Аве Мария. Костромской костёл и его судьба

А вы знали, что в Костроме был костёл? Был, только это не здание с витражами, арками и шпилем, а простой неприглядный дом на улице Ивановской. Представим погожий воскресный день. Вот идёт опрятно одетый мужчина в белом воротничке. Это капеллан оратории святого Непорочного Зачатия Пресвятой Богородицы Иосиф Юзвик. Священнику, как и его землякам, постоянно не везло с законом. Царская власть видела в их культуре угрозу целостности империи и постоянно придиралась к полякам.
Иосиф не успел занять место в маленьком, но уютном уездном городке, как его тут же заключили в тюрьму по обвинению в государственной измене. Однако судебное разбирательство не доказало вину капеллана, и Иосиф вернулся в Кострому.
Вот стоят его прихожане, их несколько десятков. Как их всех разместить в этом убогом здании? Костромичам покажется странным, что в 1916 году в нашем городе была довольно многочисленная польская диаспора, так как в XIX веке Костромская губерния стала местом ссылки участников польских восстаний. Они жили своей жизнью: ставили спектакли на польском языке, выписывали из Польши книги.
Пускай на костромском костёле нет арок и шпиля, но, глядя на него, Иосиф вспоминает слова Иисуса: «Ибо, где двое или трое собраны во имя Моё, там я посреди них». Священник торжественно входит в костёл и приветствует прихожан. Верующие произносят покаянную молитву Confiteor, осеняя себя крестным знамением. Освящается вода в ведре, Иосиф окропляет людей. Начинается служба.

Здесь, в доме, похожем на барак, свершается самое сокровенное, свойственное разве что первым христианам. Среди враждебного мира в невзрачном доме собрались верующие. Им хорошо, они почти счастливы. В этом маленьком уютном поволжском городке, они ведут свою тихую жизнь. То, что они пребывают в чужих краях, ещё больше их сблизило. Они не знают, что через 13 лет их счастье закончится.
Сменится власть и после того как в областной газете «Северная правда» выйдет мерзкая статья «Закроем костёл за контрреволюционную работу», молитвенный дом действительно прекратит существование.

Но была ли так называемая контрреволюционная работа? Польская операция НКВД была частью секретного приказа и те, кто проводил людоедские мероприятия, не задумывались о виновности иноземцев. Поляки считались потенциально неблагонадежными, а Польша — одним из самых враждебных государств для СССР. Поэтому брали всех. Около ста поляков были репрессированы в Костромской области.
Отца Иосифа Юзвика обвинили в шпионаже в пользу польской, французской и итальянской разведок. Странно, что не в пользу Нарнии. Ах да, она тогда ещё не была придумана. Зато были придуманы миллионы приговоров невиновным людям. Итак, Иосиф Юзвик был приговорён к смертной казни по ст. 58-6 УК РСФСР. Существует две версии его дальнейшей судьбы.
-Первая: смертная казнь была заменена на 10 лет лагерей на Соловецких островах. В лагере на Соловках он пробыл до середины 1932 года. Благодаря последнему обмену пленными 15 сентября 1932 года вместе с 17 другими освобожденными из СССР священниками прибыл в Польшу. Умер на Родине 24 августа 1948 года. Согласно последней воле, после смерти его перевезли в родное село и похоронили в семейной могиле на церковном кладбище в приходе Белынин.
-Вторая: был расстрелян вместе со своими прихожанами на проклятых Богом и не одним поколением ссыльных Соловецких островах. Стоя у расстрельной стены, они слышали пение. Это пели ангелы на костёльном шпиле: «Аве Мария, Аве Мария».
Но будь он в Польше или в расстрельном рву Соловков, Иосиф остался символом той несломленной веры, которая пугала систему больше, чем любой шпионаж. Трусливая и жестокая система боялась людей, у которых был внутренний стержень, не зависящий от партийных директив.
Хочется поблагодарить историка Наталью Владимировну Цветкову за то, что зафиксировала и сохранила память об этих удивительных людях, пытавшихся строить свой мир на берегах Волги. Их больше нет, но римско-католический молитвенный дом «Костёл» по адресу: г. Кострома, ул. Ивановская, 41, стоит, поскольку постановлением главы администрации Костромской области от 30.12.1993 № 598 он был объявлен памятником истории и культуры, имеющим историческую, культурную и научную ценность.

Сегодня воскресенье. Никто не спешит на мессу, не идёт к службе опрятный священник, только Клара — потомок польского дворянского рода Голынских — принесла к костёлу цветы. В этом подношении — не только скорбь по предкам, но и попытка вернуть достоинство тем, кого когда-то лишили даже права на имя. «Польская операция» была не просто карательной акцией, это была попытка выжечь саму идентичность, стереть с карты СССР целые народы, которые не вписывались в узкие рамки идеологической чистоты.
Идущие мимо костромичи не обращают внимания на невзрачное здание с удивительной историей, тихо приютившееся на второстепенной улочке г. Костромы, но, если кто-то из прохожих, случайно задержав взгляд на невзрачном фасаде, задастся вопросом: «Кто здесь молился?», «За что они погибли?» — значит, жертва этих людей не была напрасной. Поэтом я пишу эту заметку. Чтобы их история продолжала жить, напоминая нам, что даже в самые темные времена человеческий дух способен петь свою «Аве Мария», заглушая лязг затворов и холодный шепот палачей.

Владимир Шамов
Костромские заметки