Обманутые Крымом. Глава 87. Предложение

Мы с Димой вышли в город, но по дороге на хату, где я переодеваюсь в гражданку (Дима снимает комнату дальше по той, же улице), Дима вдруг предложил:
– Толик, давай зайдем на эту стройку.
Мы находимся на Севастопольской улице возле строящегося пятиэтажного жилого дома. Мы стоим прямо возле высокого забора, отгораживающего строительную площадку от улицы.
– Дима, ты иди, а я тебя здесь подожду, – улыбнулся я.
– Не об этом речь. Ты не понял, – сдержанно улыбнулся Дима, – я тебе хочу кое-что показать. Осталось только определиться с тем, как нам пройти на стройку.
– Чего там определяться? – удивился я. – Оторвем доску, и мы там!
– Не любишь ты традиционного решения проблем, – хмыкнул Дима. – А, может, через проходную, как белые люди?
– Если ты уверен, что нас пропустят через проходную, пошли.
– Не уверен, – вздохнул Дима. – Даже наверняка не пустят.
И мы, выбив доску в заборе, прошли на стройку. По случаю воскресенья никаких строительных работ не ведется, а старый сторож мирно спит в вагончике пьяным сном.
Дима повел меня в подъезд, а потом на втором этаже завел меня в двухкомнатную квартиру. На его лице глубокая задумчивость, не заметить которую просто невозможно. Что-то он явно хочет мне сказать, но пока с этим не спешит.
– Толик, как тебе планировка, метраж? – деловито спросил он.
– Хорошая планировка, – охотно согласился я, – и кубатура для двухкомнатной квартиры вполне приличная. Комнаты раздельные, кухня и прихожая большие, балкон. Хорошая квартира, ничего не скажешь. И что? Предлагаешь, порадоваться за ее будущих жильцов?
– В Ленинске сейчас строят дома этого же проекта, – просвещает меня Дима.
– Ну и что? – я уже начинаю терять терпение.
– У меня в Ленинске старший брат служит. Он уже подполковник. Он уже все решил, в смысле договорился, и я получу распределение в Ленинск и получу квартиру вот точно в таком же доме. Пока все идет по плану.
Теперь все становится понятным, Дима решил похвастаться. И стоило ради этого тащить меня на эту стройку? Мог бы и на словах рассказать.
– Хитроумный план. Рад за тебя, Дима! Честное слово рад, – говорю я, и после моих слов на несколько минут наступила непонятная тишина.
– Я это не к тому, – наконец нарушил эту тишину Дима.
– А к чему? Ну не для того же ты меня сюда позвал, чтобы показать, как будет выглядеть твоя будущая квартира?
– Толик, ты, конечно, относишься ко мне не так хорошо, как я к тебе, – собравшись с мыслями, взволнованно начал Дима.
– Так ты хочешь меня вытолкнуть из окна? Ничего у тебя не выйдет, я сильнее! – смеюсь я. Но Дима такой грустный, что я перестаю шутить. – Брось, Дима, я к тебе очень хорошо отношусь.
– Да я имею в виду, что я к тебе все равно отношусь намного лучше, – патетически произнес он. – Ты же знаешь, что мой родной брат…
– Знаю, знаю, – перебил я приятеля нетерпеливым голосом.
– Толик, вот ты смеешься, и не знаешь, что я собираюсь тебе предложить! Хочу, чтобы ты знал, я с ним уже говорил, и уверяю тебя, он твердо пообещал, если ты не против, то он и тебе сделает распределение в Ленинск. Открою секрет: потом он поможет с квартирой, причем сделает так, что мы с тобой получим квартиры на одной лестничной площадке! И с продвижением по службе, с получением воинских званий тоже никаких проблем не будет, – выложил Дима еще один довод.
По мере того, как он говорил, лицо его светлело. Говорит он ясно и спокойно.
 – Ему это вполне по силам, я за это могу поручиться! Есть еще один момент, там теперь идет год за полтора! Это достаточная причина, чтобы принять мое предложение. Соглашайся, а? Если бы не ты, то я не женился бы на Гале, а я ее так люблю! Она тоже хочет, чтобы мы служили и жили рядом, – Дима пытается обстоятельно все объяснить. – Я очень хочу, чтобы мы и дальше оставались друзьями. Я уже давно мечтаю о том, чтобы мы с тобой служили вместе, могли ходить друг к другу в гости. Ты даже не знаешь, как я тебя уважаю, как горжусь твоей дружбой! Во многом я беру пример с тебя. Поверь, я очень хочу, чтобы мы служили и дружили и дальше вместе. Соглашайся, а?
Мне, безусловно, очень приятна такая забота приятеля обо мне. Можно сказать, что я чувствую себя именинником, точно я сам был виновником «торжества», хотя на самом деле таковым является мой приятель.
– Предложение, конечно, весьма заманчивое, и я тебе и твоему брату очень благодарен, но я отвечу отказом.
Дима внимательно слушает меня, буквально ловит каждое мое слово.
– Не понравился мне Байконур, очень уж там жарко. Мне больше по душе средняя полоса. К тому же я очень люблю своих родителей, я ведь у них один, и постараюсь в любом случае, даже если сразу не повезет с распределением, перевестись поближе к ним. Извини, дружище, но я не поеду в Казахстан. Тебе огромное спасибо и поверь, я бы тоже хотел служить с тобой в одном гарнизоне, жить вот так вот на одной лестничной площадке. Вообще о таком можно только мечтать, но.… Не люблю я жару и слишком далеко это от дома. Да и жена у меня будет северянка, куда уж ей в Среднюю Азию?
– Невозможный ты человек, Иванов, – с волнением говорит и укоризненно качает головой Дима, видно, что он искренне опечалился, – что ж, в любом случае у тебя еще есть время подумать до распределения. Мое предложение остается в силе. Не спеши окончательно отказываться. Плюсов в моем предложении много, и они перевешивают все возникающие неудобства. И еще, поверь, в ком я действительно нуждаюсь, так это в тебе.
– Спасибо тебе еще раз, – пожал я руку приятелю, – и брату своему передай мою благодарность, а сейчас пошли, а?
– Но не нужно только сразу категорически отказываться. Ты обещай все-таки подумать, – просительно смотрит Дима, и настойчиво, с надрывом в голосе, повторяет, – нельзя, же строить жизнь, основываясь только на вере в свою счастливую звезду. Может, ты сейчас совершаешь чудовищную ошибку?
– Даже если это ошибка, то она полностью лежит на моей совести, – к большому огорчению Димы, ответил я, но увидев, как искренне расстроился мой приятель, я пообещал подумать, хотя на самом деле свой выбор я уже сделал не в пользу Байконура, и менять его не собираюсь.
И все равно мне приятно. К тому же меня приятно поразила не показная широта души приятеля и его брата, готового помочь мне, которого он и в глаза-то никогда не видел!
– Теперь пойдем, – сразу заметно повеселел Дима, и голос у него смягчился. – А ты обязательно подумай, и желательно думай быстрее, а то время пролетит, и не заметишь.
Думать я, конечно, не стал. Я теперь мечтаю о севере. Там для меня лучше, чем в Средней Азии, а еще там платят «полярки», что тоже немаловажно. Да и к дому из Мурманской области намного ближе, даже прямой самолет есть «Мурманск – Винница» с посадкой в Пулковском аэропорту Ленинграда.
Нет, не поеду я ни в какую жару и зной. Так сказать, остаюсь в Европе! В смысле, в европейской части СССР.
Из увольнения Миша принес вкусно пахнущий дымом пакет. Не дожидаясь вопросов, он вынул из него четыре лепешки. Раньше я такие видел в кино и еще на стаже на Байконуре.
– Угощайся, – сделал приглашающий жест Миша.
Пока он снимал парадку, я съел целую лепешку. Она была свежая и очень-очень вкусная.
– Откуда?
– На кооперативном рынке купил. Крымские татары, которые вернулись в Крым из Узбекистана, продают.
– Покажешь, где именно?
– Хорошо. Да ты не стесняйся, бери еще!
Рутинный круговорот нашей курсантской жизни все больше и больше засасывал нас в преддверии выпуска из училища, и мы с Димой, занятые своими «большими» делами и мелкими заботами, больше к этому разговору так и не вернулись.
Только и осталось у меня светлое чувство, что мой приятель и его неизвестный мне брат готовы были мне помочь, ощутимо помочь в моей офицерской службе, но я отказался от их помощи. Но я о легких путях пока даже и мечтать не хочу.
Впрочем, думаю, что Диминого брата я своим отказом не особенно расстроил. Как говорится: «Баба с воза – коням легче». И еще я подумал о том, что меня всегда удивляло, почему люди относятся ко мне так хорошо, как например, Дима, ведь я-то для них ничего хорошего вроде и не сделал? Ладно, подумаю об этом как-нибудь потом.