Мать солдата

Он вошёл в деревню на рассвете,
С золотой июльскою росой.
Отыскав на скуруточку, в кисете,
Горсть махры с газетной полосой.

Ни лица у бывшего танкиста,
Ни бровей от вражьего огня -
Только нос да очи, маслянисты,
Поверх рта... наружность изменя.

Вот и домик с никшею вербою;
Старый тын; колодец с журавлём...
Что в солдатской памяти, средь боя,
Сотни раз мерещились живьём.

* * *

У просевшей крышей сараюшки,
Не знававшей издавна дверей.
Бьёт дровишки, тощая старушка,
Оставляя ветру что сырей.

- На постой возьмёте с предоплатой? -
Вопрошал домовницу солдат.
Представляясь пришлым, хрипловато,
Под десяток звякнувших наград.

Щуря севший взор поверх бушлата,
Закивала тётка головой.
Приглашая коечника, в хату,
Помянувши Бога что живой.

На столе тушоночка с лепёшкой;
Молоко с вареньем у свечи.
Да стальная мисочка, с картошкой,
Из нагретой утречком печи.

Заскучали руки без работы,
Поотвыкши в годы ратных дел.
Но теперь для мира жить охота!...,
Коль душой и сердцем уцелел.

Подновил и дровницу в сарае,
И скривлённый зимами забор.
Прозорливым взором, примечая,
Весь сумбур что числил старый двор.

* * *

- Как же величать тебя, солдатик? -
Обратилась женщина к жильцу.
Отклонив все сговоры, в оплате,
Что б придать участие словцу.

- В лазарете кликали Иваном,
Когда в схватке кому пережил...
Произнёс пришелец, став багряным,
Да во двор к работе заспешил.

Пронеслась в заботушке неделя..., -
То косьба, то к грядкам в огород;
То к сеням, где двери поприсели;
То к бычку, что требует уход.

Все соседи скоренько признали -
Руковод-то сельский у бойца!...
Но при встрече взгляды, опускали,
Сторонясь сгоревшего лица.

* * *

- Тимофей... Тимошенька, сыночек!...
И солдат опешенно застыл.
Ощутив под сердцем, холодочек,
Оттого что ласку... не забыл.

Закалённый страшными боями,
Не сдержал служивый горьких слёз.
Что копились мигами и днями,
В той войне где беды перенёс.

- Я тебя узнала б из пучины,
Всех других, хоть сделалась слепа...
Прошептала мать, в обьятьях сына,
Что в живых оставила судьба.