Обманутые Крымом. Глава 70. Реставраторы

Мы с Лисом возвращаемся из самоволки через «пьяный угол». Разумеется, мы одеты в х/б, как курсанты первого, второго и третьего курсов.
На первом этаже учебного корпуса раскрыто окно в кабинете начальника кафедры тактики. Он сам стоит у раскрытого окна и курит. Мы с Лисом вынырнули с запретной стороны, так что, как говорится, и ежу понятно, откуда мы.
– Товарищи курсанты, стойте, – рявкнул подполковник.
– Есть, товарищ подполковник, – веселимся мы. – Стоим!
– Товарищи курсанты, вы откуда? – строго спрашивает он нас.
А вот любопытно, какой ответ он рассчитывает услышать от нас в данной ситуации?
– Из самоволки, товарищ подполковник, – честно признаемся мы.
– Хорошо, что вы этого не отрицаете, – одобрил нашу честность начальник кафедры. – Из какой вы роты, товарищи курсанты? 
Начальник кафедры у нас новый, недавно прибыл из танковых войск с должности командира полка, и нас еще ни в лицо, ни тем более по фамилии-имени не знает.
– А что? – прикидываемся мы с Лисом, как говорится, шлангами.
– Как ваша фамилия, товарищ курсант? – багровеет подполковник, глядя в мое нахальное лицо, а его водянистые глаза внезапно превращаются в стальные.
– Чья? Моя? – куражусь я.
– А чья же еще? Не моя, же! – подивился моей тупости начальник кафедры.
– А чья? – снова спрашиваю я, а Лис закусил губу, чтобы не рассмеяться.
– Ваша, товарищ курсант, – багровеет подполковник. – Ваша!
– Не помню. Надо в военный билет посмотреть. А вообще, оно вам точно надо?
Лис больше не может сдерживаться и смеется, а подполковник наливается краской и стает свекольного цвета. Мы уже наслышаны про его взрывной темперамент.
– Товарищи курсанты, ваши военные билеты, – громовым голосом командует он.
– А для чего? – «недоумевает» Лис. – Я сам по себе военный билет. Лицо такое же. Фамилия тоже та же.
Мы с Лисом с готовностью достаем свои военные билеты и протягиваем их к окну. Со стороны все выглядит так, будто мы и на самом деле готовы отдать ему свои документы.
Подполковник вытягивает руку, но до военных билетов достать не может. Совсем чуть-чуть, но не достает. Он втискивается в решетку на окне и тянет, тянет руку. Мы приближаем ему билеты так, что каких-то 5 миллиметров все равно не хватает.
Наконец, Лис хлопает подполковника своим военным билетом сверху по пальцам, и мы прячем документы в карманы.
– Ну, все, товарищ подполковник, – нагло говорю я, – нам пора. Некогда нам с вами ерундой заниматься!
– Труба зовет, – подтверждает Лис.
И мы неторопливо уходим, а подполковник ревет, как раненый медведь:
– Стоять! Я вам приказываю! Товарищи курсанты! Ну, я вам! Вам это вылезет боком, – надрывается он нам вслед.
Дальше он совсем перестал стесняться в выражениях. Но мы даже не замедлили шага. А на следующий день ко мне подошел старший преподаватель этой кафедры полковник Зезевитов.
– Сержант Иванов, я вчера находился в кабинете начальника кафедры тактики, когда вы с курсантом Зерновым зло и цинично посмеялись над ним. Вы меня, похоже, не заметили?
– Так точно, – взгрустнул я, и с видом мученика ожидаю развязки.
– Он меня, разумеется, пытал, знаю ли я вас, но я вас не выдал. Я сказал, что, скорее всего, у вас ничего не читаю, поэтому лица ваши мне незнакомы.
– Спасибо вам, товарищ полковник, – встрепенулся я. 
– Это много, Иванов, это слишком много. Слушай внимательно, чтобы все было ясно, мне в кабинете надо макет обновить. Желательно управиться в течение недели, это выполнимо?
– Раз плюнуть! То есть, так точно, – тут же исправился я. 
– Ну и ладно! Вот тебе ключ от аудитории. Впрочем, я вовсе не настаиваю.
– Ну, что вы, товарищ полковник, мы с удовольствием!
– Да? Вот и хорошо. Когда сумеете справиться, вернешь мне ключ.
Во время наших реставрационных работ в аудиторию дважды заходил начальник кафедры, мы замирали по стойке «Смирно!», но он нас так и не узнал. Мы с Лисом свое дело сделали за три дня, порадовав полковника Зезевитова.
До сегодняшнего дня для всех, кроме нас троих, так и оставалось тайной, кто же так зло посмеялся над начальником кафедры тактики. Теперь и вы об этом знаете!
А пока мы с Лисом с чувствами исполненного долга и глубокого удовлетворения вернулись в расположение роты.
У стендов с ротной периодикой мы застали столпотворение. Это замполит роты вывесил объявление на доске объявлений «16 марта 1989 года в 16.00 в аудитории № 312 состоится диспут на тему «Моральный облик офицера-политработника военно-строительных частей МО СССР. Приглашаются все желающие».
На построении роты на развод на самоподготовку замполит объяснил нам все доступнее.
– Явка всех строго обязательна, буду проверять по списку. Да, чуть не забыл! Сержант Иванов! Сержант Иванов!
– Я! – недоуменно отозвался я, прервав беседу с Лео.
– А вы 15 марта заступите в наряд по роте, – порадовал меня Хлопец.
– Зачем? Товарищ старший лейтенант, не моя ведь очередь!
– У вас же всегда в мозгу роятся тысячи мыслей. Я уже сейчас точно вижу по вашим глазам, что вам уже хочется повеселиться, – путано объясняет ход своих мыслей Хлопец. – А вот мне, представьте, этого не надо. Веселитесь в наряде, а не на диспуте. Мне так будет намного спокойнее. Так что ваше злостное намерение сорвать диспут, я пресеку на самом корню, – нахмурился замполит роты, продемонстрировав серьезность своих намерений.
– Товарищ старший лейтенант, это большое преувеличение. Знайте, что я в душе глубоко оскорбился и вскипел! 
– Настаиваете на том, что я неправильно расценил ваше настроение?
– Я не о том. Обещаю, что я и без наряда буду себя вести примерно! Так что ставить меня в наряд совсем не обязательно!
Рота смеется, а замполит отрицательно вертит головой.
– Весьма сомнительно, и к тому же я вас вовсе не наказываю, вы этого пока не заслуживаете. Вы не заступите в следующий раз в наряд, когда там у вас выходит по графику. Согласитесь, Иванов, это же совершенно разные вещи!
– Что-то редьки не слаще, – шепчет Лео.
Конечно, Хлопец прав, я и в самом деле могу сморозить что-то лишнее и не вовремя. И не просто не вовремя, а в самое неподходящее время!
– Я, Иванов, еще помню нашу с вами первую встречу, и смею вас заверить, что я вас запомню на всю жизнь.
Вот чтобы вы сделали в моей ситуации? Я демонстративно вытер глаза, как будто там появились слезы, и нарочито громко шмыгнул носом.
– Знали бы вы, товарищ старший лейтенант, как это меня трогает! Когда-нибудь, да, и я непременно о вас вспомню!
– Вот видите, товарищи курсанты, – перекрикивая смех роты, говорит Хлопец, – и он еще хочет, чтобы его допустили на диспут! Повторюсь, это было бы большой ошибкой, и очевидность этого утверждения даже не требует доказательств. Товарищ сержант Иванов, поймите меня правильно, я просто вынужден прибегнуть к этой мере!
– К высшей? – неуместно пошутил КорС.
– Кстати, совсем забыл, одним из дневальных у вас будет курсант Королев! Вторым дневальным будет курсант Кальницкий, а третьим – курсант Зернов. Это, значит, чтобы полностью соответствовать своему дежурному! А то вы все опасно умные у нас.
Замполит застыл, любуясь реакцией Королева. Пришла очередь порадоваться и мне, я обернулся, чтобы улыбнуться прямо Королеву в лицо. Вместе со мной смеялась вся рота во главе с замполитом.
Так что диспут прошел без меня, потому что замполит из упрямства или по какой другой причине так и не отменил свое решение поставить меня в наряд. Сначала я немного расстроился, но это быстро прошло.
После окончания диспута Хлопец просто лучился счастьем. Выводы сделать нетрудно: замполит достиг желаемого, диспут прошел именно так, как он запланировал. А свое решение поставить меня в наряд он считает очень дальновидным и мудрым.