Обманутые Крымом. Глава 81. Инструктаж

На разводе на самоподготовку замполит роты решил провести с нами еще один инструктаж. Сегодня наш замполит роты какой-то непривычно спокойный и подкупающе ласковый. Уже одно это заставляет проявить интерес к его словам.
– Берегите свои документы, хлопцы, особенно партийные.
– А то что? – лениво спрашивает Миша.
– А то нас ждет фильм ужаса «Потеря партбилета», – отвечает вместо замполита Лис.
Замполит дает команду предъявить документы к осмотру. У нашего Васи он обнаруживает в военном билете талоны на сахар.
– А это что? – берет замполит в руки талоны.
– Это тоже документы, – не растерялся Вася.
Вот что значит четверокурсник! Даже Вася научился выкручиваться!
– На сладкую жизнь, да? Где взяли?
– Нашел, – покраснел до кончиков ушей Вася.
– Интересно, где это можно вот так вот просто найти талоны на сахар? – недоумевает замполит.
– Где, где, в военном билете товарища, – подсказывает Лео.
– Кстати, товарищ младший сержант Леонтьев, – тут же вспоминает замполит, – в вашей тумбочке при осмотре я обнаружил вместо одного куска мыла, выданного вам Родиной на месяц, сразу целых три куска! Как вы это объясните?
– Товарищ старший лейтенант, если вы обратили внимание, Родина нам выдает хозяйственное мыло, а в моей тумбочке два куска мыла из трех, туалетное! Это мне мама в посылке прислала.
– А мы, было, подумали, что ты Родину за два куска мыла продал, – надрывается от смеха Лис.
– Ладно, Леонтьев, верю, – говорит Хлопец.
Сегодня он склонен верить курсантам на слово.
– Вот дурдом, – шумно возмущается Королев, – сами только один кусок дают, а если…
– Помолчите, товарищ Королев, – услышал стенания Королева замполит, – и запомните, хлопцы, у нас все хорошо, у нас все есть, и нам ничего не надо. Если вас будут спрашивать, то именно так и нужно отвечать.
Мое отделение разразилось бурными аплодисментами.
– Тем более, дурдом, – никак не может успокоиться КорС. – Просто палата № 7.
– Почему это 7? – первым спросил Миша.
– Потому что палата № 6 уже переполнена.
– Не просто дурдом, – вторит ему Лео, – а дурдом, как это там Симона писал в своем опусе про индейцев? А, вспомнил! Дурдом повышенной запираемости и звуконепроницаемости! Но, как, ни странно, над страной веет свежий ветер перемен!
– Нужно быть серьезными, хлопцы. Повторяю, у нас все есть и всего хватает. Другое дело, что не всем. Вы сами скоро станете офицерами и, соответственно, уже сейчас вам нужно вести себя соответственно, а то на сегодняшний день некоторые из вас проявляют пещерный менталитет настоящего «минуса». Рота! На месте шагом марш!
И мы стали на месте изображать строевой шаг.
– Это что такое? – подошел из-за наших спин (то есть с тыла) наш ротный. – Вот это что, теперь называется строевой шаг? Я вот сейчас решу, что вы сознательно подрываете боеготовность, и в целях резкого повышения этой самой боеготовности поведу вас всех на кросс! Я вам сейчас устрою симбиоз мексиканского и бразильского сериалов!
Рота заволновалась, кросс на четвертом курсе, да еще внеплановый! Кому это понравится? Впрочем, ротный только припугнул нас, и рота направилась на самоподготовку по своим аудиториям. Ротный запевала привычно завыл наш ротный шлягер: «Стоим мы на посту». Зона красиво подпевает. Настолько красиво, что «замок» счел нужным сделать ему комплимент.
– Молодец, Зона! Ты за четыре года хоть петь научился, а то на первом курсе твоего пения мухи пугались!
В аудитории я решил вздремнуть, так как вчера сменился с наряда, и пока еще не выспался.
– Эй, Симона, – зовет меня КорС, – а ты, куда это собрался?
– В другой, лучший мир, – пошутил Лео.
Я, молча, положил голову на руки и закрыл глаза. Я уже поспал и сидел, читал, когда в кубрик влетел румяный и счастливый Дима.
– Слушайте! – крикнул он и стал вслух читать телеграмму. – «Поняла свою ошибку. Прости. Не могу без тебя. Встречай двадцать седьмого апреля, рейс.… Твоя…»
– Значит, нагулялась уже, – холодно констатирует Миша Кальницкий. – Что-то слишком уж быстро.
Ротный, по настоятельной просьбе Димы, отпустил встречать его невесту и меня. Димкина невеста летит самолетом, так что нам нужно ехать в поселок Комсомольское, где находится аэропорт.
– Я-то тебе, зачем нужен? – никак не возьму я в толк.
– А я ей все рассказал! Мы оба хотим, чтобы ты был свидетелем на нашей свадьбе! Сейчас я вас познакомлю! Ты ведь будешь свидетелем?
– Буду, – пожал я плечами и, на свою беду, пообещал.
– Обещаешь? – со странной навязчивостью настаивает Дима.
– Обещаю, обещаю, – подтвердил я свое обещание.
– Не верь ему, Дима, – смеется Королев, – обещание – это дальний родственник кукиша! Надо перевести?
Когда я увидел девушку, которая шла к нам, я был просто потрясен. Это было совершеннейшее совершенство: лицо, фигура, правда, волосы были крашеные. И за что это моему лысоволосому другу (это Веня так Диму и Морозова окрестил) такое счастье? Но эта девушка прошла мимо нас, не удостоив нас даже беглым взглядом.
Реальность же превзошла все мои ожидания. Невеста моего приятеля была полной, с крупными чертами лица, носом-картошкой и с хорошо заметными темными усиками! Хотя, с другой стороны, это свидетельствует в пользу того, что Дима ее действительно любит.
Я не задавал приятелю лишних вопросов, это же его выбор. Они подали заявление в ЗАГС и должны расписаться через три дня.
– Толик, – от души смеется надо мной Миша, увидев Димину невесту, – так тебе суждено быть украшением их свадьбы?
Перед самоподготовкой я играл на гитаре, как обычно сидя на подоконнике, когда в кубрик вошли взволнованные Лео, Веня, Дима, Васька и Лис.
– Симона, ты уже слышал? – восторженно кричит Веня.
– Судя по всему нет, – нехотя оторвался я от своего занятия.
– Писатель к нам приезжает! Через час будет читательская конференция в зимнем клубе. Мы еще ни разу не общались с писателем!
– Какой писатель? – спрашиваю я, а сам думаю, кого из ныне здравствующих советских писателей я бы хотел увидеть и пообщаться. Скорее всего, это писатель украинский, местный, может, даже крымский. Так, кого из крымских писателей я знаю?
– Популярный. Только мы фамилию забыли, – развел руками Лео.
– Просто диву даюсь, – усмехнулся я, хотя почему-то я не удивился.
– Иванов, что бы ты сделал, если бы тебе этот писатель нравился? – не обращая внимания на мой сарказм, спрашивает Лео.
– Во-первых, если он мне небезразличен, постарался бы не попасть в наряд в этот день, если бы даже по графику и была моя очередь.
– Сержант Иванов, – окрикнул ротный, – заступаешь сегодня в наряд дежурным по роте вместо Бахтина, он заболел. Он потом за тебя отстоит.
– Есть заступить сегодня в наряд! Не в бровь, а в глаз, – вздыхаю я. – Что ж, вам повезло больше.
Обидно, когда в такой ситуации приходится заступать в наряд вне графика. Я бы, разумеется, предпочел бы пообщаться с писателем. Даже не так, на самом деле я давно хотел увидеть какого-нибудь писателя, послушать его, так что этот злосчастный наряд противоречит моему сокровенному желанию.
– А во-вторых? – нетерпеливо напомнил Лео.
– Во-вторых, я бы постарался получить автограф писателя, – спокойно размышляю я вслух. – Неплохо было бы еще сфотографироваться вместе с ним.
– А на что автограф-то ставить? – спрашивает Веня, но ответа ждут все пятеро.
Видя замешательство своих товарищей, я решил им помочь советом. 
– Поскольку ни времени, ни возможности приобрести книгу этого автора у нас из-за дефицита времени нет, – задумался я на секунду, – я бы пошел в библиотеку и взял его книгу там.
– Но потом ее ведь сдавать придется, – недоумевает Вася.
– Какой смысл ее сдавать, если тебе на ней писатель автограф поставил?
– А как тогда? – словно и не слышал моих слов, снова спрашивает Вася. Он все-таки ленится думать самостоятельно.
– Вы как дети прямо. Откупил бы другую. В крайнем случае, заплатил бы за пропажу в пятикратном размере, и всего делов!
– Спасибо, Симона, – расцвел в широкой улыбке Лео.
Лео, Веня и Лис поспешили в библиотеку. Васька и Дима повздыхали, но за книгами не пошли. Я отложил гитару и стал готовиться к заступлению в наряд, разделся и пошел бриться, мыться, сожалея, что мне не придется увидеть и услышать писателя. Жаль, конечно, но сегодня конференция пройдет без меня.
После конференции Лео живо делится со мной своими впечатлениями.
– Знаешь, Симона, оказывается, в военно-патриотическом воспитании именно писатели должны играть самую большую скрипку!
После этих слов сожаление по поводу того, что я не был на конференции, как-то сразу и бесследно улетучилось. Как имя и фамилия писателя, о которых я спрашивать, тоже не стал.