Прокопьич и смерть

Однажды Илья Прокопьич надумал умереть. Вот уже тридцать лет после смерти жены  жил он бобылём. Сыновья разъехались кто куда. О себе напоминали редко — по большим праздникам.  То позвонят, то открыточку пришлют. Приглашал Илья Прокопьич их в гости — не едут: недосуг.

Так и скрипел он потихонечку-помаленечку, коротая день от утра до вечера и  от вечера  до утра…
Было у старика хозяйство: коза Манька, кошка безымянная с ободранным ухом, пара куриц да петух. Для житейских  забот — несколько грядок в огороде, для души — банька по-чёрному.
Тянулась жизнь ни шатко ни валко. Зайдёт сосед — поболтают, покурят, а то и стопочку-другую под солёный огурчик и житейский разговор замахнут.

Дни длинные,  ночи и того длиннее. Уложит Илья Прокопьич седую голову на подушку, подтянет к подбородку одеяло скрюченными руками; покряхтит, попристраивает сухонькое тело поудобнее, закроет глаза — не спится. Никак. Сколько ни ворочайся. Нет старухи под боком. Никто не ворчит, не ругается: «Не храпи, старый!» Оттого и не спится. Встанет, дошаркает до сенок, где вода в бадье стоит, зачерпнёт, выпьет и обратно — вполглаза спать.

В одну из таких ночей вышел  Илья Прокопьич на крыльцо. Небо над головой — высокое, тёмное, бархатное. Звёзды по нему рассыпались, перемигиваются, словно говорят друг другу что-то. И так тоскливо стало, так невесело — хоть волком вой: была бы Настасья рядом, сидела бы  рядом на крылечке, ёжилась бы зябко, говорила бы что-то вполголоса. А он, хоть и слышит плохо, кивал бы головой, соглашался…
«Разве жизнь это...» - подумалось старику. Поплыли воспоминания  одно за другим — тёплые, добрые. С Настасьюшкой, внуками, детьми…
Кошка безухая пришла, потёрлась, на колени вспрыгнула… «Эх-ма, жизнь бестолковая,» - подумалось снова, поползли чёрные мысли: а оно вот так надо?
С утра приготовил Илья Прокопьич чистую рубаху,  кальсоны, брюки погладил, носки новые нашёл , ботинки почистил — чтобы всё честь по чести, чтобы красивым в гроб лечь.

К вечеру баньку истопил, помылся в своё удовольствие, попарился, покряхтел, водой ледяной окатился. Вышел из предбанника — ветерок тёплый, звёздочки мигают, птицы вечерние песни поют. Издалека голос колокола церковного донёсся.
« Чего это я в самом деле удумал-то?- сказал Илья Прокопьич себе. - Это как же по доброй-то воле от красоты такой уйти?»
Вдохнул он полной грудью ночной летний воздух, расправил плечи и пошёл в дом самовар ставить.
А тут ещё  и соседка с пирожками пожаловала...

Коллаж сделан мной в качестве иллюстрации к миниатюре.