8 оттяжки олигархов 2

оттяжки олигархов

У себя за пазухой Славик продолжал оттачивать свою разгромно обличительную речь в адрес тусующегося вокруг олигархического сволочья.
Взывал к паскудам гнусным, чтобы раздали своё имение неимущим. Забыли бы волчарские привычки, обратились в кротких членов общества для воплощения, сообща, идей, начертанных Великой революцией 1993-го, в быль.

Но просто выжидал момента поудобней, чтоб выдать это всё поддатым сквалыгам.
Складом своего ума, он симметрично совпадал с польским дореволюционным корнетом времён Кошута. Всегда готов прищёлкнуть драными, но полными гонора головками сапог и бурно ринуться в завихрень мазурки или на штурм редута среди пересечённой местности.
Короче, — показать им кузькину матку Чехонстовску… Каждый из любых, перетиравшихся с Мицкевичем Адамом, согласится — весьма и очень даже пся кревный малый, этот двуликий Авдей-Славик.

Но тут устроитель сборища, Павлик, велел выдать Катюше несвежий замызганный халат продавщицы ОРСа. Она в ответ воспряла, и вся преобразилась, и моментально принялась обсчитывать, обвешивать, и недоливать этой нищете на час. Да ловко так!… И флиртовала в стиле 70-х, и отбривала, и посылала мужиков домой к жене и спиногрызам.
А потом вдруг его, Славика, коханая перешла на украинский! Полный фурор и ржачка в очереди.

Павлик, зав забегаловки, ел Фуфачудневу взглядом радостно счастливых глаз. Она же отвечала искрометными взорами из-под погустевших вдвое, после Чернобыля, ресниц. Устроили откровенный секс при всех, эта парочка платоников-агорофилов.

От умиления, что давно не видел свою Катеньку настолько оживлённой, Славик позабыл привычку ревновать на пустом месте. Он ушёл на скамейку запасных под видом оттоманки, поверх которой прораб пирамидальности, Мавроди, обтыкивал одеялом последнего в писательском роду Гайдаров-Голиковых (дальше пойдут одни только Гайдары), которого в дальнейшем ему предстоит пережить на 9 лет.

А ещё в этот же момент соглядатаю от жёлтой прессы удалось, наконец, запустить свой диктофон на пластыре под майкой, и он стал тупо приставать к сброду, вымогая рассказать кто чем заработал свой первый миллион.

Гости трезвели на глазах, впадали в молчание и меланхоличность. Некоторые задумчиво почёсывали своё очко.

И только Павлик объявил себя челночником.
Он обеспечивал освобождённую страну Цейлонским чаем, которого на острове — что грязи. Его там даже лошади не жрут. Из принципа. Потому что местные они и понимают, что чаем окормленная лошадь становятся лошарой, а потом никто её замуж не берёт, а все говорят: «Вали отсюда, чифиристка!»

И всё бы хорошо, пояснил Павлик, если бы не Пакистан на пути. Пользуясь своим воздушным пространством, они не пропускали самолёты, пока не обыщут, а могли и конфисковать весь чёрный брутто-нетто.

Тогда Павлик подзанял бабла у чеченцев (у тех тогда зелени до хренища было, им ВПК платил, чтобы вели войну с Россией и у российского ВПК имелся бы стабильный рынок сбыта вооружения и кирзовых ботинок).
Короче майнул Павлик в Карачи, а оттуда в Равалпинди на такси.
Сдачу раздал чиновникам, местным бюрократам, чтобы забить стрелку с премьер-министром.

Заходит — глядь! — а там женщина с шёлковым платком на гладких волосах, с именем таким же сложным, как общая судьба женщин Востока. Фамилия полегче, итальянистая — Бхутто.

— У тебя 2 минуты, — говорит, — и ни секундой больше. Постарайся уложиться. У нас в серале обычаи строги!
Так тот скопец те 2 минуты на 2 часа растянул. Мультик про Чебурашку во всех подробностях ей пересказал, включая марку велика у почтальона Печкина, и все дела. Она едва поспевала платок у себя на волосах поправлять…
Так Павлик вышел в олигархи.

Сабантуй завершился в 6 утра на берегу вокруг костра, под хоровое исполнение пионерских песен. Может и дольше бы орали. Но из предрассветных сумерек нарисовался мент Юрик с парой десятков остальных ментов.

Те, по своей тупой привычке, уложили любителей хорового пения на землю, а забегаловку зажгли. (Правда, Мавроди и Гайдара успели оттуда выпинать, предварительно.)

Тут огонь перебросился на иномарки, пошёл фейерверк из бензобаков, и этот крысёныш Юрик, хоть в детстве смахивал на склизкого бобра, увёз куда-то Павлика.

Фуфачуднева заорала вслед, глуша вой пожарных сирен, поспешавших к очагу возгорания.
ВауУ! ВауУ!!