Об истоках креативности

Творческое начало в человеке не свалилось целиком на него откуда- то сверху. Очевидно, для его появления существовали определенные основы. Как известно, человек – выходец из теплокровных существ. Более того, его геном совпадает с геномом шимпанзе на 99%. Поэтому можно попытаться найти основания креативности в среде тех, от кого мы произошли.

Ключевые слова: человек, животные, сознание, среда, креативность, интуиция, игры,

До сих пор ученые затрудняются определить истоки креативности, которая особенно ярко проявляется в технической, научной и художественной сферах. Но именно креативность позволяет открывать неочевидное новое, которое не только обеспечивает научный, технический и культурный прогресс, но и высвечивает перед человеком новое в нем самом, о чем он ранее даже не смел подумать.
Кроме человека, никакие существа на подобное не способны, но и человек не приобрел способность к творчеству в готовом виде.
Более того, некоторые способности, свойственные животным, он утерял в некоторой степени.
Поэтому, прежде всего, надо определить ту грань, которая отделила человека от животных, и показать их сходство и различие в отношении креативности.
Для всех живых существ, включая и человека, мышление обнаруживается только как производное от способности существа воспринимать информацию, вводящую его через ощущения в существование, которое провоцирует возникновения мышления разного уровня.
Тем не менее, ни одно живое существо, кроме человека, не напрягает себя мыслями о том, почему оно существует и для чего.
Высшие млекопитающие, осознавая свои действия, направляют их лишь в сторону использования того, что есть в их распоряжении, обеспечивая собственное существование в рамках питания, размножения и доминантности. Для этого они используют в основном метод проб и ошибок в сочетании с родовой и личной памятью на основе инстинктов и рефлексов.
Для общения они используют сигналы разного типа. Основными из них являются звуки и жесты. Членораздельная речь у них не присутствует, в связи с чем они способны только на конкретные действия и, отчасти, образное мышление.
В результате, их сознание не может подняться выше прикладного, то есть рассчитанного только на сохранение ощущений, желательно, приятных. Остальное их не занимает.
Таким образом, эти живые существа взаимодействуют с окружающей средой для жизни в ней, не выходя за порядок, установленный соответствующей программой в геноме каждой клетки. А само стремление живых существ именно к сохранению своей жизни в соответствии с этим порядком обусловлено получением ими ощущений, отличающих жизнь от пустоты небытия, с которой некоторые виды животных знакомы по спячке или обморокам.
Именно ощущения, прежде всего, дают полноту жизни, а мышление лишь регулирует их поступление по возможности.
Поэтому для всех живых существ программа роста и развития настроена сугубо на получение ощущений, дающих впечатление пребывания в жизни, но не более того. В соответствии с этой программой, находящейся в геноме каждой клетки организма, все живые существа борются за сохранение ощущений, а всё остальное, в частности, проблемы познания, культуры, морали не входят в их «рацион», то есть все они запрограммированы лишь к получению ощущений, что им и удается с разным успехом, приспосабливаясь к окружающей среде.
Иначе говоря, все живые существа находятся как бы внутри среды, являясь, своего рода, атомами или динамическим составляющими этой среды, толкущимися в ней ради приза в виде ощущений, а не размышлений о такой жизни.
Выйти «наружу» они не способны, но оказались бы способны, если к первой программе в геноме появилась дополнительная программа, которая разрешала бы им произвольные соображения с соответствующими произвольными действиями для достижения поставленных целей помимо наработанных инстинктов и рефлексов.
Такое дополнение, позволяющей существовать в среде, внося в нее осознанные изменения, произошло в свое время с изменением генома одного из высших приматов.
Эта, необычно быстрая ой перестройка и генома, противоречащая обычно констатируемой эволюционистами скорости эволюционного развития подтверждается генетиками, которые использовали компьютерное наложение карты генома шимпанзе на карту генома человека, что позволило им выделить три категории так называемых ДНК-дупликаций - тех, что имеются в геноме человека, но отсутствуют в геноме шимпанзе, тех, что имеются в геноме шимпанзе, но отсутствуют в геноме человека, и тех, что имеются в геноме обоих видов. ДНК-дупликация – это одна из форм мутации, при которой участок хромосомы удваивается. В данном случае учитывались сегменты ДНК длиной не менее 20-ти тысяч нуклеотидных пар. Оказалось, что примерно треть ДНК-дупликаций, обнаруженных у человека, отсутствуют у шимпанзе. Эта цифра изрядно удивила генетиков, поскольку она свидетельствует об очень высокой частоте мутаций за короткий – по эволюционным меркам – промежуток времени. Данная работа была проведена международным консорциумом ученых. В него входило 67 учёных из 23-х научных учреждений 5-ти стран – США, Израиля, Испании, Италии и Германии. Координировали работу генетики Гарвардского университета и Массачусетского технологического института в Бостоне. А кровь для анализа ДНК дал молодой самец шимпанзе по имени Клинт (Clint), обитатель одной из вольер Национального центра по изучению приматов имени Йеркиса в Атланте, штат Джорджия. (См., напр., dw.de› расшифровка генома…и…сравнение его…человеческим).
Это дополнение дало возможность новому существу не удовлетворяться тем, что есть вокруг, но и предпринимать действия по изменению собственного окружения в своих интересах в плановом порядке, то есть целесообразно, открывая тем самым для себя новые возможности.
Иначе говоря, направленность действий этого нового существа раздвоилась. Оно оказалось способным действовать по-прежнему - в рамках существующего порядка, но, вместе с тем, оно смогло также изменять существующих порядок так, как ему было нужно или просто хотелось, то есть произвольно.
Осознанное освоение среды оказалось эффективнее с помощью коллективных усилий, способствующих формированию членораздельной речи, а планирование действий привело к возникновению абстрактных понятий и формальной логики, заместив отчасти мышления на основе инстинктов и рефлексов.
Однако сохранение поступательного движения в общественном развитии требовало не только систематизации имеющихся знаний для более эффективного их применения, но и извлечения новых знаний, к чему не стремились их обезьяньи предки, довольствуясь получением и сохранением собственных ощущений.
Поэтому движущей силой прогресса оказалась креативность, то есть способность извлекать новое и неочевидное как бы из ничего.
Данный факт, по нашему мнению, можно объяснить только сочетанием в сознании каждого человека двух программ действия: одной, основанной на инстинктах и рефлексах, а другой, базирующейся на более или менее строгой логике и образно-абстрактном мышлении, что отсутствует у других существ.
Первая создает возможность погружения человека при определенном усилии в необозримую родовую память, а вторая может сначала сподобить человека на это усилие, а затем поспособствовать извлечению из появившегося в его сознании необъятного банка данных того, что ему кажется нужным или интересным в том или ином сочетании, и в дальнейшем закрепить эти новые данные для использования в текущей жизни.
Для животных проблем в подобном извлечении необходимого из родовой памяти не существует, так как они, как правило, не имеют возможности долго размышлять, но имеют соответствующее чутье, выработанное за десятки миллионов лет, которое автоматически в критической ситуации предоставляет им необходимые данные из родовой памяти, что дает им возможность не быть так просто сожранными.
У человека подобное чутье стало в значительной мере рудиментарным за ненадобностью в рамках относительно безопасной и упорядоченной жизни.
Профессионально его отчасти сохранили и умеют им пользоваться только шаманы и сравнительно немногочисленные индивиды, способные входить в своего рода транс – более или менее глубокий, что, в сущности, и есть своего рода лазейка в необозримый мир, называемый в обиходе сферой подсознательного.
В частности, шаманы и часть, так называемых, колдунов не обманщики и не мошенники, как считают многие. Они вполне успешно трудятся на ниве помощи своим общинам, наследуя известные им способы вхождения в транс, позволяющим воспользоваться родовой и даже нечеловеческой базой данных, на время слившись с этим потусторонни миром, и попытаться найти в нем ответы, в общем-то, на простейшие вопросы о будущей погоде, видах на охоту и прочие жизненно важные для общины вопросы. Они также умеют выходит из транса без последствий для собственного здоровья и с нужными им сведениями, которые, к удивлению ученых мужей, как правило, оказываются верными.
Кстати, животные, для которых подобное обращение к этому банку данных в критических ситуациях происходит автоматически, по той же причине отлично чувствуют приближение землетрясений, отдаленных ураганов, скрытую пока подготовку вулканов к извержению и подобные неявные для человека со всей его наукой угрозы.
В дополнение к сказанному следует отметить, что обычно шаман входят в нужное состояние с помощью особых приемов, которые способствуют отключению самосознания в его открытой форме. Наиболее эффективными приемами для сибирских шаманов является сочетание звуковых средств (бубен), пляски и употребление средств, которые теперь причисляют к наркотическим. Шаман пребывает в «открытом» им «пространстве озарения» столько, сколько надо (иногда несколько дней) для прояснения проблемы, всегда имея в виду и не теряя конкретную цель и помня о необходимости возвращения назад к самому себе во всей полноте, то есть шаман не забывает о своем пребывания в этом «потустороннем пространстве». Именно по этой причине он способен вернуться из «потустороннего» мира.
Обычный человек также, бывает, входит в подобное состояние неожиданно для себя самого, получая иногда ответы на вопросы, не решаемые известными методами. Этот как бы автоматический вход в состояние озарения означает и автоматический выход из него, что само по себе сохраняет его личность.
Подобное состояние, не контролируемое человеческим разумом, именуется вдохновением. Оно имеет различные формы и достигается, как правило, независимо от самого человека в моменты стресса, расслабления, полусонного состояния и прочих необычных состояний.
Обычный человек, как правило, не запоминает того, что с ним происходило в этом состоянии. Он помнит только ответ на высказанный мысленно вопрос. Однако часто успех в этом состоянии не достигается, в частности, из-за того, что человек нечетко сформулировал вопрос или отсутствовала необходимая подготовка – нет нужных представлений, знаний, умений и опыта, смысл ответа поэтому искажается или не достигается полное понимание ответа.
Тем не менее, приход вдохновения, в сущности, объясняется локальным совпадением интереса, выражающегося в некоей цели, и опыта человека. Интенсивный интерес, например, может привести человека в состояние возбуждения, а опыт помогает четко формулировать вопросы, что часто приводит к «выплыванию» неизвестно откуда понимания события или требуемого ответа.
В любом случае, механизм подобного озарения (интуиции) заключается в таком сочетание высшей и низшей форм сознания, при котором сознание начинает работать так же автоматически (без размышлений и логики), как это происходит у животных для их выживания, и вместе с тем в эту автоматическую схему сравнительно кратковременно подключаются все наработки человека в виде приобретенного опыта в данной сфере, имеющихся знаний и умений с определенной целевой направленностью.
Подобное сравнительно кратковременное гармоничное слияние целевых программ самосознания и идеальных для выживания программ низшего сознания, уже не противодействующих друг другу, как обычно, а работающих в унисон, например, помогая человеку спастись от той или иной напасти, отражает их обоюдный интерес в экстремальной ситуации, тогда как в обычных обстоятельствах их интересы и устремления, как правило, расходятся, что с очевидностью просматривается в противоречивых действиях каждого человека.
Если вольное или невольное обращение человека с определенной целью к собственному низшей (животной) составляющей сознания не противоречит устремлениям последнего, связанным в основном с выживанием организма, то человек получает нужное ему, если, конечно, он поймет ответ.
Для этого и требуется соответствующий опыт.
Характерным примером искусственно вызываемого озарения, которое во многих культурных сообществах подвергается сомнению, как обман, или просто осмеивается, а в лучшем случае, представляется неким чудом, или под него безуспешно пытаются подвести научно-логическую базу, являются действия шамана или колдуна.
Например, известно, что сибирский шаман, входя в транс, способен довольно точно указать местоположение спонтанно кочующих диких оленей, что особенно важно в период голодовок аборигенов.
Шаман также может предсказать, насколько опасным будет путь путешественника в известной шаману местности, как бы заглядывая в будущее.
Известно также, что индейцы довольно точно предсказывали приход весны, что важно для определения начала сельскохозяйственных работ.
Эти примеры в контексте нашей работы указывают на то, что определенные целевые озарения появились еще в начальный период формирования самосознания, когда человек, с одной стороны, как сознающее себя во времени существо, получил возможность действий по собственному разумению, поняв, что он способен воздействовать на среду осознанно, планово, приспосабливая ее к себе, а не только применяясь к ней, и вместе с тем сохраняя в значительной степени способность следовать инстинктам животного, коим он был не так давно, например, инстинктам охотящегося хищника, а с другой стороны, человек еще не овладел в должной степени основными методиками интеллектуальной деятельности, правилами логических построений, абстрактным мышлением в его основных формах. Человек еще не знает математики, не умеет экстраполировать, отсутствует письменность, а язык является примитивным.
Поэтому наука для него в качестве способа приобретения полезного знания отсутствует.
Тем не менее, людям требовалось каждый день предвидеть опасность, добывать пищу, лечить больных и т. п.
Выход из этой ситуации был найден в выделении из племени, в частности, наиболее опытных охотников, постигших многие секреты этой деятельности, которые вместе с тем умели излечивать себя в долгих странствиях от некоторых травм и воспалений.
Таким образом, опыт приобретенной целевой рациональной деятельности мог в них сочетаться, с тем или иным успехом, с еще не ушедшими в глубину сознания инстинктами и рефлексами животного, которые являются практически идеальной программой действий в известных животному ситуациях, в частности, при добывании пищи (быстрое определение места нахождения дичи, инстинктивный учет ее повадок, способы эффективного умерщвления, учет погодных условий, сила, ловкость, выносливость, жестокость, неустрашимость и т д.).
С другой стороны, собственный опыт, знания и умения подсказывали этому специальному человеку правильный выбор типа дичи в данный сезон, вида оружия, обуви и прочего снаряжения.
Данную специализацию этот человек мог сочетать с эффективным лечением ряда болезней, предсказанием погоды и т. д.
Оставалось только найти способы смещения собственного «открытого» сознания (высшего сознания, или методик самосознания, то есть интеллектуальных методик, имеющих целевую направленность) на второй план для работы в унисон с собственным «закрытым» сознанием (низшим сознанием, или сознанием собственного животного начала) по решению поставленной заранее задачи уже с помощью инстинктивно-рефлекторных программ, но имея в виду поставленную цель этого общения сознаний в человеке.
Такие способы были найдены из обычной практики, поскольку уже известно было наркотическое действие ряда трав, а также звуков ритмического ряда во время танцев.
Постепенно был выработан своеобразный ритуал этого ввода в транс, во время которого гармонично сочетались цели высшего сознания и идеальная программа действий животного начала в известных ситуациях, что, как правило, позволяло решать поставленную задачу сравнительно быстро и эффективно, хотя и зрители, и сами шаманы не понимали истинный механизм получения нужного результата.
Как бы то ни было, но это непонимание не мешало нарабатывать методики озарения разных внешних форм, внедрять эффектную атрибутику и передавать всё ученикам, которых до сих называют в России шаманами, а в Америке – колдунами.
Правда, с течением времени, вполне естественные действия шаманов по указанному объединению работы высшей и низшей форм сознания обросли различными ритуалами, верой в общение шаманов с духами, а в дальнейшем, утеряв свой смысл и основу, перекочевали в религию в виде ожидания божественной помощи при умоляющей просьбе страждущих, например, по вызову дождя в засуху: так называемый, крёстный ход.
Тем не менее, всевозможные чудотворцы, святые, кудесники, «правильные» экстрасенсы и в некоторой степени гипнотизеры вольно или невольно используют указанную возможность «входа» в «потустороннее» с разной степенью успеха.
Естественно, ни одно живое существо, в том числе и человек, не подозревает, что оно и все остальное живое, благодаря присутствию в них сознания, обладают мирозданием в целом, в бытии которого неживое превращается в материал и инструменты для жизни.
Таким образом, не окружение создает живые существа, а наоборот, живое формирует среду обитания, вследствие чего настоящими хозяевами в бытии являются живые существа. Причем всем живым существам, кроме человека, не нужно искать дорогу в своем сознании к среде, поскольку они в своем взаимодействии с вещами слиты со средой как ее активный элемент и «поглощают» ее в виде собственных ощущений, обретая тем самым собственное время.
Человек, как часть голографической проекции бесконечности вне времени [1] в своей основе, и поэтому совпадающий в этой основе бытия со всей голограммой, в принципе, способен стать этим всем, но реальным для него является становление только в той сфере, которую он может воспринять на основе своего опыта в виду поставленной им цели.
Иначе продукт озарения для него останется непонятным, как, например, непонятно всё в этом «потустороннем» наркоманам. Но им требуется там иное: освобождение от собственного самосознания ради вхождения в низшее сознание, которое в своем инертном состоянии обеспечивает для них эффект полного слияния со средой, эквивалентный нирване в ее понимании буддистами, а в просторечии называемый кайфом.
Человек в своем самосознании отодвинул низшее сознание на второстепенный план, и тем самым значительно оторвался от среды, став субъектом в текущем времени. Иначе говоря, он понял, что находится во временном процессе со всеми преимуществами этого понимания, но при этом утерял былое единство со средой.
Однако низшая составляющая сознания в нем не исчезла. Значит он, в принципе, способен временно переместить её на передний план, то есть войти в него, но без утери высшего сознания, не забывая, кто он на самом деле, и, благодаря этому, в определенный момент выйти из низшего сознания, точнее, сместить его снова на второй план.
Шаманы умеют это делать без потерь: входить в низшее сознание, узнавать требуемое, и выходить из него. Иначе говоря, шаман, как бы вернувшись в естественное состояние низшего сознания, но, не теряя самого себя в нем, то есть, помня о своей цели, может совпасть с окружающей его средой и своевременно пресечь это совпадение.
Он в своем сознании способен тем самым стать не только волком или змеей, но и бураном, ледоходом, соседним вулканом, а поскольку он не теряет в эти моменты своего высшего сознания в виде поставленной цели или решения определенной задачи, то он может задать в новом обличье подготовленный вопрос и увидеть или почувствовать ответ, но понять ответ он сможет только при соответствующей подготовке, то есть при адекватном опыте, знаниях и умениях.
Иначе он эти ответы не поймет.
Поэтому знающий дело шаман соприкасается в своем озарении с «потусторонним» только в определенных им сферах, с которыми хорошо знаком, например, лечение некоторых болезней, предсказание погоды, поиск мест для охоты на конкретные виды дичи, но даже не пытается отождествлять себя с облаком для того, чтобы узнать его физическую сущность, механизм образования молний и т. п.
Более подробно можно ознакомиться с действиями шаманов и колдунов, например, в книгах: Владимир Серкин «Хохот шамана»; Кастанеда «Колесо времени», «Отделенная реальность».
Следует отметить, что в основе общения с домашними животными, а также - дрессировки диких животных находится приведение в соответствие низшей составляющей сознания человека и сознания животного для возникновения их взаимопонимания.
Часть животных не способна на это взаимодействие (соответствие) или в силу недостаточности собственного интеллекта (змеи, крокодилы) или - его несоответствия основным позициям низшей составляющей сознания человека.
В частности, не поддается дрессировке большая часть семейства кошачьих, которые в свое время охотились на прародителей людей.
Естественно, они не желают признавать человека за вожака, но могут сосуществовать с ним для собственной выгоды (выживания), тогда как собаки всегда находят взаимопонимание с людьми, поскольку они сотни тысяч лет были помощниками человека в охоте, развили свой интеллект в общении с ним, и признают сознание человека первичным для себя.
Как мы показали выше, голографическая основа личности вместе с её способностью ставить цели и сознательно стремиться к ним, преодолевая различные препятствия благодаря собственной изобретательности, позволяет ей не только входить в состояние животного, но и сливаться в собственном сознании с облаком, озером, рощей и т. д. Шаман, умеющий это делать, способен чувствовать, когда облако прольёт дождь, и затем сообщить об этом соплеменникам.
Однако, помимо шаманов, довольно часто встречаются и люди, подобные им по качествам: они, сами того не зная, способны тем или иным образом к прозрению без специальной подготовки, называя приход прозрения вдохновением или творческим подъёмом, потому что тогда у них всё получается, все проблемы решаются таинственным образом.
Эта способность в действии наукой квалифицируются как интуиция, хотя, естественно, понять истинный механизм данного озарения наука не способна, поскольку опирается на иные принципы познания.
Для нее было бы странно и невозможно подтвердить адекватность действий часто неграмотного шамана или внезапные открытия простых людей, которые вдруг из-за одной книги признаются гениями (Джеймс Джойс). Но результаты этих действий налицо, и в ход идут всякие наукообразные выдумки, обтекаемые определения или замалчивания.
Поэтому до сих как курьёзы обсуждаются чудесные озарения, например, Архимеда или Менделеева, хотя на самом деле их долгая работа по изучению соответствующих физических и химических явлений и сидящая, как гвоздь в башмаке, задача, в определенный момент расслабления, первого - в ванне, а второго - во сне или полусне, автоматически ввели их в соприкосновение с нужным им «облаком», и ответ на «сидящий» в их голове вопрос был получен, но поняли его они только потому, что были лучше других подготовлены к этим открытиям всей своей жизнью, всем своим опытом работы, всеми своими знаниями.
И остальные, можно сказать, креативные люди обладают подобными свойствами, умея извлекать из «воздуха» в определенные моменты нечто гениальное или, по крайней мере, выбивающееся из ряда.
К ним относятся, прежде всего, многочисленные изобретатели чего угодно, великие художники, писатели, в общем, создатели чего бы то ни было оригинального.
Если с изобретателями всё ясно по определению: они создают то полезное, чего еще не было, что не под силу, например, ученым, которые в основном занимаются систематизацией и описанием собранных так или иначе фактов и выводом на их основании определенных закономерностей, которые те же изобретатели использую для создании принципиально нового, а ученые, как правило, останавливаются или на описании явлений или на выводе закономерностей, отражая это в статьях, то культурологи до сих пор не могут внятно объяснить, чем гениальная картина Рафаэля отличается от ее точной копии, или «детективный» роман Достоевского Ф. М. «Преступление и наказание» от многочисленных «гладких» романов на ту же тему.
Как было сказано выше, гениальные произведения пишутся и рисуются не просто так - по тому или иному трафарету, стандартной сюжетной линии.
Они тоже - плод озарения, единственного в своем роде. Человек должен всю жизнь думать, готовиться, возможно, к чему-то, пока еще точно неизвестному ему, причем у большинства ничего в итоге не получается, так как практически невозможно изобразить облако так, чтобы оно было живым, радостным и воздушным или тяжелым и грозным, пропитанным влагой и грозой.
Так же практически невозможно сделать то, что удалось Достоевскому Ф. М. – показать в развернутом виде искаженный взгляд на собственную жизнь и жизни других людей, и мучения главного героя «Преступления и наказания» после собственного ошибочного действия, которое, как оказалось, нисколько не совпадает со строем его души.
Подобные гениальные творения могут возникнуть только, как плод тяжелой предшествующей работы, неимоверных усилий, соответствующего сочетания необходимых знаний и умений, в том числе главного умения: накопив опыт, осознанно или нет войти в виду имеющейся цели в «потусторонний» мир низшей составляющей собственного сознания и даже слиться с нужной вещью (тоже голограммой в основе, как и человек, что означает возможность их совпадения).
В этом мире «вещей в себе», по терминологии Канта, который, правда дальше не пошел, отказав людям в результативном соприкосновении с трансцендентным, есть всё, и можно получить ответы на все вопросы, но только понять их может не каждый, и не всякий, попав туда, сможет выйти из этого состояния.
И любой шедевр - это наиболее полное понимание объекта, в котором автор временно сливается с нужной ему средой: облаком, зверем, каким-то событием, человеком определенного сорта. А уж как он это технически обрамит, это другой вопрос. В частности, техника письма импрессионистов была не столь уж хороша по сравнению с художниками, писавшими обычные пейзажи, но они уловили нечто новое живое – в виде мелькания теней, поворота головы, необычного сочетания цветов и фигур, что позволило им войти в вечность.
Так что копирование шедевров в любой сфере деятельности напоминает попытку изготовления из полена живого человека.
Однако гениальные озарения, бывает, чреваты печальным исходом, так как, хотя и сложно, но можно, практически любому человеку войти в состояние озарения, но из него еще и надо уметь выйти, чтобы не остаться в «потустороннем» мире собственного низшего сознания, где, возможно, очень хорошо, потому что бездумно и не страшно. Наркоманы, которые искусственно вводят себя в близкое к этому состояние, хорошо это знают, но они выпадают из этого сознания автоматически, как только кончается действие наркотика.
Поэтому люди, интенсивно креативные в своем творчестве, балансируют на своего рода грани между высшей и низшей составляющими сознания с возможностью срыва в низшую составляющую е сознания, точнее, замещения им высшего сознания (самосознания). Отсюда и высокий процент впавших в сумасшествие художников, поэтов и писателей, самоубийств и наркомании среди них.
Как бы то ни было, открытие нового и неочевидного не может обойтись без интуитивного подхода, как и без предварительного анализа, целеуказаний, а также удержания найденного и вписывания его с помощью логики в строй известного или производя коренную перестройку системы, будь то наука, техника или искусство.
Стало быть, один из истоков креативности находится в сознании, которое строится на инстинктивно-моментальном встраивании, в частности, в родовую память, доступную для всех животных, к которым, как ни стараются об этом забыть многие, относится и человек, но с некоторыми отличиями, отмеченными выше.
Другим истоком креативности человека являются игры животных.
Дело в том, что помимо всех известных свойств игры, таких, например, как отработка навыков, ловкости, координации, социализации и просто развлечения, игра, в сущности, основывается на принципах комбинаторики, которая является низшим уровнем креативности.
Поэтому животные в ходе различных игр, отрабатывают разнообразные сочетания в общем-то известных составляющих тех или иных приемов. Некоторые их сочетания оказываются полезными для выживания и входят в память поколений, благодаря чему вероятность сохранения рода в ходе взаимодействия этих динамических элементов среды с нею самой несколько возрастает.
Можно привести целый ряд примеров игр животных, в которых они могут получить эффективные приемы в борьбе за выживание.
Вороны перебрасывают ветки в воздухе, дельфины играют с пузырями, кошки гоняются за собственным хвостом, собаки бегают и плавают с палкой, олени пытаются быстро бегать зигзагами, гиены и львы бегают друг за другом и кусаются.
Естественно, люди тоже, как бы по наследству, практикуют аналогичное, приобретая тоже способность к комбинаторике, которой все они пользуются в жизни, чаще всего, не замечая того.
Подтверждением определенной креативности этих игр является сравнительно недавно появившаяся теория игр [2], которая в некоторой степени имитирует игры животных.
Эта теория основана, как и игры животных, на обретении оптимальных решений в условиях конкуренции, когда результат, выгодный для кого-то, зависит от решений каждого из всех участвующих в игре, которые не всегда очевидны. Поэтому в ходе игры проявляются способности игроков к предугадыванию ходов соперников, а также построению выгодных вариантов для выигрыша.
Именно это и проделывают животные в ходе своих игр, суть которых заключается в комбинаторике.
В перипетиях человеческой жизни чаще всего именно комбинаторика способствует выбору лучшей стратегии с учетом возможностей конкурентов и их ресурсов.
Те, которые заметили пользу комбинаторики, часто увлекаются такого рода деятельностью, становясь своего рода рационализаторами в быту или трудовой деятельности, создавая устройства, с помощью которых можно лучше варить пищу, резать овощи, сеять, пахать, вести канцелярию, рисовать и т. д.
Наиболее способные, волевые и активные становятся более-менее крупными изобретателями, учеными и артистами.
Ну, а те, которые сумели далеко выйти за рамки комбинаторики, могут стать всем известными мыслителями, писателями, создателями совершенно новой техники, первооткрывателями новых закономерностей и связей в природе и обществе.
Однако таких творческих особ по сравнению с общей массой населения находится не так уж много.
Объясняется столь примечательный факт не столько числом «мозговых извилин», великолепной памятью, необыкновенно образованностью и удачным стечением обстоятельств, о преимуществах которых до  сих пор спорят различные исследователи появления столь высокой степени креативности, а, прежде всего, умением сочетать игровые навыки и интуицию, которые унаследованы от приматов, с тем, что свойственно только людям, а именно: высоким уровнем абстрактного мышления, который позволяет логично встроить найденные с помощью интуиции (озарения) новые модели и связи в известные системы или же создать новые системы и открыть неизвестные ранее закономерности разного масштаба, причем авторы наиболее масштабных и немногих открытий, приводящих к переворотам в науке, технике и искусстве рано или поздно признаются гениями.
Кроме того, такого рода люди обязательно проводят предварительные исследования, часто обнаруживают на основании экспериментов и наблюдений непонятные факты и связи, преодолевают сопротивление консерваторов, финансовые трудности, собственные болезни и издевки соперников.
В качестве примеров отнюдь не простой деятельности подобных титанов науки, чреватой многими бедами и разочарованиями можно привести Исаака Ньютона, который ради углубления в сферу познания сторонился женщин, во многом сомневался, а также попутно испытывал вечное беспокойство, страх, страдал бессонницей, и в конце концов, от интенсивного мышления впал в деменцию.
Необыкновенно одаренный, активный и поначалу здоровый Блез Паскаль – гениальный математик, физик и механик сравнительно быстро потерял здоровье и умер в 39 лет от полной деградации внутренних органов.
Великий писатель Николай Гоголь в молодости был довольно плотным и живым малороссом, но со временем превратился в ипохондрика, непрерывно лечившегося и, в конце концом умершего от истощения, провоцированного наступлением творческого бесплодия.
Один из самых великих художников Винсент ван Гог попутно с созданием своих шедевров обрел бессонницу, галлюцинаций, манию преследования. Он часто бредил и, не выдержав напряжения такого существования, застрелился, не прожив и сорока лет.
Великий композитор Фридерик Шопен страдал эпилепсией, которая часто сопровождалась видениями. Периодически обострялось хроническое заболевание его легких, по-видимому, туберкулез, от которого он и умер довольно рано – в 39 лет.
Приведенное выше рассмотрение истоков креативности предполагает коренное различие мышления животных и человека лишь в направленности.
Этот факт до сих пор со времен Декарта не был отмечен, видимо, в силу его авторитета и соответствующего пиетета человеку.
Декарт разъясняет, что он понимает под мышлением: «Без сомнения, все виды мыслительной деятельности, отмечаемые нами у себя, могут быть отнесены к двум основным: один из них состоит в восприятии разумом, другой – в определении волей. Итак, чувствовать, воображать, даже постигать чисто интеллектуальные вещи – всё это лишь различные виды восприятия, тогда как желать, испытывать отвращение, утверждать, отрицать, сомневаться – различные виды воления…» [3].
Таким образом, Декарт полагает, что совокупность указанных им видов мыслительной деятельности есть истинный признак признания человеком собственного существования.
Конечно, это не так, поскольку все указанные им свойства сознания присутствуют и в сознании высших млекопитающих.
Различие между ними и человеком, надо полагать, заложено не в мышлении, как таковом, а в направленности мышления.
Как было указано выше, те же высшие млекопитающие, например, приматы, думают не о высоких материях, таких как познание окружающего мира, окультуривание себя, а только о том, как уцелеть и получше устроиться в собственном окружении, приспосабливаясь к нему, с передачей своему потомству свойства испытывать приятные ощущения. Больше их ничего не интересует, тогда как мышление человека направлено не только на приспособительные реакции по отношению к окружающей среде, но и на ее возможное подчинение себе.
Для более эффективного решения последней задачи в гоминидах постепенно развилась, кроме адаптивного мышления, выраженного в основном в виде инстинктов и рефлексов, способность логически мыслить, которую в дальнейшем они усилили изобретением искусственного интеллекта уже в облике технологически развитого человека.
Получившийся из гоминида человек также сделал вывод о том, что сочетание известных вещей и процессов иными способами может дать еще более значительный вклад в улучшение его комфорта, сделает его сильнее и значительнее, тем более что все новые достижения можно зафиксировать письменно и создать тем самым обширную базу данных, расширяя ее от поколения к поколению.
Такого рода комбинаторика требует лишь смекалки и желания что-то изменить, то есть - проявление интереса, что свойственно любому человеку.
Комбинаторика в сочетании с формальной логикой, конечно, существенно ускоряет технический и культурный прогресс, но крутых поворотов это сочетание не дает вследствие сравнительно незначительного прироста новой информации к имеющейся базе данных человечества.
Однако дополнительная программа, заложенная в геном каждого человека, расширяет потенциал его мышления практически беспредельно, допуская инициирование произвольного, или алогичного мышления, которые называют креативным, в русле целеполагания.
Этот тип мышления с помощью найденных с течением времени приемов, обозначенных в общем интуицией, способен вырвать человека из круга известного в пространство приобретения неочевидного знания, еще более ускорив развитие его материальной и культурной базы и собственного самосознания, а повышение уровня последнего сказывается более обращением к себе, а не в улучшении внешнего комфорта для себя.
В заключение отметим, что истоком креативности, свойственной в ее высших степенях из всех живых существ только людям, и не присущей вовсе никаким типам искусственного интеллекта, тем не менее, является сознание высших млекопитающих, реализующееся в играх и моментальных интуитивных находках, которым, правда, креативность дается автоматически и присуща им лишь на уровне комбинаторики, но, вместе с тем, определяет их существование благодаря непосредственной связи их сознания с родовой памятью, ограниченной всё же инстинктами и рефлексами, чего, впрочем, достаточно для получения и удержания на время жизни ощущения присутствия в жизни.
Человек же способен благодаря взаимодействию имеющегося у него животной (низшей) компоненты сознания, обеспечивающей функционирования организма как системы и его выживание в условиях конкуренции, и самосознания, направленного на изменение собственного окружения сначала для удобства, а затем и ради развития самого себя, использовать те ступени творчества, которые ему интересны и доступны.
Однако доступность и эффективность действий человека в сфере творчества зависят во многом от образования, окружения, особенностей мозга, объема памяти, волевых качеств, активности и стремлений к познанию, а не только к удовольствиям.
Кроме того, инстинктивное основание для повсеместного успешного погружения в «подсознание» в силу людской цивилизованности было со временем оттеснено самосознанием на задний план из-за фактической ненадобности моментального погружение в «подсознание» в условиях сравнительно организованной общественной жизни.
Вследствие подобных многочисленных ограничений самая высокая ступень творчества оказывается доступной лишь немногим, которые признаются гениями в своей сфере творчества, что мы и наблюдаем на практике.

Библиография

1. Низовцев Ю. М. Свет мой, зеркальце, скажи… Журнал «Топос». РФ. 21.03.2023.
2. Myerson, Roger B. 1991. Game Theory. Analysis of Conflict. Harvard University Press, ISBN 9780674341166.
3. Антология мировой философии». Том 2. С. 246. «Мысль». Москва. 1970.