Карьерный рост женщины

Уж не знаю, гормональный ли фон, или обычные амбиции, развитые до уровня безапелляционного гонора, но бывает, братцы, бывает такое, когда женщина, длительно состоящая в браке (я имею в виду более двух месяцев) начинает стремиться стать в этом браке начальницей.

Со всеми вытекающими последствиями.

Если супруг старше на несколько лет, то этот процесс иногда удаётся отдалить на несколько месяцев, а то даже и на пару-тройку лишних благословенных лет.

Но когда процесс реализации амбиций и борьбы за власть запущен, его уже не остановить.

Я забыл упомянуть, что некоторые женщины начинают свою борьбу ещё до брака, а порой даже и во время первого свидания.

Если вы не намеревались предложить своей попутчице руку, но вдруг обнаружили, что сделали это хотя бы из простой вежливости, знайте, что покорение вас уже началось.

И карабкаются на вершину вашего мировоззрения и благополучия дамы, оказавшиеся в пределах вашего личного пространства, вовсе не для того, что для них имеется нечто притягательное на этой вершине. А лезут они туда просто для того, чтобы покорить. Есть такая тяга – покорить и всё тут.

Это как Эверест или Эльбрус. Там, наверху, нет ничего привлекательного, ничего приятного. Там и существовать-то невозможно. Но вот надо туда попасть, даже с риском для жизни, а зачастую и ценою жизни, и не только своей.

И видится этим покорителям вершины непреложным то мнение, что ради такой победы никакие средства не чрезмерны. То есть в борьбе за покорение этих вершин все средства хороши, и никаких расходов не жаль. Не считаются ни с потерями романтики, ни с уступками принципам морали, нравственности, этики.

В этой борьбе за карьерный рост в рамках малого предприятия под названием «Семья», состоящего в усечённой демоверсии из двух супругов, а в расширенной версии усугублённой наличием потомства, ложь, притворство, капризы, скандалы, провокации, слежка, тайный доступ к персональным и личным данным и прочие гадости, вовсе не видятся им запрещёнными средствами.

Что ж, карьера до уровня «заместитель главы семейства» дана им автоматически, так что всё потомство с первой секунды рождения подпадает под их персональный патронаж. Как воспитывать детей знает только супруга, ибо это – природой данная ей преференция. Будь вы хоть сам Макаренко, а она – ни дать, ни взять Карен Мэтьюз, всё равно она – мать, а вы – всего лишь отец.

Указанная Карен Мэтьюз заслужила звание «Худшая мать Великобритании всех времён», (почему «Велико», это ещё остаётся вопросом) за то, что организовала похищение собственной дочери, которую почти на месяц скрывала у своего друга, любителя фото девочек в таких сюжетах, каковые делают фотографа преступником по законам любого цивилизованного государства.
 
Итак, мужчине разрешается руководить детьми только по поручению их матери и только на тот срок, каковой ему будет отведён, и при этом он непременно будет должен дать отчёт о выполнении этого поручения и будет наказан вне зависимости от того, была ли за ним какая-либо вина, или же её не было. Ибо, мужчине отведена в семье роль мелкого чиновника при крупном начальнике, а таковой чиновник «должен быть трепетен», по меткому выражению Александра Островского в комедии «На всякого мудреца довольно простоты».

Муж обязан быть трепетен перед супругой своей. Вопреки тому, что древние трактаты от Библии до Домостроя утверждают обратное, что трепетной обязана быть супруга.

Под видом эмансипации дамы всегда желали возродить матриархат, и не потому, что власть над собственным супругом им для чего-то рационального потребна, а просто потому, что хочется властвовать.

Дабы не пересказывать «Сказку о рыбаке и рыбке» Александра Пушкина, или «Прелести брака» Оноре де Бальзака, не буду отягощать читателя примерами и не стану живописать методы и ступени указанной борьбы за власть. Так или иначе дамы с этим справляются.

В этом они подобны Ельцину, который бороться за власть умел лучше всех в мире, а вот распорядиться этой властью умел хуже всех, уступив пальму первенства в этом антирейтинге только Горбачёву.

Каждая жена-карьеристка – это маленький Горбачёв. На словах – соловей, на деле «Пир духа», читается слитно. А именно: все провозглашённые ценности грубейшим образом попираются, всякое действительно возникшее благо – временно и требует непомерной расплаты, всякое достигнутое безобразие – постоянно, и к тому же непрерывно расширяется и углубляется.

Этакий человек-кризис. К чему ни прикоснётся, всё превращается в непотребство. Этакий Царь Мидас, только если прикосновение Мидаса всё превращало в золото, то прикосновение такого карьериста, о каком у нас речь, всё превращает в ту субстанцию, которая заинтересовать может лишь мух, да жуков-скарабеев. 

И дабы далее не мусолить эту тему сообщу только вам, покорённые мужья, каков главный признак того, что в вашей семье ваша супруга сделала карьеру, то есть вознеслась на трон, на божничку, поправ вас пятой своей.

Если раньше, в светлой памяти конфетно-букетном периоде ваших отношений вы искренне искали возможность сделать приятное вашей пассии, и каждой её радости искренне радовались, даже сильней, чем она сама, то в семье, где дама ваша достигла степеней известных и вознеслась в карьерной лестнице над вами, вы уже подспудно ищете возможности избавиться от её общества хотя бы на краткие минуты, а её персональные неудачи, маленькие или не очень, начинают уже не столько огорчать вас, сколько вызывать в вашей душе маленькое ехидное злорадство. Но первые звоночки сообщают о проблеме раньше. Когда неприятности вашей благоверной попросту не волнуют вас, знайте, что вы уже попали под каблук, в то самое состояние «блаженного неведения», когда сообщение о том, что ваша супруга отправляется на какое-то мероприятие, радует вас не тем, что вы пойдёте с ней для совместного веселья, а радует прежде всего и сильней всего тем, что вам не надо идти туда вместе с ней.

На этой стадии, друзья мои, слово «развод» перестаёт ужасать вас, но постепенно приобретает какую-то трепетную сладость.

В фильме «Тот самый Мюнхгаузен» по комедии Григория Горина, супруга барона с пафосом говорит, что развод – процедура несправедливая, ибо после него мужчину называют свободным, а женщину – брошенной. Но надо бы задуматься ещё и о том, что прежде чем мужчина впервые подумает об этом действии не с отвращением, а с надеждой, сама она, жена его, создала такую ситуацию, когда это действие стало для него желанным. Ибо сделала карьеру. Ибо покорила за счёт своей длительной осады, крепость, которую покорять не следовало, ибо возглавила ту ячейку общества, где ей предназначалась роль совещательная, ибо по принципу гармонии брака женщины следовало бы быть нежной принцессы, слабой девочке, о которой хочется мужчине её заботиться, которую хочется носить на руках, и только непомерные амбиции заставляют её стремиться занять роль прокурора, перед которым муж ежесекундно должен держать ответ за свои действия, при которой муж даже совещательного голоса зачастую не имеет, а обязан лишь выполнять установленные ею правила, которые она в любую минуту может ужесточить, ибо с логикой не дружна, а руководится эмоциями, которые порождаются гормонами, разговорами с подругами, и прочими мелочами, на которые ни один мужчина внимания не обращает, если он настоящий мужчина, а не баба в штанах.

И вот самое странное то, что ведь такие женщины, тяготеющие в возобладанию над своим супругом, не берут себе в мужья ботанов, которые и без того рады им повиноваться. Они выбирают себе мужчин со стержнем, с волей, с умом и жизненным опытом. Ибо истинный скалолаз не карабкается на холмики, им подавай Эверест.

Тем слаще им их победа. Но и тем больнее им их падение. Но разве останавливает их это? Ведь не ведают, что творят.

Что печально, однако.