Глава 72. Преступление и наказание

В понедельник во время пары по истории преподаватель насмешливо отозвался о мистицизме фашистов, о том, что они арийцы. Его слова возымели странное воздействие на Диму. Сначала он покраснел, затем собрался с силами, поднял руку и встал.
– Товарищ подполковник, разрешите вопрос? Курсант Снигур.
Интуиция преподавателя подвела, и он спокойно разрешил.
– Я хочу вас спросить, можете ли вы более подробно рассказать о разнице между большевизмом и фашизмом? 
– Что? – вспотел подполковник Козлов. Кажется, он не знает, что ответить.
– Ну, между сталинизмом и гитлеризмом, – упрямо разъяснил Дима непонятливому преподавателю.
– Да вы что, товарищ курсант? Их же вообще нельзя сравнивать! Это же, как небо и земля! Странно, что это почему-то не всем понятно! Я бы даже сказал, что это достойно удивления. Слушаете вражеские голоса, да? Вам нравится, как нас там, на Западе чернят? Любопытно, и что же вы услышали? Может, вы нам поведаете?
– Что большевистский социализм, он же сталинизм, это тот же фашизм, только без массового уничтожения евреев, без мистики, о чем вы уже говорили, зато с диктатурой пролетариата, раскулачиванием и искусственно созданными голодовками.
Похоже, что у преподавателя дух перехватило. Иначе чем объяснить то, что он молчит? Он потрясен и не может этого скрыть. Впрочем, если честно, то большая часть курсантов, включая меня, потрясена не менее него.
– Потрясен тем, что курсант имеет наглость вслух назвать вещи своими именами, – шепчет довольный Гарань.
– Вначале между фашизмом и большевизмом было много общего. Во время Рэма, заместителя Гитлера по партии и командира штурмовых отрядов, многие немецкие коммунисты и социалисты вступили в национал-социалистическую партию. После прихода Гитлера к власти даже были сформированы несколько штурмовых отрядов из коммунистов. В начале 30-х годов Гитлер и Сталин похожими методами пытались решить «еврейский вопрос». Гитлер планировал всех евреев, которые проживали в Германии, выселить на остров Мадагаскар, а Сталин переселил евреев для их компактного проживания на Дальний Восток, где была создана Еврейская автономная область. Нацисты через год после прихода к власти решительно расправились с левыми силами в своих рядах, а потом резко повернули вправо. Товарищ подполковник, разрешите еще? Ведь такие вопросы в будущем нам могут задавать военные строители, и мы должны быть готовыми отвечать на них, не правда ли?
Преподаватель, молча, кивнул, он уже начал оправляться от первоначального шока.
– Большевизм отбрасывает все идеальное и духовное, зато абсолютизирует материализм. Но такая крайность обязательно бьет по личности, по духовной жизни. Большевизм с его атеизмом отрицает Бога, Богом данную человеку душу, а без этого формируется общность «советский народ», которая не знает своих корней, своего рода-племени, а полностью ориентируется на «светлое будущее».
Преподаватель от первого шока оправился, а многие курсанты – нет.
– От себя хочу добавить, что у нас почему-то старательно обходят вопрос арийской проблемы. А если и вспоминают, то только для того, чтобы посмеяться над немецкими «арийцами», как это сделали вы. Хотя эта тема очень важна и для нас с вами. Лично у меня сложилось такое мнение. Кстати, я действительно слышал, как на западе говорят, что наш социализм, во всяком случае, сталинизм, это гитлеризм без «левоарийства».
  – Вздор! Ну, знаете ли, хватит! А то мы с вами так далеко зайдем!
– Не ближе, чем до Колымы, – пошутил Лео вслух, а тише добавил: – Эх, жаль, Бати нет. Он бы посадил преподавателя в лужу.
– Младший сержант Леонтьев, что вы сказали?
– Он говорит, что, если нас, и в самом деле, будут спрашивать об этом наши подчиненные, как нам быть? – отвечает Королев.
– Докладывать особисту, – громко сказал Гарань.
– Неблагодарные вы. И как только у вас язык поворачивается, – покачал головой преподаватель, на лице которого застыли печаль и сожаление. – Для вас Родина столько всего сделала, столько людей за вас погибло, чтобы вы были счастливы, жили в мире, а вы? Отставить разговоры, а то вам только дай волю.
– Нельзя ли без нравоучений? – негромко говорит Лео.
– И все-таки, – вмешался Миша, – вопрос имеет право быть. Как же быть? Или у нас инакомыслию нет места? В чем же тогда заключается наша гласность, плюрализм мнений, демократия, гуманизм и все такое прочее? Выходит, словесная мишура и все? И не нужно все излишне усложнять и драматизировать.
– Мерещится мне всюду драма, – громко говорит КорС.
– Я не стану унижаться и комментировать ту бредятину, которую вы тут несли, – высокопарно заявил преподаватель.
После этого заявления преподаватель вдруг разразился длинной (до окончания «пары») лекцией о торжестве светлых ленинских идеалов и так далее, и тому подобное. Одно хорошо, конспектировать не нужно. После лекции КорС спросил:
– Поднимите руки те, кто верит, что у нас в стране есть демократия и гласность.
Руку поднял один Вася, да и тот, подумав, сам потом ее опустил.
– Редкое единодушие, – пошутил Лео, – прямо диссидентская рота!
После обеда я сходил в училищную библиотеку и взял сборник стихов Тютчева. Уже после развода на самоподготовку, в аудитории я достал книгу и раскрыл ее наугад. И прочел:
– О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!
Давно ль, гордясь своей победой,
Ты говорил: она моя…
Год не прошел – спроси и сведай,
Что уцелело от нея?
Блин, да это же прямо про меня. А ведь я и раньше читал стихи Тютчева и это стихотворение, в частности, но не воспринимал его так остро, как сейчас.
– … И что ж теперь? И где все это?
И долговечен ли был сон?
Увы, как северное лето,
Был мимолетным гостем он!
Я завис на этом стихотворении до самого окончания самоподготовки, все перечитывал, перечитывал его и все время думал о Новелле и своей несчастливой жизни.
На следующий день Веня вошел в аудиторию чем-то довольный. К моменту его появления в аудитории уже давно воцарилась тишина. Веня сразу же нарушил ее.
– Знаете, – начал он, – оказывается, «хрущ» – это майский жук!
Все украинцы и те, кто жили на Украине, рассмеялись.
– И что? – лениво спрашивает Лео, даже не повернув головы в сторону Вени.
– Откуда у Никиты Сергеевича в фамилии взялось «ов», если он – хрущ? «Ов» это же русское окончание фамилий.
– Вень, а кто это тебе разъяснил значение этого слова? – обратил внимание на Веню и его слова Лео.
– Я сам только что в туалете прочел, – похвастался Веня, еще не понимая, что допускает оплошность.
Слишком увлеченный темой разговора, Веня даже и не подумал, чтобы соврать что-нибудь более романтичное. Этим он был бы защищен от возможных нападок товарищей, а так его ответ встретил «теплый прием».
– Любопытно, – загорелись недобрым блеском глаза КорСа, – в каком это туалете пишут такие интересные, познавательные вещи?
– Юморная шутка, – негодуя, сказал Веня, вдруг ясно осознав, что попал впросак. – Ценю ваш юмор. Газету я там читал.
– Для чтения газет в нашей армии есть специально отведенное место, которое называется ленинская комната, – издевательским тоном разъясняет КорС, – или просто «ленкомната». Именно там и нужно наслаждаться чтением. И ты, как военнослужащий вообще и будущий офицер-политработник в частности, уже давным-давно должен был бы это знать! А ты, выходит, спутал ленинскую комнату с туалетом? Возмутительно!
– Нужно Хлопцу об этом сказать!
Видно, что Вене стало неловко. Готовое словоизвержение так и не изверглось. Тут Миша поднялся и кинул клич.
– Табачные алкоголики, за мной! У кого какие сигареты? Будем делать «коктейль!» Махнем, не глядя!
Его единомышленники поднялись и направились вслед за Мишей в курилку. Дима в это время разговаривает с Васькой.
– Вась, а ты вчера чего опоздал в кино? Мы тебя ждали, но не дождались.
– Да я был голоден и забежал в столовую перекусить, а там очередь.
– И чем кормили в столовой? – сделал вид, что ему интересно, Лео.
– На первое я взял суп, – бодро начал Вася.
– Что, и мясные волокна в супе были? Ну, надеюсь, ты их оставил на краю тарелки? – изобразил озабоченность Дима.
– Зачем? – несколько озадачился Вася. Димин вопрос заставил его задуматься. А вот взвод был в восхищении от этой шутки, тем более что все знают, что Вася не побрезгует ничем. 
– Они еще пригодились бы для приготовления следующего супа! А еще что ел?
– Представляешь, в меню было написано «Салат из…»
Конечно, глупец он разный, но всегда глупец, но наш Вася, кажется, стремительно бьет все рекорды глупости. Над Васей потешаются, но его это нисколько не смущает.
– Так ты бы взял его и попробовал, – воздержался от открытой насмешки Дима. Я отдал должное его артистическому таланту.
– Я взял из любопытства, но, честно сказать, так и не понял, из чего он был приготовлен.
Как ни удивительно, но Вася совершенно не понимает, что над ним шутят. Смех прервал своим появлением ротный.
– Взвод, смирно! – первым подал команду Вася, заработав похвалу ротного.
– Вольно. Самоподготовки у вас сегодня не будет. Выходи строиться на строевую подготовку, – хитро жмурится ротный. Он в хорошем настроении, даже возбужден. – Мне не терпится позаниматься с вами лично!
– Товарищ майор, а зачем? – с озабоченным видом спрашивает «замок».
– Если коротко, то существует приблизительно 294 метода воспитания. Но все они руководствуются двумя принципами. Первый: вдалбливание в ваши светлые головы знаний, то есть обучение, и второй: выбивание из ваших голов глупостей, то есть воспитание. Вот вторым мы прямо сейчас с вами и займемся!
– Ну, ни фига себе, сказала я себе, – вырвалось у Лиса.
– Что, Зернов, – усмехнулся в усы ротный, – спрятаться от судьбы не удалось? Считайте, что вам крупно повезло. К тому же ваше присутствие в аудитории все равно совершенно бесполезно, так как вы не занимаетесь ничем путным. Или, может, хотите со мной поспорить?
– Вот, блин, – проворчал КорС, не в силах скрыть своего разочарования.
– Королев, вы чем-то недовольны? – повернулся ротный в сторону Королева и сказал, не терпящим неповиновения голосом. – Так я это быстро вылечу!
Королев понял, что допустил оплошность, и что если он хоть что-то пикнет, то ему действительно несдобровать, и замолчал, а его глубоко посаженные глаза забегали по сторонам. Дима так тот вообще прячется за спинами Лиса и Володьки.
– Товарищ Снигур, вы такой умный были в понедельник, а сегодня что получилось? Вы запомните, товарищ курсант, не всегда следует говорить то, что знаешь и думаешь, но всегда нужно знать, что говоришь. Третий взвод, выходи строиться! Давно пора перейти от слов к делу!
– Блин, – недовольно говорит Литин, – Дима, ты что, не знаешь, что когда играют вальс, то и танцевать нужно именно вальс, а не гопак?
– Литин, а Литин, – многообещающим голосом говорит Миша, – то, что человеческая слюна обладает некоторыми лечебными свойствами, вовсе не означает, что ею можно брызгать. Ты понял?
На плацу уже выстроены остальные три взвода нашей роты. Тут нам повезло во второй раз – в воздухе запахло дождевой свежестью и прохладой. Все мое тело, измученное жарой в аудитории, отдыхает.
– Какой все-таки человечный человек товарищ подполковник Козлов, – шутит Гарань. – Вот что значит, настоящий ленинец! Не простил курсанту правды!
В общем, если серьезно, то мы действительно легко отделались. А Диму, так того при желании точно могли бы выгнать из училища.
– Снигур, это все из-за тебя, – стали роптать курсанты первого взвода. 
Хотя удивляться тут нечему, этого и следовало ожидать от коллективного наказания. Сам Дима опомнился уже только во время строевой.
– Как же это я? – удивляется он. – Ведь понятно же было, что нельзя об этом говорить. А я, было, поверил, что времена меняются, и что хотя бы с Козловым можно быть откровенным.
– Ему понятно было, – зло говорит Лекарствов, как всегда неприветливый и злой, – а мы все теперь страдаем из-за тебя одного.
– Яд, не плачь и рот закрой, – настоятельно рекомендую я ему. – Понятно же, что офицеры именно этого от нас и добиваются.
– Чего, этого? – и глазом не повел в мою сторону Яд, с безмозглым упорством нарываясь на грубость.
– Чтобы мы перессорились между собой. Аркалюк, лучше сам дай Яду между глаз, чтобы он успокоился, а то я дам, – угрожающе предупредил я.
– Или я, – зло говорит Миша. – А я не такой добрый, как Иванов!
Яд в ответ промолчал, только внимательно скользнул взглядом по лицу Аркалюка, но тот все равно отвесил ему увесистую оплеуху, а я злорадно подумал, что так ему и надо. Когда уже жизнь научит Яда вести себя с умом, если уж он не может быть добрее?
– Дима, отойди от меня, – шутит Лис, – а то на меня все время падает твоя крамольная тень!