Выпускной бал

Моя сестра-двойняшка Любочка прислала мне короткий видеоролик из интернета — там показывали чьих-то выпускников. Лилась удивительно красивая, трогательная музыка, звучала песня, а я смотрела на экран, и слезы сами катились по щекам. В памяти со всей отчетливостью всколыхнулся мой собственный выпускной вечер...
Когда-то, окончив десять классов в школе-интернате, многие из наших ребят решили упорхнуть во взрослую жизнь — уйти, как тогда говорили, в «свободное плавание». Мы с сестрой поддались общему порыву и тоже решили забрать документы. Ах, если бы знать тогда, как сильно я буду об этом жалеть!
В ту пору я была нежно влюблена в своего одноклассника. Наша дружба зародилась еще в восьмом классе, когда он только перевелся в нашу школу. Мы были неразлучны: вместе учили билеты к экзаменам, сидели за одной партой... Если бы не его решение покинуть интернат, я ни за что не ушла бы. Мы с Любочкой обязательно остались бы, окончили одиннадцать классов и вместе уехали в Луганск, чтобы поступить в выбранный институт. Но судьба распорядилась иначе, безжалостно разведя наши пути в разные стороны.
Вскоре две одноклассницы подговорили меня поехать вместе с ними в Азербайджан, в город Мингечаур. Они вычитали в газете объявление, что там работают крупная текстильная фабрика и училище при ней. Так в 1963 году я оказалась в Мингечауре. Мы успешно поступили, а последний, одиннадцатый класс я дохаживала уже по вечерам, в сменной школе рабочей молодежи.
К тому времени я уже вовсю трудилась самостоятельно — работала ткачихой в шумном, огромном ткацком цехе. Тогда в моду как раз вошли капроновые платья. Мы с подругой по комнате раздобыли себе белоснежные наряды с пышными, сильно накрахмаленными нижними юбками и широкими поясами, завязанными в роскошный бант. Стоило нам впервые показаться в этих платьях на городских танцах, как мы произвели настоящий фурор! От поклонников буквально не было отбоя, так что нам едва удалось ускользнуть от кавалеров и запрыгнуть в уходящий до общежития автобус. Именно это счастливое капроновое платье и выручило меня на выпускном балу — шить новое не пришлось.
Специально к празднику я припрятала белые туфли-лодочки на головокружительной шпильке. Мои волосы, отросшие после короткой стрижки до самых плеч, я модно начесала и щедро сбрызнула лаком. Девчонки в общежитии, любуясь мной, восхищенно ахали и прозвали меня «Конфетой».
— Ну и конфета-красотка, еще та! — напутствовали они.
Именно такой — сияющей и замершей от восторга — я и вошла в праздничный актовый зал. Лицо горело от радостного предвкушения.
Когда объявили вальс, ко мне одновременно устремились два преподавателя — один вел математику, другой — русскую литературу, оба молодые азербайджанцы. Математик оказался расторопнее: он подхватил меня под локоть и шутливо подсадил на подоконник.
— Верочка, я же просил вас не надевать туфли на таком высоком каблуке! — заговорщически улыбнулся он. — Но вы, как я вижу, совершенно не выполнили мою просьбу.
— Ну, это я для городских танцев обещала, — рассмеялась я в ответ. — А здесь у нас выпускной бал! Скорее, давайте танцевать, пока музыка не кончилась!
С ослепительной улыбкой он подхватил меня за талию, и мы вихрем ворвались в круг, обходя другие пары. Из-за шпилек я оказалась целой головой выше своего кавалера. Он был невысоким, с черными кудрявыми волосами и тонкими усами, но танцором оказался просто превосходным! Мы кружились в упоительном ритме, он не отпускал меня ни на минуту, приглашая на абсолютно все танцы, а в перерывах неизменно возвращал на мое «королевское» место — на подоконник.
Стоило только учителю русского языка сделать шаг в нашу сторону и попытаться подойти ко мне, как математик ревниво и громко, на весь зал, отрезал коллеге:
— А ну-ка отвали от неё, бабник!
Танцующие вокруг пары с улыбкой оглядывались на нас. Меня это соперничество учителей ужасно смешило. Чуть позже нам принесли по бокалу игристого шампанского, и мы, пригубив напиток, весело и беззаботно хохотали.
Праздник продолжился и на следующий день. Рано утром вся наша вечерняя школа вместе с учителями погрузилась в большой, мягкий фабричный автобус. Мы держали путь к знаменитому высокогорному озеру Гёк-Гёль. Для нас там заранее забронировали уютные деревянные домики среди первозданной природы.
С наступлением сумерек территория вокруг зажглась яркой праздничной иллюминацией. Все вокруг оживились, потянулись за шампанским. Один мой хороший знакомый ласково взял меня за руку, и мы пошли в сторону ароматного дымка — к шашлычнику. Он купил два сочных шампура шашлыка и свежий салат. Мы устроились на улице за небольшим столиком и с огромным аппетитом уплетали эту вкуснятину, а после нам подали крепкий чай в традиционных стаканчиках-армуду.
— Шампанское я пить не буду, у меня от него сразу начинает болеть голова, — предупредила я кавалера.
— Как скажешь, самая красивая девочка во всем нашем текстильном общежитии! — преданно посмотрел он на меня. — Знаешь... я хочу на тебе жениться. Я помогу тебе уехать в Баку и поступить там в текстильный институт.
Я от неожиданности едва не поперхнулась чаем:
— Да вы что?! Вы же старше меня чуть ли не на километр — целых десять лет разницы!
— Ну и что в этом страшного? Это совсем немного, — ничуть не смутился он.
— Вот и женитесь на своей соотечественнице! У вас в Азербайджане девушки уже в тринадцать лет замуж выходят, а мне, между прочим, только восемнадцать! — отшутилась я.
Днем мы катались по зеркальной глади озера на лодках. По старой доброй традиции бросали в воду монетки и замирали, слушая, как они со звоном бьются о каменистое дно. Вода в Гёк-Гёле была чистейшая, прозрачная как хрусталь. Чистый горный воздух кружил голову, казалось, мы дышим не просто кислородом, а самой свежестью. Неудивительно, что в эти края часто приезжали на отдых высокопоставленные правительственные особы — на склонах гор вдали виднелись их великолепные, похожие на замки дачи. Об этой поездке у меня даже остался отдельный рассказ — «Экскурсия на озеро Гёк-Гёль».
В обратный путь мы отправились на самом рассвете, около четырех часов утра. Дорога предстояла долгая. Примерно на полпути, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, перед нами внезапно открылась невероятная по своей красоте картина: бескрайняя долина, словно живой ковер, была усыпана дивными маками и дикими тюльпанами — огненно-красными, нежно-розовыми, солнечно-жёлтыми. Мы гурьбой высыпали из автобуса и бросились собирать эти охапки хрупких природных даров, спасая их от степного зноя своими руками.
Путешествие подошло к концу, но расставаться со сказкой не хотелось. Мы привезли в общежитие по огромному, пышному букету, чтобы порадовать нашу любимую воспитательницу, и с трепетом поставили их в вазу в вестибюле. Правда, к утру наши прекрасные дикие цветы наполовину осыпались, оставив на полу яркие лепестки, и нам сделалось немного грустно.
То памятное белое бальное платье и еще два наряда из переливчатого атласа я позже отправила в подарок своей сестричке Любочке. Теперь, спустя годы, когда я случайно вижу кадры выпускных вечеров, воспоминания о той далекой, залитой солнцем юности теплым огоньком согревают мне душу. Это было по-настоящему прекрасное, незабываемое время — лучшие годы моей жизни.