Лиатрис Корали. Глава 32

Иная битва.
- Птичек жалко,- шмыгнул носом Алан.
Заряна наклонилась, брезгливо двумя пальцами подняла одну за крыло. Подула на опалённые пёрышки. Птичка золой просочилась меж пальцами королевы.
Лиатрис подошла ближе, сестра попятилась. Кудесница нагнулась, бережно погладила крылышки у одной, клювик у другой. Прошептала что-то одними губами. И стайка очнулась! Благодарно покружив вокруг девушки, розовые птички исчезли среди играющих с ласковым ветром колосьев.
- Как это мило!- поджала губки Заряна,- совершенствуешься, сестричка. Оживляешь, аки святая! Может… может, и маму тоже вернёшь?
Глаза Лиатрис из карих стали земли темнее.
- Так вот зачем ты примчала?
Подул иной ветер, вихрем обнял королеву, приподнял над землёй и помчал её вдаль.
- Нет!- Заряна отбивалась руками, отбрыкивалась ногами в высоко зашнурованных сапожках, но всё было напрасно.
- Сбросишь её со скал?- удивился Алан.
- Якие скалы?- Лиатрис без видимых эмоций посмотрела на исчезающую за пальмами сестру,- На кораблик притулим её и отправим восвояси. Погостила- пора и честь знать.
Хозяйка смотрела перед собой, не замечая ничего. Алан взял кудесницу за руку. И она наконец-то очнулась. Обвела взглядом поле. Сорвала колос, растёрла меж ладонями, пожевала зёрнышко.
- Нездешняя магия у тоби, паря!
- Со мной многое сегодня случилось впервые.

Алан вдруг почувствовал себя необычайно усталым. Разноцветные круги завращались перед глазами, опадая с неба, наполняясь то розовой птичкой, то ужимками клоуна, то бьющей хвостом русалкой, но чаще всего мелькали лица Заряны и Лиатрис. Он видел себя со стороны. Вот он прыгнул через огромный, раздуваемый ветром костёр. А вот зачем-то разделся до наготы и пропустил огонь из ладони Заряны сквозь свою, с другой стороны Лиатрис налила из кувшина воду в сложенную им ладонь и эта влага стала озером среди камышей, где-то далеко-далеко отсюда… Голоса перебивали друг друга, перешёптывались с разных сторон. Он думал, как остановить эту вакханалию, а руки снова связаны кнутом за спиной. Но потом они рвутся на нитки, оплавляясь, раздирая кожу запястий. А кто-то невидимый гладил его по голове и шептал: «Угомон через гомон.
Перешёпот через слово.
Без прозваний и имён,
Я тоби любить готова…»
Он зацепился за эти слова, спасительным кругом протянутые ему. И вот уже он барахтается среди ниспадающих бархатных платьев Заряны. Королева манит к себе, призывно улыбаясь среди альковных занавесей, прозрачных настолько, что он увидел каждый изгиб её тела: « Иди ко мне!.. Три власти во мне. Моя власть, власть с помощью меня и власть над кем-то…»
Но другой голос также шептал, да ещё и расцеловывал в лоб, лаская волосы: « Я- сама любовь, сама печаль… ласка…».
И он вновь зацепился за этот шёпот, ухватился обеими руками, подтягиваясь на арке, увитой алыми розами, стоящей посреди спальни королевы. И полетел вверх, выше черепичных крыш, выше ратуши и донжона, выше высоченных дубов и неспешных облаков над бухтой с покачивающими на волнах кораблями, зад ароматами садов, над закатом. Он почувствовал дождь, летевший прямо в глаза. За спиной Заряна кричала: « Найди меня, когда поймёшь какая она…». А он лишь покачал головой и полетел прямо к солнцу. Он поймал его улыбку, или это кто-то из древних богов благословил его. Алан закрыл глаз, чувствуя покой и уснул во сне.

Лиатрис выдохнула усталость. Алан перестал бредить. Гамак с улицы вновь перекочевал в гостиную перед камином.
Хозяйка вспомнила о портрете. Над камином её детское личико в алом наряде и нежная улыбка матери. Лиатрис подошла ближе. Светловолосая девочка с короной на голове гордо и уверенно разглядывала её с портрета, сидя рядом с мамой.
Кудесница протянула руку, чтобы сбросить подарёнок сестры, но того уже как и не бывало.
- Вот же шутница!- рассмеялась девушка и вернулась к Алану, чтобы успеть подхватить падающее на пол одеяло. Парень снова воевал во сне. На этот раз с какими-то неизвестными Лиатрис демонами.