Голда Меир

 Из интернета
.................. ·
Alexander Solovey
 
Май 1948 года. Хайфа.
Голда Меир сидела в машине, покидающей город в темноте, закутанная в широкие темные одежды мусульманки. Она не говорила по-арабски. Ее спутник, Эзра Данин, эксперт по разведке из «Хаганы», говоривший по-арабски, был одет как араб. Вместе они изображали супружескую пару, проезжая контрольно-пропускные пункты в Трансиорданию, направляясь на секретную встречу в Амман с королем Абдаллой I.
Окна второй машины были затянуты плотной черной тканью, чтобы ее нельзя было опознать. Король отказался приехать на границу. Он отказался предупредить свой Арабский легион о прибытии еврейских гостей. Если что-то пойдет не так, она останется одна. Задержание означало допрос. Последствия были очевидны.
Она все равно поехала».
Это была не первая их встреча. В ноябре 1947 года она отправилась в Нахараим на берегу реки Иордан для тайной встречи с Абдуллой, тогда маскировка не требовалась. На этой встрече Абдулла дал слово. Если Организация Объединенных Наций проголосует за раздел Палестины, он не будет нападать на еврейское государство. Он пообещал.
Шесть месяцев спустя до еврейского руководства дошла весть о том, что Абдулла вступил в Лигу арабских государств и готовится к походу.
11 мая 1948 года, за четыре дня до объявления независимости Израиля, Голда Меир тайно отправилась в Амман, чтобы спросить его напрямую. Сдержит ли он свое обещание?
Она увидела совсем другого человека, не того, с кем встретилась в ноябре. Бледного, напряженного и подавленного. Он объяснил, что говорил с ней как с одиноким человеком. Теперь он был «одним из пяти», связанных с Сирией, Египтом, Ливаном и Ираком в коалиции, из которой он больше не мог выйти.
Он предложил ей принять предложение: Палестина не станет еврейским государством. Евреи получат автономию в рамках объединенной Иордании, и через год вся территория будет объединена под его властью с еврейским представительством в его парламенте.
Она немедленно отказалась.
Он спросил, почему евреи так спешат объявить о создании государства. Она ответила, что они ждали две тысячи лет. Он сказал ей, что арабы не могут ждать дольше. Она сказала ему, что если он откажется от своего обещания, война неизбежна, потому что евреи будут сопротивляться.
Встреча закончилась. Война всё равно наступила, пять дней спустя, утром после провозглашения независимости Израиля 14 мая 1948 года.
Но Голда Меир готовила этот момент уже несколько месяцев.
В январе 1948 года, когда у руководства, готовившегося к созданию государства, катастрофически не хватало средств, а война была очевидна, её отправили в Соединенные Штаты для сбора денег. Казначей Еврейского агентства полагал, что им удастся собрать семь или восемь миллионов долларов, если повезёт. Меир поставила цель собрать двадцать пять миллионов.
Она выступила на Генеральной Ассамблее еврейских федераций в Чикаго, и позже описала свою речь как незапланированную, неотрепетированную и необъявленную, а реакция публики была беспрецедентной. За время этой поездки ей удалось собрать вдвое больше запрошенной суммы, в итоге получив более тридцати миллионов долларов.
После провозглашения независимости она вернулась в Соединенные Штаты со второй миссией по сбору средств и собрала еще около пятидесяти миллионов долларов. В общей сложности за две поездки она собрала около девяноста миллионов долларов, что составляет примерно треть от общей стоимости Всемирного дня независимости Израиля.
Давид Бен-Гурион, который впоследствии стал первым премьер-министром Израиля, написал в своем дневнике: «Когда-нибудь, когда будет написана история, будет сказано, что была еврейка, которая получила деньги, благодаря которым стало возможным создание еврейского государства».
14 мая 1948 года Голда Меир стояла в комнате в Тель-Авиве и подписала Декларацию независимости Израиля. Она была одной из двух женщин среди подписавших её. Позже она вспоминала: «Когда я в школьные годы изучала американскую историю и читала о тех, кто подписал Декларацию независимости, я не могла представить, что это реальные люди, делающие что-то реальное. А я сидела и подписывала декларацию об основании государства». Она плакала.
Последующие десятилетия построили одну из самых значимых политических карьер двадцатого века. Она была первым послом Израиля в Советском Союзе, министром труда, курировавшим строительство 200 000 квартир, а затем в течение десяти лет занимала пост министра иностранных дел. В 1969 году, в возрасте семидесяти лет, она стала премьер-министром.
К тому времени она также тайно боролась с раком, в середине 1960-х годов ей был поставлен диагноз лимфатического заболевания, которое она тщательно скрывала. Она управляла Израилем и занималась урегулированием международных кризисов, борясь с неизлечимой болезнью, о которой, как она решила, никому не нужно было знать. Потребности страны, как она заключила, были важнее её собственных.
Тем не менее, катастрофа, которую она пыталась предотвратить всю свою жизнь, произошла в другой форме и в другой день. 6 октября 1973 года Египет и Сирия предприняли скоординированное внезапное нападение на Израиль в Йом-Киппур, самый священный день еврейского календаря. Провал разведки был катастрофическим. В первые часы Меир приняла решения, которые, по мнению её военных командиров, предотвратили полную катастрофу: санкционировала мобилизацию резервов вопреки осторожным советам и отказалась рухнуть под тяжестью происходящего.
Израиль выжил. Но политические последствия были беспощадными. В апреле 1974 года Голда Меир подала в отставку не потому, что её признали лично ответственной, а потому, что она понимала, что демократическое лидерство иногда требует принятия институциональных неудач независимо от личной вины.
Она умерла 8 декабря 1978 года в Иерусалиме в возрасте восьмидесяти лет. Её пережили дети, внуки и страна, которую она помогла создать, финансировать для выживания и управлять ею в самые опасные годы.
Более десяти лет она скрывала свою болезнь. Она пересекала вражескую территорию, переодевшись в другого человека, чтобы попытаться остановить войну словами. Она собрала деньги, которые, по любым честным подсчётам, сделали существование государства возможным.
Когда её спросили, что она думает о том, чтобы её называли великой женщиной, она, как сообщается, сказала, что работала над тем, чтобы стать великим лидером. Прилагательное, по её мнению, не имеет значения.
Она была права в самом главном.
В любом случае, она была и тем, и другим.