Как Большой Топ с Совой подружился

В Волшебном лесу у Большого Топа было много друзей. Ёжик Топтыжка, зайчонок Ушастик, белка Цокки, мышонок Пип — всех и не перечислишь. Но был в лесу один житель, с которым Топ никак не мог подружиться. Вернее, даже не так: он с ней просто никогда не разговаривал.
Это была Сова.
Сова жила в дупле Старой Ели, что росла на холме в самой густой части леса. Она была старой, мудрой и очень важной. Днём она спала, завернувшись в собственные крылья, а ночью вылетала на охоту и заодно присматривала за порядком. Все зверята её уважали, но близко не подходили — Сова не любила шум, суету и глупые вопросы. А Большой Топ, при всём своём добром сердце, иногда бывал довольно шумным. Одно его «ТОП» разносилось на пол-леса.
Поэтому Сова и Топ существовали как будто в разных мирах. Он — дневной, тёплый, мохнатый, весь из объятий и песенок. Она — ночная, строгая, с пронзительным взглядом и привычкой ронять единственное слово: «Угу». Не «да», не «нет», а именно «Угу» — попробуй пойми, что это значит.
И всё бы так и шло, если бы не один случай.

Это случилось в середине лета, когда ночи в Волшебном лесу становятся самыми короткими. Топтыжка и Ушастик уговорили Топа пойти в ночной поход — смотреть на звёзды и ловить светлячков. Топ согласился, хотя обычно ночью он спал.

Они устроились на поляне у подножия холма, уселись на мягкий мох и стали смотреть на небо. Звёзды висели низко-низко — казалось, протяни лапу и дотронешься. Светлячки мигали в траве, перекликаясь с небесными огоньками.
— Смотрите! — прошептал Топтыжка. — Падающая звезда! Загадывайте желание!
Все зажмурились. А когда открыли глаза, Топтыжка спросил:
— Топ, а ты что загадал?
Большой Топ смущённо заурчал и показал на вершину холма, где темнел силуэт Старой Ели. И на ветке, на фоне луны, виднелся другой силуэт — круглая голова с двумя ушками-кисточками. Сова не спала. Она сидела и смотрела на звёзды. Одна.
— Ты загадал подружиться с Совой? — догадался ёжик.
Топ кивнул и вздохнул. Это было очень трудное желание.
— А что тут трудного? — удивился Ушастик. — Подойти и сказать «здравствуйте»!
— Угу, — передразнил Пип. — А она в ответ: «Угу». И что дальше?
— Ну, Сова правда немножко... строгая, — признал Топтыжка. — Но знаешь, Топ, может, ей просто одиноко? Она ведь живёт одна, на самой верхушке. Может, она просто не умеет дружить, как мы?
Топ задумался. А потом решительно поднялся — да так, что земля вздрогнула, а светлячки разлетелись.
— ММ-РРУУ! — объявил он.

На следующее утро, когда Сова уже спала, Топ подошёл к Старой Ели. Он держал в лапах берестяной туесок — не с мёдом, а с особой начинкой.
Дело в том, что накануне Топтыжка разузнал у лесных мышей, что Совы на завтрак любят... нет, не мышей! В Волшебном лесу хищники питаются по-особому: Сова любила сушёные ягоды черники, которые росли только на дальнем болоте. И Топ на рассвете сходил туда и обратно.
Он поставил туесок у подножия Старой Ели, придавил его камушком, чтобы ветром не унесло, а сверху прикрепил маленький листочек. На листочке Топтыжка написал печатными буквами: «ДОБРОЕ УТРО. ЭТО ОТ БОЛЬШОГО ТОПА».
И ушёл.
Вечером, когда Сова проснулась и выглянула из дупла, она сразу заметила подарок. Спустилась, повертела туесок когтистой лапой, прочитала записку.
— Угу, — сказала она. Но в этот раз «угу» прозвучало немного иначе — не сухо, а скорее удивлённо.
Чернику она съела. Всю до последней ягодки.

На следующий день Топ оставил у дерева новую вещь — маленькую подушечку из пуха и сухого мха. На записке было: «ЧТОБЫ МЯГЧЕ СИДЕТЬ НА ВЕТКЕ».
Сова обнаружила подушечку, потрогала её, посидела на ней. А потом...
— Угу. — И в этом «угу» слышалось что-то похожее на удовольствие.
На третий день Топ пришёл не один, а с Топтыжкой. Они принесли не вещь, а... песню. Топ сел под Старой Елью и тихо-тихо заурчал свою колыбельную — ту самую, которую когда-то слышал от Ночной Феи.
Сова высунулась из дупла и уставилась на него своими огромными круглыми глазами. Она слушала, слегка наклонив голову набок. Когда Топ закончил, повисла долгая пауза.
А потом Сова сделала то, чего никто никогда не видел.
Она улыбнулась. Клюв чуть приоткрылся, глаза сощурились, и она издала звук, совершенно не похожий на обычное «угу». Это было мягкое, переливчатое:
— У-ху-ху-хууу...
Как будто смех. Как будто она вдруг вспомнила что-то очень хорошее.
— Мм-рруу? — тихо спросил Топ. Это означало: «Можно я буду иногда приходить?».
Сова помолчала. Потом медленно, величественно кивнула:
— Угу.
И на этот раз «угу» означало: «Да».

Топ стал заходить к Старой Ели раз в несколько дней. Не каждый день — он помнил, что Сове нужно одиночество. Но когда приходил, обязательно что-нибудь приносил: то пучок душистых трав, то камушек необычной формы, то просто новость — кто в лесу родился, кто переехал в новую норку.
Сова слушала. Иногда отвечала одним словом, иногда — целой фразой. И постепенно Топ узнал, что она вовсе не ворчливая, а просто... сдержанная. Что она помнила лес ещё молодым. Что она знала истории про каждое дерево и каждую тропинку. Что она любила туман над озером и запах мокрой коры после дождя.
А однажды Сова сама сделала первый шаг.
Случилось это в ненастную ночь. Буря налетела внезапно: ветер ломал ветки, дождь хлестал по листьям, гром грохотал так, будто небо раскалывалось пополам. Топ сидел в своей пещере, обхватив колени, и тихо подвывал — грозы он не любил больше всего на свете.
И вдруг сквозь шум дождя он услышал:
— Угу.
Он поднял голову. На пороге пещеры, мокрая и взъерошенная, сидела Сова.
— УРРР?! — ахнул Топ.
— Угу, — сказала Сова как ни в чём не бывало. И прошла внутрь.
Топ подвинулся. Сова устроилась у него под боком, в самой тёплой складке его шерсти, и закрыла глаза.
— У-ху-хууу, — как будто колыбельную, пропела Совушка.
И всю ночь, пока бушевала буря, она сидела рядом с Топом и тихо рассказывала ему истории. О том, как устроены звёзды. О том, почему ветер воет. О том, что гром — это просто тучи здороваются друг с другом. И страхи Топа потихоньку отступали, как вода после дождя.
К утру буря стихла. Выглянуло солнце, и лес засиял, умытый и свежий. Сова выбралась из-под бока Топа, встряхнулась и сказала:
— Угу. — Что на этот раз означало: «Спасибо, что пустил».
— Мм-рруу, — ответил Топ. — «Спасибо, что прилетела».
И они посмотрели друг на друга с тем особым пониманием, которое бывает только между настоящими друзьями.

Совао-прежнему жила в своём дупле и днём спала, но по вечерам, когда Топ выходил на обход, Сова бесшумно спускалась с ветки на ветку и сопровождала его, сидя на плече. Она стала его ночной советчицей. А Топ — её дневным другом.
— Удивительно, — говорил Топтыжка, глядя на них. — Топ подружился с самой необщительной жительницей леса!
— Угу, — подтвердила Сова.
И все смеялись, потому что теперь это «угу» звучало тепло и по-дружески. Как пароль. Как напоминание о том, что дружба не всегда начинается с громких слов. Иногда она начинается с черники, тихой песенки и одного-единственного «угу», в котором — целое море смысла.

Конец