Размышления за стеклом вагона

               

 Поезд ткнулся в красный свет светофора и остановился. Из вагонов пассажиры скучно потянулись на выход. Окружённый двумя грузовыми составами, будто кокетничая, пассажирский электропоезд ещё раз лязгнул буферами и со скрипом замер. Сидя у окна, я бездумно смотрел на пыльные рёбра контейнера, стоящего на платформе грузового состава, задумавшись о чём-то своём, потустороннем, бесформенном, словно находясь далеко от реальности… Грузовой состав, безликий, серый, навевал невероятную тоску на солнечное настроение утра. Мозг застыл в неясной серости настроения, думая, кажется, ни о чём и одновременно обо всём сразу, словно дремал под хруст огурца соседа по купе, завтракающего за столиком. Хруст был настолько задорный и аппетитный, что я невольно посмотрел на жующего. Тучный мужчина средних лет, увлечённо работая челюстями, поглощал залитый кипятком «Доширак», хрустя вдогонку свежим огурчиком.
  Взгляд снова уныло скользнул по ребристой поверхности контейнера, невольно задержавшись на слабом потустороннем движении. Что-то мохнатое и невероятно большое для насекомого уселось на ребро контейнера. Неуместно длинная тень огрызком карандаша падала в ложбинку между рёбрами контейнера, как бы ещё увеличивая неизвестное насекомое. Солнечные лучи, играя, золотили прозрачные крылья и мохнатое опушение тельца. Шевеля длинными усами, мохнатый монстр будто прихорашивался, выставляя напоказ свою дикую красоту. Но что-то в этом пейзаже было неестественное, отталкивающее взгляд. Не притягивающее, не радующее душу — неестественное, чужое. Почему? Я никак не мог понять, что же не так, и ещё долго, не отрываясь, смотрел на неуклюжий танец поражающего формами «чуда природы».
  Поезд тронулся, постепенно набирая скорость. Остались позади станция, контейнер и так зачаровавшее меня насекомое. Мелькали в окне вагона придорожные кусты, а я всё думал и думал. Что же меня смутило? Понял, я понял: как же неестественно смотрелась эта букашка на сером мёртвом металле! Как бы было красиво и как это радовало бы взгляд, если бы я увидел её на листочке или стебельке растения. Мы, люди, смотрим и не задумываемся: как же всё-таки человек в своём стремлении к благу исказил, перевернул первозданность природы. Подумалось: много ли ты за последнее время был в лесу, на речке? Много ли любовался этой Богом данной тебе красотой, этим чудом, лечащим душу своей тишиной?
  Вспомнилось детство: с каким восторгом мы принимали всё, что нас окружало — каждую травинку, каждый листочек, веточку, капельку дождя… Речка, лес, поля вокруг деревни — всё было наше, неотъемлемое, родное. Росинка, светящаяся янтарём в солнечных лучах, майский жук, скребущийся в спичечном коробке, пескари на мелководье, перина мягкой пыли на дороге, жгущая босые ступни. Тёплые дожди, под которыми бегали, визжа от счастья с прибауткой: «Дождик, дождик, припусти, дай горошку подрасти. Дождик, дождик, пуще, дай прибавлю гущи». Ночные игры у костра на поляне. И звёзды над головой: далёкие, зовущие, манящие к себе своей неизвестностью, заставляющие думать и мечтать.
  Вы давно смотрели на звёзды? Вот так легли в траву, на остывающую после дневного зноя землю и забылись в этой звёздной бездне над головой, в мечте о путешествиях, о мирах во Вселенной, о своём месте в ней. Кто ты, зачем ты здесь? Увидьте красоту раскинувшегося над вами небесного зонта. Луна: смотрите — пятна на ней; вот глаза, вот нос, рот. Она улыбается вам своим далёким, беззубым ртом, сузив глаза от удовольствия, что кто-то ею любуется. А вот Большая Медведица, где-то рядом маленькая. И сколько жалости, что не знаю, как выглядят и называются созвездия, сколько желания лететь среди звёзд к далёкому, неизвестному. Сколько радости в душе от мысли, что ты — частичка этого мира. И страха перед этой огромной, неизведанной бесконечностью.
  Мы взрослеем и перестаём замечать эту красоту. Нам лень ходить пешком; нам нужна машина, нам некогда смотреть по сторонам — мы смотрим на мелькающее полотно дороги. Когда нам любоваться природой? Мы часами стоим в пробке, нюхая «очаровательный» аромат выхлопных газов. Мы мчимся вперёд, и природа — нет, вся наша жизнь — проносится мимо и остаётся где-то там, за поворотом. Мы прожили её, не замечая, за суетой, за повседневностью, за погоней за лучшей жизнью. Как же много нам надо, чтобы лелеять своё бренное, ленивое тело! Чтобы усладить его хорошей едой, мягкой постелью... Нас душит зависть, желание иметь всё: хорошо одеваться, вкусно есть.    Наши потребности подогревает реклама, смена моды, нас зомбируют, что без этого не прожить. И мы верим во всё, как стадо баранов. А если подумать: зачем это? Разве не всё равно, модная или дорогая у тебя одежда, если тебе тепло и уютно в ней? Разве можно сравнить накрашенную, с искусственной грудью и губами женщину с природной красотой и очарованием женского естества? Иногда смотришь на до отвращения измалёванную рожицу и думаешь: как свежа и привлекательна ты была бы, верни тебе выщипанные или намалёванные, словно грязью, брови. Сотри с твоих щёк крем, пудру, тон… Ведь вечером ты, стерев всё это, останешься той, которой ты должна быть, только словно бы безликой: с блеклым лицом, без бровей, с не коснувшимися загара щеками.
  Мы забыли, кто мы — дети Земли. Мы меняем пол; страшно подумать, как низко упали мужчины. Да и разве можно их считать мужчинами — тех, кто напялил на себя женское платье, туфли на каблуках? Это неясные существа, которых человечество готово признать, оправдать, обосновывая это личностью, возможностью каждого индивидуума выразить своё «я». Распущенность, просто дурость человеческую мы пытаемся принять как должное, как допустимое в обществе. Кто нам дал право идти против природы, кто нам дал право считать себя выше её?
  Мы, как это пушистое насекомое на металле контейнера, живём в бетонных коробках, в заасфальтированном мире, потеряв надежду быть счастливыми в единении с природой. Мы — рабы своих желаний, испохабившие всё вокруг для удовлетворения своих нужд. Мы становимся лишними на этой Земле, которая родила нас и для которой мы стали чужими — потребителями, безмозглыми существами, живущими одним днём. Земля стонет от нашей жадности и лени, от нашей животной ненасытности. Мы не можем остановиться, убивая и круша всё вокруг. Как мать, она пока терпит нас — своих нерадивых детей. Но есть предел великодушию, есть предел всякому терпению. И будет страшно от её возмущения, и воздастся всем за нежелание жить по законам земным, воздастся всем нам, возомнившим себя богами.
                28 07 2022 г.