Напарник

Ехали мы с «дружком» моим, с Жигулёнком, в третий уже круг по стране. Осень стояла, грязь липла к колёсам, будто сама природа шепчет: «Сиди дома, чай пей». Да только мне дома не сидится.

На подъезде к одному посёлку встали посреди лужи — не лужи даже, а целого озера местного разлива. Колёса крутятся, фыркает мотор, а машина будто говорит: «Ну, хозяин, тут я даже стараться не буду». Мимо идёт мужик в резиновых сапогах по колено, смотрит, ухмыляется:

— Чего, на иномарке бы тут не застрял? Порш бы прямо по воде поплыл, как катер!

Я не стал спорить. Знаю: спорить глупо и смешно. Вместо этого открыл капот, глянул, пощёлкал чем-то, подложил под колёса старые доски, что ещё с прошлого заезда валялись в багажнике. И говорю своему «дружку»:

— Ну, родной, давай не подведи. Хоть потихоньку, хоть со скрипом, но вытащи.

И он вытащил. Не с первого раза, не с пятого — с седьмого, наверное. С хрипом, с ворчанием, будто ворчал на эту лужу и на весь мир сразу. Но выехал.

Мужик тот уже не ухмылялся, а смотрел с уважением:

— А ведь и правда, не в блеске дело.

Я только плечами пожал:

— Мне и не нужен блеск. Мне нужен тот, кто не подведёт. Кто возит, не спрашивая денег, кто и в грязь, и в снег, и хоть на край света.

Сел, захлопнул дверь, тронулись дальше. А «дружок» мой будто даже гордо фыркнул: мол, я же говорил.

Не проехали и пары километров, как вижу — на обочине старушка стоит, корзинку к груди прижимает, по сторонам озирается. Рядом табличка коряво выведена: «До райцентра». А до райцентра тут ещё километров двадцать, да по такой дороге, что и пешком не каждый решится.

Притормозил, окно приоткрыл:

— Садитесь, бабуль, подброшу. Только у меня не люкс, трясти будет.

Она улыбнулась, будто и не сомневалась ни секунды:

— Да мне бы только до внука доехать. А тряска — дело привычное.

Посадил её, дверцу помог закрыть. «Дружок» мой даже будто мягче пошёл, будто понял: теперь не просто едем, а доброе дело делаем.

Старушка всю дорогу про внука рассказывала — про то, как он ей письма пишет, про то, как обещал новый чайник привезти. А я слушал и думал: вот оно, самое правильное — не гнаться за комфортом, а просто быть там, где нужен.

Довезли. Она на прощание корзинку протянула:

— Вот, яблочки домашние. В благодарность.

Я хотел отказаться — не за награду же везли, — но она так посмотрела, что спорить не стал.

— Спасибо, бабуль. Пусть ему, внуку, хорошо будет.

Она кивнула, улыбнулась и пошла к калитке, а я сел обратно, положил яблоки на панель, тронулся. «Дружок» тихонько загудел, будто тоже был доволен.

Пусть кто-то дразнится, пусть кто-то шепчет про иномарки да про комфорт. Мне мой Жигулёнок дороже. Потому что он не просто машина — он напарник. И пока он едет, я знаю: всё будет хорошо. А если вдруг опять встанет посреди лужи — ну, мы уж вдвоём справимся. Да и попутчик, глядишь, какой найдётся — вместе веселее.