Сказка о белом шарфике

На голове у мальчонки обжилась небольшая кипа. Гладко выглаженный воротничок белой рубахи отражал свет керосиновой лампы. Большие пальцы залезли в карманы черного жилета, а остальные выбивали по животу дробь. Рядом стояла мать с уставшим взглядом, отряхивала пылинки с плеча сына:

— Исянька — кисенька... Кем ты хочешь быть в этой жизни?

Мальчик насупил брови, постучал начищенной туфелькой по полу и неуверенно сказал:

— Мне нравятся камушки, мама, а пуще золото, серебро... Я хочу...ммм.. Я хочу быть ювелиром.

— Это не лучшее дело, — сказал белый шарфик, висящий на стуле.

— Я сам решу, кем мне быть в этой жизни, а ты молчи, — раздражённо ответил малец.

— С кем это ты?

— Да опять этот голос... Спрятался в белый шарфик.

— Ну тогда давай положим его в шкаф, — ответила мать. — Раз хочешь быть ювелиром, пусть так и будет. Пойдёшь учиться.

И отправила мать учиться Исю на ювелира. Он отучился у знакомого мастера несколько лет, потом вернулся в свой город и открыл лавку.

Многие молодожёны приходили к нему, чтобы он начертал их имена на кольцах. Приходили также к нему и дамы, которые, располнев с годами, не могли уже носить те колечки, что были подарены им ухажёрами. Дело шло, сын рос, старела мать.

Много раз белый шарфик перечил Исе. Как-то раз шарфик накрутился ювелиру на руки, и тот полдня не мог пошевелиться, оттого ювелир потерял клиента, дело с которым сулило большой капитал. Но чем искуснее Ися обрабатывал драгоценные камушки, тем легче ему доставалась победа над белым шарфом.

Однажды в лавку зашла его мать. Она была уже пожилая женщина. Она подошла к нему, положила руку на плечо и сказала:

— Сына, вот серёжки. Их подарил мне твой папа. Можешь ли ты сделать из них колечко и написать наши с ним имена? Ты знаешь, я почти не ношу серёжек, а вот колечко будет мне к сердцу.

Ися согласился и взял серьги.

Он долго стоял у верстака. Несколько раз брал серёжки в руки и снова откладывал. Вытерал со лба пот, тяжело вздыхал.

— Ися, не делай этого... — сказал голос. — Что ты, это же мать...

— Будешь ты мне ещё перечить! У меня уж этих кусманчиков накопилось — дай Боже, браслетик можно Ривке справить. А там глядишь и свадебку с ней справим... А деньжата у её отца водятся! Ага!

Ися радостный прыгнул к белому шарфу, скомкал его, завязал узлом и посадил в шкаф.

— Сиди, гадина! Не мешай мне жить!..

Он подошёл к столу, взял кусачки и пробормотал:

— Отщипну немного... мать и не узнает... На то я и ювелир.

Он возвратил облегчённое колечко своей матери. Та была чрезвычайно довольна, целовала ему ручки и говорила:

— Да, ты настоящий сын, я так рада, что ты у меня человек. Мастер!

С тех пор в серьги и кольца он всё чаще подмешивал дешёвые металлы, а драгоценные камни незаметно заменял стеклом.

Месяца через два пришла весть, что умерла тётушка Иси. Он первый вызвался провожать ее. Когда пришло время целовать усопшую, он долго крутился вокруг неё, причмокивая, а затем с каким-то пристрастием долго целовал её губы, так что некоторым даже стало неприятно. К нему подошли старосты и сказали:

— Ися, так не следует делать. Не по обычаю...

Ювелир не замечал более людей вокруг себя — они как-то вдруг все стали измеряться граммами золота. Имена потерялись, и соседка Рахель стала 5 граммами золота, дед Шмуэль — 8 граммами, старый учитель Ицхак — в 12 граммами...

Ися что-то промямлил, вышел в коридор и вынул у себя изо рта три тётушкиных золотых зуба.

Он посмотрел по сторонам и не увидел белого шарфа, засмеялся.

— Надо будет бросить его собакам! Без него легче жить. Теперь дело пойдёт, буду всех целовать... пущай что скажут! Заткну! На то я и ювелир, — чуть шептал он, пряча зубы в карманы жилета. Отряхнулся, вытянулся и, довольный, с блестящими глазами пошёл вылавливать креплахи из бульона.

Ися пришёл домой, и тут же с порога на него накинулся шарф, обкрутился вокруг его шеи зацепился за перекладину и давай душить. Ювелира спасло то, что уже несколь раз боряся с белым шарфом он ранил его ножницами, и в этот раз, подняв Исю за шею, шарф порвался. Первым же делом ювелир взял ножницы и распазгал по кускам белый шарфик, вынес его на улицу и бросил в грязь, затем довольный вернулся домой и долго стучал молоточком по тётушкиным золотым зубам.

— Завтра сделаю из них кулончик, — решил он.

А наутро в его мастерскую пришёл пожилой музыкант со скрипкой. Ися улыбнулся ему широкою улыбкой.

— Что вы мне так улыбаетесь? - спросил музыкант.

— Так и вы... это самое ... мне улыбнитесь, - ответил ювелир.

Старик улыбнулся.

Ися глазами скользнул ему в рот, а потом довольной рукой вписал себе что-то в книжечку.