Обманутые Крымом. Глава 85. Бордюры

На самоподготовке еще больше порядка, чем было на первом курсе, даже удивительно. Кто-то, наконец, повзрослел и пытается наверстать упущенное время, изучая и повторяя программный материал. Сегодня, так сказать, в самый разгар такого чтения Вася по этому поводу многозначительно изрек:
– Если уж не наелся, то не налижешься.
Однако он и сам каждый день обкладывается учебниками, конспектами, первоисточниками и что-то там пишет. Насколько я могу судить, он уже неплохо проштудировал творческое наследие Маркса и Энгельса, а сейчас принялся за Ленина.
А кто-то просто уже излишне расслабился и не слишком утруждает себя учебой. К этим последним принадлежу и я.
И тут к нам нежданно-негаданно принесло преподавателя кафедры физической подготовки подполковника Юнакова.
– Не иначе он в очередной раз придумал что-то новое, – предположил Миша, недовольно глядя на чересчур инициативного подполковника.
– Товарищ старший сержант, – обратился он к замкомвзводу, – нужно срочно побелить бордюры на спортгородке. Что вы на меня так удивленно смотрите? Это ведь территория вашего взвода? Вам и белить! Выделите двоих курсантов, а я потом проверю! И не откладывайте это дело в долгий ящик, там работы непочатый край.
После его ухода все сразу уткнулись в учебники, словно заняты.
– Ну, – вяло интересуется «замок», – кого пошлем? Не молчите, как бы вы не танцевали из одного угла в другой, а белить бордюры нужно.
– Совсем озверел Юнаков, – ворчит Зона, не поднимая головы, – четвертый курс припахивает белить бордюры!
Взвод шумно соглашается с мнением Зоны. А я машу Диме, чтобы он поднял руку, то есть изъявил желание белить бордюры.
– Толик, да ты что, – удивляется он, – мне облом!
– А сержантам можно? – спрашиваю я «замка». – Тогда пиши меня и курсанта Снигура.
– Правда? – с надеждой смотрит на меня Уваров.
– Конечно, правда, – смеюсь я. – Кто, если не я?
– Пишу! – обрадовался «замок». – Можете идти прямо сейчас! Вот Иванов у нас приятное исключение из правил, а вы все лодыри!
Лодыри дружно смеются. На меня их смех не произвел абсолютно никакого впечатления. Они до сих пор не понимают, что хорошо смеется последний. Я сложил свои конспекты в планшетку и, оставив за себя Мишу, направился к выходу.
Дима, не говоря ни слова, последовал за мной. Но только мы вышли из аудитории, как Дима недовольно зашипел:
– Толик, ты что, с ума сошел? Мы же четвертый курс! А ты хочешь бордюры белить?
– Лопух ты, а не четвертый курс, – назидательно отвечаю я. – А если подумать? Срок нам не установили, так что пару дней можно в самоходы ходить вместо этой опостылевшей самоподготовки. Ты подумай! Я считаю, что все пацаны здесь капитально ошиблись.
– Но белить-то все равно надо? – недоумевает Дима.
– Дима, тебе спрашивать одно и то же еще не надоело? Не перетрудимся, – беззаботно отмахнулся я. – Давай, отнесем планшетки в роту и рванем в самоход! Тебе есть куда идти?
– Спрашиваешь! Я в приятном шоке, – расцвел Дима и, потупившись, добавил, – Толик, ты это, в общем, не сердись на меня. Я не подумал, что ты ерунды не предложишь. И как это тебе удается первым все просчитать и успеть подумать про все плюсы и минусы?
– Ну, кто-то же должен быть первым! Почему не я? Особенно если другие думать даже не пытаются.
И мы ушли в город, расставшись напротив плодоконсервного завода имени 1 мая. На следующее утро перед разводом «замок» спросил меня:
– Толик, что там у нас с бордюрами?
– Ходили на завод «Фиолент» за известью, но нам пообещали, что дадут известь только сегодня, – бодро доложил я. – Должны сегодня привезти. Так мы пока обмели бордюры от песка и пыли.
– Молодцы, – расцвел «замок», – правильно сделали! Не белить же по пыли! Знаете что? Можете вместо занятий идти на спортгородок. Сегодня такие занятия, что я смогу вас прикрыть.
И мы с Димой снова ушли в самоход на весь день. На следующее утро я доложил «замку», что известь нам вчера не дали, так как на заводе ее получили только после обеда, и работники делили ее для нужд производства и себе домой для ремонта. Но сегодня нам ее обязательно дадут!
Вместо занятий мы действительно сходили на «Фиолент», там разжились известью и стали белить бордюры. Несколько дней мы честно белили бордюры во время занятий, а после обеда уходили в самоход.
Но успех оказался временным, случилось непредвиденное: от «большого» ума Дима похвастался перед ребятами тем, как мы на самом деле белим бордюры, и весь взвод захотел сменить нас на этом почетном «посту».
– Это не честно! Ну, будьте людьми, – громче всех орет Бао, – дайте и другим поработать! Мы все имеем право на отдых! То есть на работу на спортгородке!
– И правда, Симона, – настаивает Королев, который едва сдерживается от обуревавшего его возмущения, – ты и так обвел всех вокруг пальца, дай и другим жизни порадоваться!
– КорС, – напоминаю я ему, – мы все были в равных условиях. Чего ты сам не вызвался, когда «замок» спрашивал желающих? Так что ты сам обвел себя вокруг пальца!
Королев молчит, так как крыть ему нечем. «Замок» встал на сторону «других», так что наши с Димой самоходы обломились.
– Ура! – шумно радуется Бао. – Как Иванов ни умеет убеждать и морочить голову, но наша взяла!
– Понял, Дима, – говорю я ему, так как меня такая обида взяла, что промолчать я не могу, – вот это называется облом, а не то, что я тебя взял за компанию белить бордюры. Эх, знал бы я, что ты такое трепло, я бы лучше вон Володьку взял.
– Виноват, – раскаивается измученный Дима со слезами на глазах. – И зачем только я рассказал обо всем пацанам?
– Все достаточно просто. Затем, что не умеешь думать даже на один ход вперед, – зло объяснил я ему. – Учись играть в шахматы, там нужно думать на десятки ходов вперед и в десятках вариантов.
Но было уже поздно, добеливали бордюры уже не мы. Для Димы это стало большой личной трагедией. Ему трудно смириться с тем, что «шары» больше нет, а виноват в этом он сам. И он начал извиняться.
– Знаешь, Толик, – преданно глядя на меня, говорит Дима, – в некотором роде ты уникум, тебе, в отличие от других, не нужно лишних объяснений.
– Да ладно тебе, не подмазывайся, – обжег я его холодным взглядом, чтобы он не вздумал закрутить свою шарманку еще. – Всю малину изгадил. Ну, ладно бы только себе, а я за что страдаю?
– Ну, виноват, виноват, – ноет Дима. Видно, что угрызения совести будут его мучить еще долго.
Как ни растягивали работу товарищи по взводу, но бордюры скоро закончились. Сегодня с утра прошел дождь, и в аудитории через раскрытые окна веет свежестью и прохладой.
– Толик, а Толик, – спрашивает на сампо меня «замок», – чтобы еще такое придумать, чтобы можно было снова типа бордюры «белить?» У нас масса желающих еще поработать на спортгородке.
– Сумасшедшее какое желание для четверокурсников, – лукаво улыбаюсь я. – А что мне за это будет? Ну, если я придумаю?
– Если придумаешь, то первые два дня «побелки» твои, – сделал «замок» королевский жест.
– Отвечаешь? – с нагловатым видом переспрашиваю я. – А Юнаков проверял качество работы? Нет? Тогда чего проще… Точно два дня мои?
«Замок» повторил свое обещание с удвоенным радушием.
– Вон дождь прошел. Скажи Юнакову, что дождь размыл побелку и есть необходимость снова белить бордюры и все!
– А прокатит? – засомневался «замок». – Незатейливая какая-то хитрость?
– Сходи, узнай и нам расскажешь, – улыбаюсь я.
– Ладно, – решился «замок», так как соблазн слишком велик, – заметано.
И он тут же ушел на кафедру физической подготовки и спорта. Взвод принялся оживленно спорить, поведется Юнаков на эту хитрость или нет? Вернулся наш «замок» довольный и прямо с порога сказал:
– Иванов, на выход! Нет, стой! Кого берешь в напарники? Пацаны, видели бы вы, как Юнаков опечалился!
Я внутренне ликовал, но внешне оставался, совершенно спокоен. Я выдержал мучительную для окружающих паузу. Взгляды ребят прикованы ко мне. Кажется, что многие курсанты от волнения даже перестали дышать, так им хочется, чтобы я выбрал именно их!
Но я снова выбрал Диму. Он такого не ожидал и даже подпрыгнул от неожиданности, и изумление отразилось на его лице, а по аудитории прокатился дружный вздох сожаления. А вот счастью Димы нет границ!
– Толик, возьми лучше меня, – просит Веня, – я же мастер по всем рукам!
– Не понимаю, – стенает нам вслед Королев, хмуря брови, – как я сам раньше не додумался до этого?
– Просто тебе над собой еще работать и работать, – шутит Лео, а потом тихонько говорит: – Симона, если ты там совсем ничего не сделаешь за эти два дня, никто на тебя в обиде не будет!
– Да, – остановился я в дверях, и лукаво говорю, – а почему нас не восхваляют?
– О, великий султан, затмевающий собой свет Солнца, звезд и всех светил, – тут же поддержал мою шутку Лео, при этом подобострастно склонившись в глубоком поклоне, прямо как на Востоке, чем вызвал смех взвода.
– Это нам нравится, – усмехнулся я, но тут КорС вдруг спросил:
– Симона, ты что, хочешь сказать, что мы все здесь дураки?
– Нет, он этого не говорил, – смеется Лео. – Вы, товарищ Королев, это сами поняли! И не нужно обобщать!
А я, не произнеся больше ни слова, вышел с довольным Димой из аудитории. Думаю, будет лишним, говорить, что на спортгородке мы вообще эти два дня не показывались. Надо же и остальным ребятам оставить кусок работы!
Гуляя по городу я отметил, что этой весной в Симферополе появились люди, одетые в украинские рубахи «вышиванки». Мода, что ли такая пошла на национальные костюмы? Отчего тогда не носят шаровары? Прикольно было бы!
А хотя нет, было бы гораздо прикольнее, если бы в моду вошли буклированные парики, обтягивающие белые лосины, как в средние века. Вот смеху бы было! И работы психиатрам прибавилось бы!