавдием изучаем на телах погибших — это укусы вампира? — сердце Бертольда заколотилось в груди от страшной догадки.
— Судя по вашему описанию, всё сходится, — кивнул Ерсус. — Видишь ли, Бертольд, укус этой твари действительно сопровождается выделением смертоносного яда в кровь, который действует подобно яду гадюки. Именно то, что вы сейчас наблюдаете на трупах, старейшина Бриктиус пятьсот лет назад и описал как «Поцелуй смерти». Сделал он это после осмотра тела несчастного князя Владислава.
— Конечно, я поражена вашими находками, — тихо призналась Летисия. — Ведь считалось, что весь их род был полностью изведен под корень.
— Изведен кем? — с придыханием повторил Бертольд.
— Когда люди узнали, кем на самом деле была княгиня Иляна, — продолжила старейшина, — жрецы храма их бога Велеса схватили ее и заживо сожгли на костре. Разумеется, её брат Влад Басараб об этом узнал и в ярости объявил войну княжеству Стрия. У жрецов Стрия была священная книга… древний артефакт, что звался «Мудрость Велеса». С помощью её скрытой силы и защитной магии они долгие годы успешно противостояли легионам Влада Басараба… Именно тогда люди начали звать его народ стригами, считая их проклятыми и неприкаянными. Говорят, выжившие стриги впоследствии расселились далеко за пределы своего княжества. Их встречали в землях светлого князя Владимира из Остграда, что лежит за Синим проливом. Там их звали упырями и тоже беспощадно с ними боролись. Находили их и в землях Дальнего Востока. Местный народ в ужасе причитал, называя их „Они“ — демонами-людоедами, а самураи, что с ними воевали, звали их „Ёкай“ — злые духи. Мы же на Континенте зовем их вампирами.
— Но как же они исчезли? — спросил ошеломленный герцог. — И почему о них ничего не было слышно столько лет?
— Император Ардуин долго пытался бороться с ними обычным оружием, но безуспешно, — Летисия перевернула страницу, на которой была изображена зловещая черная корона. — Тогда светлый князь Владимир подарил ему для защиты артефакт — «Корона Чернобога». Взамен Ардуин благородно отдал в жены князю свою родную сестру Анну в знак скрепления их великого союза.
— Не слышал о такой короне, — покачал головой герцог.
— Эта сила заключена внутри самого артефакта, — негромко рассказывал Ерсус. — Для его силы не нужны никакие дополнительные источники вроде Зимнего камня, реликвия сама — первородный источник магии. Но проблема в том, что если ты надел её однажды, то снять уже не сможешь. Она буквально срастается с твоей плотью. Эта вещь несет в себе силу первобытного холода самого Севера, способную замораживать целые армии, но цена за это бесконечно высока… Корона буквально высасывает из человека жизнь, превращая его в ходячий холодный труп, пока он полностью не погибнет. И тогда её передают следующему. Сейчас она как древний артефакт находится в кабинете советника императора Ардуина под стеклянным куполом, и я очень надеюсь, что её никогда оттуда не достанут… Именно из-за неё те земли и стали «Серым плато». Ардуин начал свою первую «чистку» с этого края. Он не стал разбираться, где стрийцы, а где народ Кайна — он уничтожил всех. Его легионы прошли там, выжигая всё холодом и огнем. Об этом, конечно, забыли уже, и сейчас любые военные походы его армии называют «чистками». Но они и близко не стоят с тем, что сделал его предок.
Бертольд сидел в полном оцепенении от услышанного.
— Так значит… упыри, вампиры и эта страшная магия существуют на самом деле? — Бертольд отчаянно пытался осознать обрушившуюся на него правду. — Что же нам делать? Если мы с Клавдием нашли эти следы, значит, они вновь вернулись на Континет?
— Выходит, что так, — тяжело подтвердила Летисия. — Вы, дорогой мой Бертольд, и так сделали невероятно много. Остальное оставьте нашему ордену.
— Я немедленно отправлю тайного гонца в Эдида, — сурово произнес Ерсус. — Мы обязаны сообщить об этом старейшине Якобусу.
Бертольд молча переводил взгляд со старейшин на раскрытый фолиант, смутно представляя, как ему теперь жить и вести дела в мире, где сказки про кровососов оказались правдой.