Стоять, родная!

Вот не люблю я огромные гипермаркеты – бесконечные ряды, толпа народа. Порой хочется выбраться побыстрее. Даже не важно, зачем и заходил то. Хотя важно. Без гостинцев к Назару ехать – себя не уважать.

Накупил всякого добра полный багажник. Чуть пакеты не разорвал, пока укладывал. Успокоился только когда проехал пару деревень…

У ворот старика стояла лошадь, запряженная в телегу.

—  Веня, ты как раз вовремя, — радостно заговорил Назар. — Председатель мне только до завтра лошадь выдал сено с покоса привезти. Ты же не откажешь старику?

Мы быстро перенесли продукты в дом и тронулись в путь.

В какой-то момент, Назар, обернулся и спросил с ехидцей:
— А что, Веня, хочешь порулить одной лошадиной силой, но живой? — старик протянул мне вожжи и полез назад, где в кармане телогрейки лежала пачка махорки.

Я перехватил поводья.

Видимо почуяв смену (а может, дорога ровнее пошла) лошадь ускорила шаг. Я немного напрягся, так как телегу начало сильно бить по ссохшейся глине.  В голове  закрутились мысли: "А вдруг она понесет?" "А вдруг я не справлюсь?"

В горле от волнения пересохло. Пытаясь удержать контроль над ситуацией, я начал оборот за оборотом накручивать вожжи на кулак. Наматывал плотную кожу всё туже и туже, укорачивая поводья и натягивая их как струны.

Видать перетянул… Не понимая, чего от неё хотят, кобыла встала на дыбы и испуганно заржала. Но это было ещё не всё. Она начала пятиться, заваливая телегу в кювет.

— Назар! —вскрикнул я, от страха еще сильнее накручивая поводья на руку. — Спасай! Мы сейчас перевернемся!

Старик резко и уверенно крикнул: «Стоять, родная!» Лошадь замерла.

Назар тем временем спокойно накрыл мозолистыми руками мои кулаки:
— Отпусти ты вожжи-то. Чего ты их так накрутил?
Он аккуратно освободил мою побелевшую кисть от кожаных петель и ослабил вожжи.

Почувствовав, что невыносимая боль во рту исчезла, кобыла облегченно фыркнула, опустила голову и мгновенно пошла вперед спокойным, размеренным шагом. Телега выровнялась. В тишине снова стало слышно только мирное поскрипывание колес.

Я сидел бледный, тяжело дыша, словно после выхода из того гипермаркета:
— Что это было-то?
Назар усмехнулся в бороду:
— Лошадь спокойно шла своей дорогой. Но ты испугался неизвестно чего и начал накручивать вожжи на руку так, что сделал ей больно. Железные удила – не шутка. Она не поняла, что происходит и начала метаться. Ты сам своей мертвой хваткой устроил эту суматоху.

Добравшись до покоса, мы быстро перекидали сено на телегу. Назар сел на облучок, я забрался на самый верх – оттуда было лучше видно смотреть на облака. А лошадь… спокойно пошла привычной дорогой.