Место

1985 год.

Ромашковый пустырь. С бухты веет свежестью воздуха. Людей мало. Дома еще не успели вырасти. Остов старого троллейбуса и огороженное низким забором футбольное поле с закругленными краями, заросшее травой. Между ветхими панельными домами, скрытыми в разросшейся зелени, детская площадка с качелями и кругом. Восьмилетний мальчик стоит один, оставленный ненадолго родителем. Солнце уже собралось заходить за горизонт.

- Сибирь, - произносит вслух ребенок.

- Сибирь? - спрашивает его подошедший отец. - Проходили по природоведению?

- Это место напоминает мне Сибирь. Я обязательно поеду в нее, когда вырасту.

- Поедешь, поедешь...



* * *

19... год.

Раздается звонок в квартиру, и женщина идет открывать дверь.

- Кто там?

- Это я, - слышит она знакомый голос с парадного.

Замок щелкает, и в квартиру входит мужчина, в зеленом кителе. Он ставит дипломат и прижимает женщину к себе. На кухне к его приходу накрыт стол.

- Сейчас, руки только вымою.

Женщина снимает фартук. Мужчина садится к столу. Он в форменной офицерской рубашке, галстук держится на груди на заколке, обе резинки его спадают вниз.

- Соскучилась?

Женщина смотрит на него.

Мужчина ужинает. Наливает себе водки из графина. Закусывает. Глаза его соловеют, полное лицо краснеет, по щекам начинает катиться пот. Он вытирает салфеткой рот.

- Иди ко мне, - говорит он женщине.

- Сейчас. Только закончу у плиты.

Мужчина встает и хватает женщину за пухлый зад. Оба садятся на охровую кушетку в комнате. Мужчина делает натиск, женщина не сопротивляется...



* * *

19... год.

Лесная тропа резко пошла вниз и уткнулась в болото. Густой ельник начал чахнуть. Только-только с горы были видны окрестные дали, и вдруг мокрая темень. Двое шедших здесь мужчин остановились.

- Идем! - говорит один из них.

- Куда!

- Идем, говорю! Другой дороги нет, здесь пройдем.

Полы шинели висели мокрыми тяжелыми тряпками, и сапоги хлюпали водой. Вот уже час как двое мужчин медленно шли по, казалось, нескончаемому болоту, утопая в нем, вылезая и снова утопая. Неосторожный шаг, и возникшая неизвестно откуда черная трясина вмиг засосала по пояс того, кто шел сзади.

- Стой! Не шевелись! - шедший впереди быстро обернулся и медленно осторожно протянул вперед палку.

Тот, что увяз, обнаружил под самой ногой то ли сук, то ли корень какой, оттолкнулся от него сапогом и стал выползать сам. Поднял голову. В это же время удар между глаз отбросил его на траву. Полетели искры.

- Здесь зачем! Погибнем оба!

- Не боись!

Прошло уже немало времени, а тропа все также чавкала:

- Чав-чав, чав-чав.

На верхушку сухой ели присела сорока.

Пот катился по лицу у обоих, затекал за воротник гимнастерки и дальше тек по спине. Сапоги размякли. По шинели било неумолимое солнце. Там, на горе, лучи его ласково грели. Здесь они слепили глаза и выжигали шинель.

Дорога под ногами перестала чавкать и стала твердой. Проводник ушел далеко вперед. Болото кончилось. Костер из сухих еловых веток быстро расходился. Мужик в мокрой гимнастерке молчал, прислонившись к ели.

- Поговорим?

- Поговорим.

- Ну, так слушай! - тихо сказал проводник и нанес первый удар.

Удары кулаками обоих были мощные. Скоро пришла усталость.

- Зря тебя упросил, - проскрипел мужик, когда лежал с разбитой скулой у ног того, кто стоял теперь над ним в полный рост.

Проводник обхватил его за шею, оттащил и дважды обмакнул мордой в вонючую болотную воду. Затем харкнул, и казалось, отошел.

- Зубы целы, и на том спасибо, - пролетела мысль.

Мужик хотел отереть рукавом гимнастерки плевок, но не успел. Проводник неожиданно вернулся, расстегнул ширинку и справил рядом с ним нужду. Мужик ничего не сказал. Стал подыматься. Затем выругался, вытер кровь.

- Хватит уже. Понял.

- Надолго?

- Дракой не докажешь.

Тот, другой мужчина молчит...



* * *

1985 год.

Ромашковый пустырь на окраине Москвы. Бриз с бухты.

- Сибирь, - говорит мальчик.

- Что там, в Сибири? - спрашивает его отец.

- Там... Вырасту, съезжу. Я узнАю!



* * *

2015 год.

На месте пустыря высокие новые дома. Из зелени - недавно только посаженные сеянцы деревьев с деревянными подпорками к стволам. Ни того поля, ни той площадки. Сорокалетний мужчина стоит посреди шумного многолюдного бесмолвия.

Пусто все.