11. Советская власть

Как нас не пытались большевики убедить, что до революции в России всё было плохо, народ был безграмотным и одурманенным религией, тем не менее, известно, что до октябрьского переворота страна развивалась, строилась, люди получали образование – но в рамках капиталистического устройства общества. Как это происходило, видно на примерах из жизни моего дяди Василия. Уездное Земство закупало машины – плуги, сеялки, молотилки и другие, и выдавало их крестьянам за небольшую плату. Работа Василия Николаевича, как агронома,  заключалась в том, что он учил крестьян работать на полях с помощью новой сельскохозяйственной техники,  и заключал договора с ними на её получение  с прокатного пункта. После революции всё это прекратилось, технику разграбили и поломали. Василий вернулся в Оханск, где на оставшиеся средства построил деревянный домик – кухня и две комнатушки с низкими потолками, где и поселился с молодой женой и сёстрами сиротами. Я жила в этом домике летом в свой второй приезд в Оханск, в 1976-м году, уже с мужем и нашими детьми. Как там помещалась в давние годы семья Василия Николаевича: двое взрослых, трое сирот-племянников и четверо собственных детей – не могу себе представить. Папа говорил, что взрослые спали на полу на оленьих шкурах, а дети на печке. Участок возле дома был большой, на нем колодец, сараи с ледником – в нём в середине лета ещё лежал снег, набитый туда зимой. Далее огород и огромный сад с яблонями, посаженными ещё дядей Василием, с кустами малины, смородины и крыжовника. В мой второй приезд я заглянула на чердак – там стояло бесчисленное множество поллитровых баночек с вареньями, некоторые из которых были – судя по надписям - сварены до десяти лет назад. Ариадна Николаевна была ещё жива и угощала нас - варенья  слегка засахарились, но были вполне вкусными.

По воспоминаниям отца, годы после революции были голодные, хлеба не было, про мясо вообще забыли. Для пропитания ходили в лес за грибами и ягодами, ловили рыбу. Грибов было много – их не искали, а собирали, брали только белые, маслята, грузди и рыжики. С весны ходили на поля за пестиками (это молодые побеги полевого хвоща, богатые белком), дикой редькой, кислицей, ели еловые и сосновые побеги. Летом вокруг города можно было собрать много ягод – земляники, черники, малины, дикой смородины, рябины, черёмухи, рябины. Так что витаминов было достаточно.

За рыбой ходили на Каму и на Очёрский пруд, который был при металлургическом заводе господ Строгановых. После революции этот завод и другие заводы Строгановых перешли в ведение Советской власти. К счастью, они не были разграблены – по-видимому, охранялись, как оборонные предприятия, и в начале 20-х годов после небольшого перерыва продолжили работать, но тогда отец уже не жил в Оханске. Василий Николаевич был страстным рыбаком и приучил к рыбалке моего отца. На Каму ходили через кайдалы – густой хвойный лес, лентой протянувшийся вдоль реки по её крутым берегам. Когда мы с отцом были в Оханске в начале 60-х годов, отец хотел порыбачить, как в детстве. Он взял старые удочки брата, и мы пошли на берег, но оказались там единственными чудаками - рыбы в Каме уже не было. Выше Перми построили целюлозо-бумажный комбинат, отходы которого отравили воду реки, а плотина ГЭС перекрыла рыбе пути ежегодной миграции.

После революции реальное училище, пять классов которого окончил отец, было преобразовано в трудовую школу второй ступени, здесь же учились и бывшие гимназистки. С 15-ти лет отец начал работать, сначала переписчиком в финансовом отделе Оханского уездного исполкома, потом в типографии. Шла Гражданская война, в городе обосновались красноармейцы, потом на короткое время пришли колчаковцы, предварительно обстреляв город из пушек. Начались аресты тех, кто работал на советскую власть. Вернулась частная торговля, над городом вновь звучал звон колоколов. Затем Красная армия освободила город от войск Колчака и снова установилась власть Советов.